Кэти Ди – Вне ритма смерти (страница 6)

– Тогда нужно было смириться, – прошипела я, подходя к брату вплотную. – Нужно было оставить меня в покое.

Я смотрела на Эреша, и в моих новых глазах не было ни капли той прежней нежности.

– Не думаю, что вы спрашивали разрешения у отца, прежде чем вытащить меня из небытия. Не так ли? – мой голос прозвучал как хруст сухого льда.

Эреш замер. Его плечи поникли, и он едва заметно кивнул. Тяжелая тишина повисла в зале, прерываемая только треском факелов.

– И что будет, когда он узнает? – я усмехнулась, и эта гримаса на чужом лице показалась мне отвратительной. – Убьёт меня снова, чтобы исправить вашу ошибку? Или накажет тебя за некромантию?

– Я не знаю, – сухо отозвался брат, отводя взгляд.

– Зато я знаю одно: я хочу пить, ясно?! – я резко встала с трона, чувствуя, как внутри разгорается незнакомый, дикий голод. – Дай мне крови, а не читай нотации!

Эреш исчез в тенях коридора и вернулся спустя десять минут, протягивая мне тяжелый кубок. Я жадно припала к нему, сделала огромный глоток и… тут же с омерзением выплюнула всё на зеркальный мрамор пола. Алое пятно расплылось у моих ног, пахнущее чем-то приторным и дешевым.

– Это что еще за дрянь?! – прошипела я, вытирая губы тыльной стороной ладони и продолжая отплевываться.

– Как «что»? Белка. Свежая, – Эреш смотрел на меня с недоумением.

– Издеваешься?! – я почти взвизгнула, и мой голос сорвался на рычание. – Какая, к черту, белка?! Мне нужна нормальная! Это не кровь, а помои!

– Изи, но мы не пьем кровь людей, тебе ли не знать? – брат сделал шаг назад, явно напуганный моей реакцией. – Мы тысячи лет верны договору…

– Мне плевать, ясно?! – я ударила рукой по подлокотнику трона так, что камень треснул. – Я хочу пить. По-настоящему. Принеси мне человеческую кровь… Сладкую, горячую, живую. Либо я сейчас сама выйду в деревню и возьму то, что мне причитается. И поверь, я не буду выбирать.

Издевательский тон брата больно полоснул по моим чувствам, но его слова ударили еще сильнее.

– Хочу тебя расстроить, – протянул он, кривя губы. – Деревни больше нет.

У меня внутри всё заледенело. Неужели они вытащили меня в мир, где человечество вымерло, оставив нас наедине с бесконечным голодом?

– Вы что… вернули меня туда, где больше нет людей? – прошептала я, чувствуя, как паника подкатывает к горлу.

– Не совсем так, – Эреш вдруг набрался храбрости и картинно пожал плечами. – Всё гораздо масштабнее. Идем.

Он стальным хватом вцепился в мою руку, и реальность смазалась в сером рывке. Мгновение – и мы оказались на самом высоком балконе замка, откуда когда-то я смотрела на крошечные огоньки факелов.

– Это… это что еще такое? – выдохнула я, вцепившись в холодные перила.

Вместо темной долины были густые кустарники и деревья, в в дали передо мной расстилалось море из электрического света. Там пульсировал огромный город: в небо вонзались немыслимо высокие каменные башни, улицы светились неоном, а по широким дорогам, извиваясь змеями, двигались странные железные звери.

– Это машины, Изи, – усмехнулся Эреш, наслаждаясь моим шоком. – Их много и они набирают обороты, люди уже вовсю славят свои механизмы. Это новый век.

Я ошарашенно перевела взгляд с ярких вывесок на брата.

– Ты уверен, что прошло всего четыре столетия, а не тысяча?

– Конечно уверен! Я что, дурак по-твоему? Я считал каждую ночь твоего отсутствия.

Я посмотрела в даль на кипящий муравейник. Там, среди этих огней и шума, текла кровь миллионов. Горячая, молодая, приправленная адреналином новой эпохи. Жажда, которая секунду назад казалась пыткой, превратилась в азарт.

– Это даже лучше, чем деревня, Эреш… – я несильно отпихнула его, чувствуя, как сила нового тела откликается на ритм города. – Думаю, мне будет очень интересно.

Прежде чем он успел вставить хоть слово о правилах или отце, я шагнула за край балкона и растворилась в ночном воздухе, устремляясь навстречу огням мегаполиса.

****

Город встретил меня электрическим оскалом. Когда я спрыгнула с крыши здания и мягко, по-кошачьи, приземлилась на крышу одного невысокого ларька, воздух ударил в лицо гарью, бензином и озоном. С высоты мегаполис казался огромной раной на теле земли, залитой расплавленным золотом и неоновым ядом. Огромные рекламные щиты размером с крепостную стену транслировали смеющиеся лица людей, чья кожа была неестественно идеальной. Цвета здесь были не пастельными, а агрессивными: кислотно-розовый, ядовито-синий, слепящий белый. Они не ласкали взор, а вгрызались в него. Внизу, в каньонах улиц, ревели «машины» – стальные челноки, чьи фары прорезали тьму, как глаза разъяренных демонов. Гул города был похож на низкое рычание хищника, который никогда не спит.

Я шла по тротуару, и моё новое, чужое тело двигалось с пугающей грацией. Я была тенью в мире софитов.

Меня охватила яростная, жгучая драма несоответствия. Я видела тысячи людей, идущих навстречу, – они были так близко, что слышен шелест их синтетической одежды и писк их гаджетов, но между мной и ними лежала пропасть в четыресто пятьдесят лет и одну смерть.

Я стояла посреди тротуара, и меня бил мелкий озноб – не от холода, которого больше не чувствовала, а от экзистенциального ужаса. Мир, который я помнила, был неспешным, пахнущим лошадиным навозом, дегтем и печным дымом. Четыресто пятьдесят лет назад предел мечтаний человека – это быстрый вороной конь или надежная карета.

– Четыресто пятьдесят… – прошептала я, и голос утонул в реве проносящегося мимо черного глянцевого автомобиля. – Как? Они не смотрят в небо. Они не боятся теней. Они так уверены в своем электрическом бессмертии?

В моей душе боролись два чувства: скорбь по той девочке в цветах, которую сжег отец, и дикое, хищное превосходство. Эти люди казались хрупкими сосудами, наполненными драгоценным теплом. Я видела пульсацию каждой вены на шее случайного прохожего, слышала каждый удар сердца, и этот звук больше не вызывал умиления – только голодный спазм в горле.

Остановившись у витрины модного закрытого бутика, из зеркального стекла на меня смотрела среднего роста, девушка с ледяным взглядом и черными, как смоль длинными, волосами. Никаких ромашек. Никакого румянца. Только бледная маска хищника с веснушками.

Этот момент стал окончательным крахом прошлого. Я замерла перед зеркальной витриной магазина электроники, где десятки экранов транслировали одно и то же лицо, но я видела только свои глаза.

Вместо солнечного янтаря, который когда-то светился радостью и любовью к людям, на меня смотрели два колодца, наполненных жидким алым пламенем. Они не просто отражали свет – они горели собственным, хищным и яростным огнем. Красный цвет, символ всего, что я презирала в своих сородичах, теперь стал моей сутью.

– Что ты со мной сделал, Изанис?.. – прошипела я, и голос прозвучал как шелест змеи в сухой траве.

В горле возник не просто голод, а раскаленная пустота. Красные глаза видели мир иначе: всё живое вокруг теперь подсвечивалось мягким розовым сиянием – я видела движение крови в венах прохожих, слышала испуганный ритм их сердец, стоило просто взглянуть в их сторону.

Воспоминания тут же нахлынули, как я с Изанисом гордилась тем, что пьют кровь животных, сохраняя «человеческий» взгляд. Теперь это казалось детской сказкой. Изанис не просто вернул меня – он сломал природу, превратив светлую Изи в первородный кошмар, в машину для убийства, которой плевать на договоры и мораль.

– Твоя смерть была слишком легкой… – когти непроизвольно полоснули по стеклу витрины, оставляя глубокие борозды. – Оторвать тебе голову было милосердием. Ты заслужил вечности в той пустоте, из которой вытащил меня.

Отвернувшись от своего отражения, я больше не была «лучиком света». Теперь я была красной искрой в пороховом погребе этого мегаполиса.

Увидев молодых людей в темном переулке за ночным клубом, я направилась к ним. Парень смеясь, прижал девушку к кирпичной стене, и целовал её. В прежней жизни я бы сочувствовала им или прошла мимо, смущенно улыбаясь. Но сейчас… сейчас я чувствовала только запах их юности, который дурманил голову сильнее любого вина.

Зрачки расширились, поглощая алое пламя радужки. Мир вокруг потемнел, оставив лишь одну цель – горячую пульсацию на их шеях.

– Привет… – этот шёпот прозвучал тише шелеста шин по мокрому асфальту, но в нём было столько ледяного холода, что воздух в подворотне, казалось, мгновенно застыл.

Я возникла рядом с ними за долю секунды – вспышка пастельного шелка среди мусорных баков и облезлых стен. Парочка, увлечённая друг другом в тени грязной подворотни, даже не вздрогнула. Парень, не оборачиваясь, лишь небрежно махнул рукой, продолжая прижимать к себе девушку.

– Слышь, вали отсюда, – грубо бросил он, его голос был пропитан алкоголью и самоуверенностью. – Не видишь, мы заняты? Найди себе другое место для прогулок, кукла.

Я даже не шелохнулась. Стояла неподвижно, медленно наклоняя голову то к одному плечу, то к другому, словно хищная птица, изучающая диковинных насекомых. Мои ярко-красные глаза в полумраке пульсировали живым огнём, выжигая остатки человечности. Я смотрела, как они бесцеремонно ласкают друг друга, как их пальцы впиваются в одежду – так жадно, так примитивно.

– Я хочу… пить, – пролепетала я. Слово «пить» сорвалось с губ вместе с утробным, низким рыком, от которого у нормального человека кровь застыла бы в жилах.