Кэти Ди – Вне ритма смерти (страница 14)

– Тебя нельзя убить, Изи, – глухо отозвался он.

– Да как это нельзя? Оторви мне голову! Не буду же я, как курица, бегать тут по залу без головы, – я шагнула ближе, в упор глядя на него.

– Я не могу, – он опустил голову, и в этом жесте впервые промелькнула слабость. – Ты моя единственная дочь.

– Отец, посмотри на меня! – я почти выкрикнула это. – Я не та, кого ты оплакивал! Это тело – чужое!

– Нет, Изи…

– В таком случае – отстань! Я сама решу, как мне жить.

– В городе орудуют охотники, – его голос снова обрел сталь. – Они истребляют наших.

– Ой, да знаю я… – я легкомысленно отмахнулась. – Вялые они, как прошлогодние огурцы. Правда, один попался шустрый, но слабоват пока. Вон, видал? – я указала на дыру в своем алом шелке. – Такой наряд испортил, скотина… Я ему это еще припомню. Но глаза… глаза у него красивые. Алые. Прямо как мне нравится.

Отец буквально вскочил с трона.

– Держись от него подальше! Если передумала подыхать по-настоящему, не смей крутиться рядом с ним. Уходи с его дороги немедленно!

– А что такого? – я прищурилась, чувствуя, как внутри разгорается азарт. – Обычный охотник. Ну, глаза красные, подумаешь.

– Это помесь, Изи! – рявкнул он, и его голос громом раскатился под сводами, заставив пламя факелов присесть до самого пола. – Человек и вампир в одном флаконе. Никто не знают, какой силой он обладает на самом деле…

Он подался вперед, вцепившись костлявыми пальцами в подлокотники так, что камень хрустнул.

– Он сотворён не для жизни, Изи. Он сотворён для того, чтобы убивать нас. Каждую клетку его тела программировали на нашу погибель.

Слова отца подействовали на меня как лучший наркотик. Запретный плод всегда был моим любимым лакомством. Мне до безумия захотелось понять, на что же на самом деле способен этот странный «мутант» с печальными красными глазами.

– Да ничего он не умеет, – бросила я отцу, не скрывая разочарования. – Я отшвырнула его, как пустую жестянку. Он даже не сопротивлялся – только и делал, что хлопал своими красивыми глазами, только платье попортил. Ни драки, ни азарта. Скукотища.

Я раздраженно дернула плечом, давая понять, что тема закрыта.

– Всё, хватит. Повидались – и будет. Я хочу отдохнуть, день выдался на редкость паршивым. Эти девки в городе… Господи, как они визжат! У меня чуть кровь из ушей не пошла. Раньше люди были хотя бы выдержанными, а сейчас – чуть что, сразу ультразвуковой писк на всю улицу. Хоть бы одна в ступор впала для разнообразия.

– Ты убила Изаниса, Изи… – проговорил он, и в его голосе впервые прорезалась не ярость, а какая-то дряхлая, немощная горечь.

– И что? Тебе вдруг стало его жалко? – я вскинула подбородок, чувствуя, как внутри закипает ледяная ярость.

– Изи, вы же любили друг друга, – он смотрел на меня так, будто я была поломанной куклой. – Я дал обещание, что ты станешь его женой. Мы ждали этого союза веками.

– Это было в прошлой жизни! – я резко махнула рукой, обрывая его сентиментальный бред. – Я умерла, если ты забыл. И ты сам же избавился от моего тела в тот же чертов день. Вот она – вся твоя «любовь», отец. Ты выкинул меня, как битый хлам, как бракованную деталь своего великого плана.

Я сделала шаг к трону, и мой голос сорвался на рычание:

– Тело матери два года лежало в хрустальном гробу в подвалах. Ты спускался к ней каждый день, менял цветы, шептал ей сказки! А что же я? Твоя «любимица»? Меня ты сжег, как какой-то мусор! Изанис… – я запнулась, вспоминая его лицо, – он мог бы воскресить меня в моем собственном теле. Его магия крови могла заставить мое сердце забиться снова. Я была бы сейчас той, кем была. Живой. Настоящей.

Я рявкнула так, что в витражах звякнули стекла:

– Но нет! Ты лишил меня этого шанса. Меня воскресили без моего согласия, вскрыв мою могилу и засунув остатки сознания в это… высокотехнологичное месиво. Я уже привыкла к той темноте, я научилась принимать покой смерти! А теперь я здесь, в черти пойми каком теле, в котором вместо чувств – микросхемы и холодный расчет. Поэтому он заслужил свою участь. Изанис был частью твоего старого мира, папа. Он мне больше не нужен. Мне вообще больше никто из вас не нужен.

Я видела, как он побледнел, как его пальцы судорожно впились в гранит.

Отец попытался что-то сказать, его голос дрогнул от невысказанной нежности, но я пресекла это на корню.

– Довольно, отец! – я резко вскинула руку, обрывая его на полуслове властным жестом.

В этом движении не было прежней покорности, только холодная решимость. Я сделала шаг вперед, и мой голос, ставший пугающе твердым, заполнил пространство мрачного зала:

– Отныне я – единственная хозяйка своей судьбы. Это тело принадлежит мне, и только мне, как и каждая секунда моей новой жизни. Твои правила здесь больше не действуют.

Я прищурилась, и в моих алых глазах вспыхнул опасный огонек. Голос понизился до ледяного шепота, от которого по стенам, казалось, пополз иней:

– Предупреждаю один-единственный раз: пришлешь за мной еще хоть одну свою ищейку – я лично откручу им головы и пришлю тебе в качестве сувенира. Не смей беспокоить меня без чертовски веского повода. Тебе ясно?!

Не дожидаясь ответа и не желая видеть его застывшее, словно маска, лицо, я стремительно развернулась. Мои каблуки выбивали яростный, чеканный ритм по каменным плитам пола. Я уходила прочь от этого душного величия, от чужих ожиданий и призраков прошлого, которые больше не имели надо мной власти.

За дверями меня ждал ночной город, и я собиралась взять от него всё.

– Сестра… – голос Эреша прозвучал как скрежет металла, когда он преградил мне путь к выходу из этого душного склепа, который отец называл домом. – Соизволь уделить время брату. Мы, как-никак, целое столетие не виделись. К тому же, тебе явно не помешает тренировка. Твое новое тело выглядит… дряблым.

Я почувствовала, как внутри закипает холодная ярость.

– Я могу этими «дряхлыми» руками свернуть тебе шею, братец, – прошипела я, сузив глаза. – Хочешь проверить?

Эреш лишь хищно оскалился. Он не стал ждать ответа – одним смазанным, молниеносным движением он сократил разделявшее нас расстояние. Прежде чем я успела вскинуть руки для удара, он жестко перехватил мои запястья и рывком завел их за спину, вжимая меня в холодную стену. Захват был стальным, профессиональным.

– Я пью кровь животных, сестра, – его шепот обжег мое ухо, в нем сквозило ледяное превосходство. – Но ответь мне: почему тогда я всё равно сильнее тебя?

Я дернулась, пытаясь вырваться, но он лишь крепче сжал пальцы, демонстрируя, что мое «новое тело» пока лишь красивая оболочка, не готовая к настоящей схватке с древним вампиром.

– Твои ментальные фокусы и дерзкие взоры – этого слишком мало, Изи, – Эреш разжал хватку, но в его глазах всё еще горело ледяное превосходство. – Тебе нужна настоящая закалка, а не эта клоунада. Пошли за мной.

Он развернулся, не сомневаясь, что я последую за ним. Его уверенность бесила, но азарт внутри меня перевесил гордость.

– И так, чем ты хочешь со мной поделиться, братец? – я с кошачьей грацией раскинулась на жесткой деревянной лавке, словно на шелковых простынях.

С дерзким вызовом я вытянула свои превосходные, бесконечно длинные ноги, позволяя алому шелку платья бесстыдно задраться почти до бедер.

– Убери это! Живо! – Эреш тут же грубо пнул меня по лодыжкам, заставляя сесть ровно. – Я твой брат, а не очередной кандидат в любовники. Имей совесть.

– А что такого? – я лишь невинно захлопала ресницами, хотя внутри всё клокотало от смеха. – Я всего лишь сижу, мне так удобно. Неужели тебя так легко смутить, великий воин?

Он не ответил, лишь просверлил меня тяжелым, полным затаенной злобы взглядом. В тишине зала его голос прозвучал на удивление глухо и честно:

– Я был напуган, Изи… Напуган, когда ты открыла глаза и встала из того гроба. Изанис годами выедал мне мозг, умоляя помочь ему с ритуалом. Его одержимость не угасала целый век. Я, дурак, поверил, что ваша любовь настолько сильна, что сможет преодолеть саму смерть. Думал, ты вернешься прежней, пусть и в другом «сосуде».

Он резко вскинул руку и ткнул в меня обвиняющим пальцем, его голос сорвался на рычание:

– Но посмотри на себя! Ты – дикая. Ты – полная противоположность той сестре, которую я знал и… защищал. Раньше ты была слишком похожа на человека, бесила весь клан своей нежностью, этой нелепой безмятежностью. На фоне наших кроваво-красных знамен и черного камня ты вечно маячила розовым бельмом в своих дурацких платьях. А что сейчас? Ты стала такой же, как мы. Даже хуже. Ты стала воплощением того, чего мы сами в себе боимся. Ты стала… злой.

Я слушала его, и на моих губах расцветала холодная, ядовитая улыбка.

– Да ты просто завидуешь мне, Эреш, – я с деланным безразличием закатила глаза и вызывающе сложила руки на своей пышной груди, подчеркивая каждый изгиб нового тела. – Признай это, братец. Ты всю свою бесконечную жизнь втайне мечтал о такой свободе, какая есть у меня.

Я подалась вперед, и мой голос приобрел вкрадчивые, ядовитые нотки.

– Что толку от ваших благородных диет? Кровь животных… – я поморщилась, словно от запаха гнили. – Она же пресная, в ней нет ни искры жизни, ни того дикого драйва, который дает человеческая. Я вообще не понимаю, как я раньше могла давиться этой бурдой и называть её «любовью».