Кэти Ди – Вне ритма смерти (страница 13)

Я поднял взгляд и оцепенел. Лицо незнакомки казалось отлитым из драгоценного фарфора: безупречно бледное, с тонкими, аристократичными чертами, напоминающими работу великого мастера. Она была ослепительно красива, но эту красоту перечеркивал первобытный ужас, застывший в её глазах. Ало-красные глаза, ярче её платья, они горели во тьме, как два раскаленных угля, в которых отражалась моя собственная смерть.

Она расплылась в хищной, томительной улыбке, разглядывая меня, словно редкое насекомое, попавшее в коллекцию. Склонившись ниже, она почти коснулась своим лицом моего, вглядываясь в расширенные зрачки.

– Ты… не человек, – выдохнула она, и в то же мгновение её забава сменилась ледяным любопытством.

Резким, неуловимым движением она полоснула острым когтем по моей щеке. Боль была тонкой, как укол иглы, но из раны тут же выступила горячая влага. Она поднесла испачканный палец к своим губам и медленно, с почти интимным наслаждением, слизала каплю моей крови.

Я замер, пригвожденный к стене от неведомой силы.

– На вкус – человек, – задумчиво протянула она, пробуя слова на языке. – Так кто же ты, маленькая ошибка природы?

– Я – твоя смерть, – прошипел я сквозь зубы и, собрав остатки воли, оттолкнул её от себя со всей силой.

Она мгновенно, по-кошачьи, отпрянула назад и расхохоталась. Смех был звонким, мелодичным и совершенно безумным.

– Забавный ты, – она склонила голову набок, не сводя с меня пылающих глаз. – И опасный. Мне чертовски интересно, на что еще способна эта помесь.

Её глаза вспыхнули алым заревом, а губы разошлись в широком оскале, обнажая острые, идеально белые клыки.

– Какое противоречие… Глаза истинного вампира, а кровь – человеческая, теплая, – она принялась расхаживать вокруг меня кругами, пока я осторожно пятился к брошенному клинку.

Она будто забыла о моем присутствии, рассуждая вслух, смакуя детали моей аномалии. Но стоило моим пальцам коснуться холодной, спасительной рукояти серебра, как её взгляд мгновенно пригвоздил меня к месту.

– Так-так… – хищно прошептала она. – Значит, ты и есть тот самый «незавершенный»? Ритуальный охотник?

Я не стал дожидаться продолжения. Рванулся вперед, вкладывая в этот выпад всю накопленную за ночь ярость. Воздух зазвенел. Но она лишь лениво повела плечом – движение было настолько скупым, что казалось, будто она не шевелится вовсе. Мой клинок вошел ей в грудь, чуть ниже сердца.

Она лишь слегка вздрогнула. На её фарфоровом лице не отразилось ни тени боли, ни капли страха. Мир вокруг меня вдруг перевернулся: быстрым, стальным захватом она перехватила мою руку и с необузданной силой швырнула в сторону. Я пролетел несколько метров и с грохотом врезался в мусорные баки, опрокинув их и погрузившись в вонючую темноту переулка.

– М-да, с девушками тебя обращаться явно не учили, – донесся её насмешливый, кристально чистый голос из глубины переулка.

Я тряхнул головой, пытаясь вырваться из оглушающего звона в ушах. Мои глаза расширились от недоумения: её плоть даже не задымилась, серебро не вызвало того мучительного шипения, которое обычно превращает вампиров в вопящие куски мяса. Она стояла там, где я её ударил, и рана на её груди казалась лишь досадной зацепкой на дорогой ткани, не опаснее царапины от простой стали.

– Кто ты такая? – прорычал я, с трудом отрываясь от земли. Кости протестующе хрустнули. Я нащупал рукоять клинка среди обломков и баклажек, вырывая его из мусора, как последнюю надежду.

Она лишь одарив меня лучезарной, почти невинной улыбкой.

– Я – Изи, – бросила она легко, будто представлялась на светском рауте.

И, не дожидаясь ответа, она крутанулась на шпильках, продолжая свой путь. Её бедра плавно покачивались в такт той самой мелодии, которую она снова начала напевать, словно секунду назад не впечатала взрослого мужчину в стену.

Я замер, ловя ртом воздух, и смотрел ей вслед, пока алое пятно её платья не растворилось в ночном тумане. В голове набатом бился один вопрос: «Что это, черт возьми, было?»

Эта пугающая легкость, эта беззаботность после вспышки насилия… Если серебро не обожгло её, значит, она не из тех тварей, на которых я охочусь всю жизнь. Но кто тогда? Какое существо способно обладать такой чудовищной силой и при этом вести себя столь … непринужденно?

Я коснулся лица, чувствуя жжение. На пальцах осталась свежая кровь из глубокой царапины, оставленной её когтем. Весь мой опыт, все инструкции отца и привычные схемы охоты рассыпались в прах. Впервые за долгие годы я ощутил не привычный прилив ярости, а ледяной укол удивления и… странный, болезненный узел интереса где-то под ребрами.

Она знала про ритуал. Она знала, кто я. И она оставила меня в живых просто потому, что я показался ей «забавным».

Глава 8

Изи

Я переступила порог, и тяжелые створки из мореного дуба захлопнулись за спиной с глухим, окончательным звуком, похожим на удар крышки гроба. Я шла по бесконечным анфиладам залов, которые в прошлой, почти забытой жизни называла своим домом. Но внутри, в самой глубине груди, где когда-то билось живое сердце, не ёкнуло ни разу. Не было ни сладкой ностальгии, ни жгучей боли – лишь ледяная пустота.

Здесь всё до тошноты пропиталось пылью веков и тем специфическим, застарелым пафосом, который так любят древние роды.

Воздух казался густым и неподвижным, словно застывший кисель, в котором завязли отголоски чьих-то криков и тихий звон хрустальных кубков. Вдоль стен выстроились рыцарские доспехи – пустые стальные скорлупы, чьи забрала теперь казались мне немыми свидетелями моего позора.

Сводчатые потолки терялись в непроглядной тени, а под ногами расстилались ковры, чей ворс когда-то был ярко-алым, но теперь выцвел до цвета запекшейся, несвежей крови. На стенах в золоченых рамах замерли мои предки – величественные, заносчивые мертвецы с одинаково холодными глазами. Они смотрели на меня с нескрываемым презрением, словно чувствовали, что я больше не принадлежу их миру «чистой крови».

В этом замке время не просто остановилось – оно сгнило. Каждый канделябр, каждая трещина на мраморной лестнице кричали о превосходстве, которого больше не существовало. Я чувствовала, как этот дом пытается подчинить меня своей воле, заставить склонить голову перед величием готики.

Огромные створки тронного зала разошлись передо мной с протяжным стоном несмазанных петель. Не удостаивая взглядом застывших в тенях гвардейцев и запыленные гобелены, я направилась прямиком к возвышению, где в полумраке восседал тот, кто считал себя венцом творения.

Я остановилась всего в паре шагов от этого нелепого гранитного трона.

– Здравствуй, отец, – бросила я. Мой голос звучал мягко, почти по-детски, но я знала: яд в моих словах он почувствует сразу.

Я медленно обернулась, картинно морща нос. Копоть от факелов, веками въедавшаяся в лепнину, вызывала у меня лишь брезгливость.

– Гляжу, прогресс обходит это место стороной? Ты даже элементарными машинами не обзавелся, папа. Всё те же пыльные углы и средневековый пафос. Скучно.

Мой смех – резкий, звонкий, с привкусом того самого безумия, которое подарило мне воскрешение – взлетел к высоким сводам и рассыпался по залу ледяным крошевом.

– Вы всё еще цепляетесь за прошлый век… Рюши, парча, нелепые камзолы. Пора признать, папочка: это безнадежно вышло из моды. Сейчас в тренде строгие линии, минимализм и функциональность. А вы, – я небрежно обвела рукой застывших в тенях аристократов, – вы просто кучка теней, вцепившихся в древнее барахло. Пытаетесь сойти за великих господ, а со стороны выглядите как моль, пирующая в антикварной лавке, которая вот-вот развалится.

– Изи! – его голос, тяжелый, как надгробная плита, ударил по ушам. Воздух в зале мгновенно заледенел, пропитавшись его властью. – Хватит паясничать. Где ты пропадала пять лет после того, как… тебя вернули?

– То здесь, то там, – я неопределенно махнула рукой в сторону витражей и с преувеличенным интересом принялась изучать свой свежий маникюр. – Мир огромный, папа, и в нем куда веселее, чем в этом склепе.

– К тому же, ты ведь ни разу не соизволил явиться лично, чтобы проверить, насколько удачно меня воскресили, – я сделала шаг вперед, сокращая дистанцию до минимума, игнорируя рычание гвардейцев в тенях. – А ведь я была твоей самой любимой дочерью, папа. Помнишь? Золотая девочка, надежда клана… И что же получается теперь? Стоило мне один раз «сломаться», и я перестала быть достойной твоего драгоценного времени? Тебе было плевать, каково мне жить с этим новым, чужеродным пульсом в венах.

– Я посылал за тобой сыновей! – в его голосе прорезался гнев. – Своих лучших людей, верных клятве крови!

– Мог бы и сам заглянуть, – я резко оборвала его, вскинув глаза. В них на мгновение вспыхнул алый, нечеловеческий огонь. – Ах, да. Я и забыла. Ты же у нас слишком велик, чтобы «появляться на людях».

Отец пропустил шпильку мимо ушей, но его лицо окаменело.

– Раз уж тебя вернули в этот мир, ты должна жить здесь, под моим присмотром. Своими выходками ты ставишь нас всех под удар.

– А что не так? – я всплеснула руками, и мой голос перешел в опасное шипение. – Возможно, тебе не доложили, отец, но я уже не та Изи, которую ты привык видеть в розовых платьях. Мне плевать на ваши законы и ваше мнение. Оставь свои нотации тем, кто так много лет готовил мое воскрешение. Я не просила этой жизни! Если тебе так не нравится мое поведение – верни мне покой. Просто убей меня.