Кэти Ди – «Там, где кончаешься ты» (страница 6)

Но спустя сорок минут телефон снова завибрировал.

« Моя милая девочка не любит слушаться, не так ли? Ты не успеваешь, ангелок. Тик-так, тик-так».

К сообщению был прикреплен короткий видеофайл. Я нажала «play» трясущимися пальцами.

На видео был Марк. Он стоял на парковке у своей машины, копаясь в телефоне.

Экран телефона обжег пальцы новым текстом, от которого кровь застыла в жилах:

«Уверен, завтра он не сможет прийти на встречу. И послезавтра тоже. Возможно, он вообще не сможет больше ходить, ангелок. У тебя двадцать минут. Я разрешаю тебе опоздать еще на двадцать, но ни минутой позже».

Мир перед глазами качнулся.Этот монстр выторговывал моё возвращение чужой кровью.

— Тварь! Какая же ты тварь! — закричала я, вылетая из подъезда на оживленную улицу.

Двадцать минут плюс еще двадцать. Сорок минут, чтобы пересечь пол-Парижа в час пик. Это было почти невозможно, но выбор стоял между моей клеткой и сломанным позвоночником Марка. Я не могла позволить еще одной смерти или боли лечь на мою совесть.

Я бросилась к первой попавшейся машине с шашечками, буквально вырывая дверь.

— Пятьсот евро, если долетите до площади Бастилии за тридцать минут! — выдохнула я водителю, швыряя на сиденье скомканные купюры.

Машина рванула с места, подрезая автобусы. Я вжалась в сиденье, глядя на экран телефона, где секунды неумолимо таяли. Сорок минут. Время моей свободы истекало с каждым поворотом колеса. Я возвращалась туда, где пол усыпан лепестками роз и лезвиями, в логово человека, который считал меня своей вещью.

Я задыхалась от осознания того, что добровольно иду в пасть волку. Но стоило мне закрыть глаза, как я видела перекрестие прицела на затылке Марка.

Когда такси затормозило у моего дома, до дедлайна оставалось ровно три минуты. Я выскочила из машины, даже не взяв сдачу. Подъезд встретил меня привычной прохладой и зловещей тишиной.

Я поднялась на свой этаж. Дверь моей квартиры была приоткрыта. Изнутри не доносилось ни звука, но в коридор тянулся тонкий шлейф того самого запаха: дорогой табак и металл.

Я осторожно переступила порог, ожидая увидеть руины или засаду, но квартира встретила меня пугающей чистотой. Лепестки исчезли, а в воздухе вместо гари и табака плыл уютный, почти домашний аромат свежевыпеченных круассанов и крепкого кофе. Это было хуже любого беспорядка он вел себя здесь как хозяин, как человек, который имеет право заботиться обо мне.

Я шла по коридору, прижимая сумку к груди, словно щит, и вздрагивала от каждого скрипа половиц. В комнатах ни души. Только тишина, от которой звенело в ушах.

Звонок мобильного в моей руке прозвучал как выстрел. Номер скрыт. Я поднесла трубку к уху, боясь услышать даже его дыхание.

— Мне нравится, когда ты слушаешься, — раздался в трубке его низкий, рокочущий голос. — Вот только жаль, что ты выполняешь просьбы из-за какого-то урода. Но так и быть, я его пока оставлю.

Я почувствовала, как по спине пробежал холод. Он говорил о Марке так, будто тот был назойливым насекомым, которого он милостиво решил не раздавливать. Пока что.

— Не смей подходить к нему. Ты только моя, ангелок. Просто жди меня, я приду как можно скорее. Просто дождись.

Ярость, копившаяся во мне весь этот бесконечный час, наконец прорвалась наружу. С диким криком я швырнула телефон в стену. Аппарат разлетелся на куски, пластик и осколки экрана брызнули в разные стороны, обрывая его голос на полуслове. Я стояла посреди пустой прихожей, тяжело дыша, чувствуя, как мелко дрожат колени.

Но не успело эхо затихнуть, как из глубины гостиной раздался еще один звонок. Тот же ритм, та же мелодия.

Я замерла. Холодный пот потек между лопаток. Я медленно, на негнущихся ногах, пошла на звук, чувствуя себя героиней дешевого хоррора.

— Мда, Влада... — прошептала я сама себе иссохшими губами. — Вот так в фильмах и умирают. Прутся туда, куда не надо.

Звук шел из-под накрытого к завтраку стола. Я дрожащей рукой откинула край скатерти. Там, на идеально белом столе, лежал новенький смартфон. Тонкий, дорогой, в алом чехле под цвет той самой коробочки. Экран светился, и на нем не было имени только одно слово: «ХОЗЯИН».

Рядом с телефоном лежала подарочная карта на огромную сумму и записка:

«На случай, если ты снова решишь испортить свои вещи в порыве гнева. Не трать нервы, они понадобятся тебе для нашей встречи».

Ярость придала мне сил. Я схватила этот новенький алый гаджет и с размаху обрушила его на угол стола, а потом топтала каблуком, пока экран не превратился в крошево из жидких кристаллов. Плевать. Я не буду играть по его правилам. Завтра я куплю самый дешевый кнопочный телефон, сменю номер и снова попробую исчезнуть.

Дыхание сбивалось, сердце колотилось в самом горле. Я начала метаться по квартире, закрывая каждое окно на все засовы и проверяя замки. Завтра я вызову мастера и сменю не только личинки, но и всю дверь целиком. Поставлю сигнализацию. Найму охрану если хватит денег.

— Ну же, где ты их спрятал? — рычала я, обшаривая каждый сантиметр гостиной.

Мой взгляд зацепился за странный блик в декоративной решетке вентиляции. Есть. Одна. Вторая нашлась в корпусе настенных часов, которые он, видимо, тоже принес с собой. Я выдрала их с мясом, швыряя на пол. В спальне всё было еще очевиднее: одна камера смотрела прямо на кровать из-под абажура лампы, другая притаилась в рамке зеркала.

Я сорвала их, чувствуя, как липкий страх сменяется брезгливостью. Обшарила ванную и туалет там было чисто.

— Ну хоть тут спасибо, ублюдок, — вырвалось у меня вместе с нервным смешком. — А то было бы тебе очень приятно смотреть, как я хожу в туалет. Наслаждайся титрами, кино окончено.

Я заперлась в ванной и включила воду на полную мощность, чтобы заглушить любой возможный звук. Села на край ванны, обхватив плечи руками. Квартира была «чиста», но ощущение того, что он всё еще здесь, никуда не делось. Он не просто поставил камеры. Он пропитал собой эти стены.

Вдруг сквозь шум воды я услышала странный звук. Не звонок. Не стук.Это был скрежет металла по металлу, доносившийся из прихожей. Кто-то медленно, со знанием дела, открывал мою новую «защищенную» дверь снаружи своим ключом.

Я выключила свет, погрузив квартиру в могильную тишину. Пусть думает, что я сплю, что я сдалась. Но на дверную ручку я уже повесила тонкий стеклянный бокал моя примитивная, но верная ловушка. Как только он нажмёт на рычаг, стекло разлетится, дав мне долю секунды на первый удар. Плевать, если эта ночь станет для меня последней, я буду драться до конца.

Затаившись в тени за углом прихожей, я почти не дышала. Скрежет ключа в замке заставил сердце пропустить удар. Дверь приоткрылась, ручка дернулась, и тишину разорвал резкий звон бьющегося стекла. Всё снова стихло.

Прошла бесконечная минута, прежде чем я услышала хруст осколков под чьей-то подошвой. Он вошел. Тихо, осторожно. «Только не щелчок, пожалуйста, только не закрывай её», молила я про себя. Если дверь захлопнется, мне конец. Но судьба была против меня: замок сухо лязгнул, закрываясь на все три оборота. Пути отступления отрезаны.

Когда его темный силуэт показался из-за угла, я вложила всю свою ярость в замах тяжелой хрустальной вазой. Удар должен был раздробить ему череп, я была уверена в своей точности, но он двигался быстрее тени. Одним молниеносным движением он выбил вазу из моих рук хрусталь вдребезги разлетелся о стену. В следующую секунду его рука стальными тисками сомкнулась на моем горле, намертво прижимая меня к стене.

Дыхание перехватило. Он впечатал меня в стену так сильно, что из легких выбило весь воздух, а затылок отозвался тупой болью.

— Какая кусачая девчонка, — раздался его низкий, вибрирующий голос прямо над моим ухом.

Я барахталась, пытаясь достать его коленями или локтями, но он прижал меня всем своим весом, лишая малейшей возможности для маневра. В темноте я видела только блеск его карих глаз в прорезях маски они смотрели на меня с пугающим восхищением, без тени страха или злобы.

— Я же просил тебя просто дождаться, ангелок, — прошептал он, и я почувствовала запах того самого дорогого табака, смешанный с холодом ночного города. — Зачем эти игры в защитницу? Ты ведь знаешь, что это бесполезно.

Его свободная рука медленно поднялась к моему лицу. Большой палец обвел контур моих губ, пока вторая рука продолжала контролировать каждый мой вдох. Я задыхалась, но не от недостатка кислорода, а от той первобытной, темной ауры, что исходила от него.

— Ты разбила мои подарки, — он чуть сильнее сдавил горло, вынуждая меня приподняться на цыпочки. — Это было очень грубо. Ты ведь понимаешь, что теперь наказание стало... неизбежным?

Я попыталась плюнуть ему в лицо, но он лишь тихо рассмеялся сухим, безжизненным смехом.

— Посмотри на меня, Влада. Смотри в мои глаза. Ты ведь их так ненавидишь, верно?

— Чтобы ты сдох, урод! — прохрипела я, впиваясь ногтями в его руку, пытаясь разодрать кожу сквозь плотную ткань. Ярость была единственным, что не давало мне окончательно провалиться в обморок.

Он склонился к самому моему уху, и его дыхание обожгло кожу.

— Я оставил тебя одну слишком надолго, милая. Ты совсем отбилась от рук.

— Чего тебе надо?! — я дернулась, извиваясь всем телом, но хватка на горле стала еще жестче. Кислород перестал поступать, и перед глазами заплясали рваные черные пятна. Мир вокруг начал медленно гаснуть.