Кэти Ди – «Там, где кончаешься ты» (страница 5)

На полу были снова разбросаны лепестки белых роз, но теперь уже вместе с красными. Это было похоже на кровь средь бела дня. Дверь за моей спиной захлопнулась, и я вздрогнула, выронив ключи. Сердце забилось чаще.

— Я же сменила замки.

Я медленно сделала шаг вперёд, стараясь не наступить на лепестки. Их было много — целая дорожка, ведущая в гостиную. В воздухе витал аромат кожи и табака. Я сглотнула, пытаясь унять дрожь.

Выйдя в гостиную, я заметила коробку на столе — алую, с чёрной лентой. Осторожно открыв её, я замерла. В коробке лежали кровавые пальцы — вот только не настоящие. Но моё сердце всё равно сжалось до минимума. А после пришло сообщение и фото, где мы гуляем с Марком.

«В следующий раз это будут его пальцы, ангелок», — гласило сообщение.

— Хватит. Больше я в это не играю, — прорычала я.

Пальцы лихорадочно вбивали в поиск «аренда квартир на сутки». Выбрала первую попавшуюся крошечную студию на другом конце города, в шумном квартале. Мне было плевать на удобства, мне нужен был другой замок и другие стены.

Я схватила дорожную сумку и начала хаотично швырять в неё вещи: сменную одежду, зарядку, деньги и документы. Сердце колотилось так, что удары отдавались в зубах. Я явно сюда больше не вернусь. По крайней мере, пока не пойму, как перестать быть его «ангелком».

Мой взгляд невольно скользнул к зеркалу — и замер. Между рамой и стеклом торчал сложенный листок. Дрожащими пальцами я вытащила его. На плотной бумаге почти каллиграфическим почерком были выведены две буквы: «М.К.».Развернув лист, я застыла, словно поражённая молнией. Фотография с камеры наблюдения. На ней — он. Тот, кто следит. Стоит у моей кровати, пока я сплю, и целует меня в лоб. Без маски. Но его лицо размыто — будто сама реальность отказывается показать мне правду. Только силуэт, тень, обещание кошмара.

— Ненавижу, — выдохнула я, сминая фото в кулаке. — Как же я тебя ненавижу.

Я схватила сумку и буквально вылетела из квартиры. Замки, засовы, скотч на окне всё это было лишь иллюзией безопасности. Если он мог усыпать мой пол цветами, пока я спала, значит, стен для него не существовало.

Выбежав на улицу, я завернула за угол и почти бросилась под колеса первого же такси.

— Езжайте, просто езжайте! — выкрикнула я водителю, захлопывая дверь.

Машина тронулась, и я, дрожа всем телом, обернулась назад. На тротуаре, прямо у входа в мой подъезд, стоял высокий мужчина в темном пальто. Он не бежал за мной, не кричал. Он просто стоял, засунув руки в карманы, и смотрел вслед уезжающему такси.

Я не видела его лица, но чувствовала его взгляд. Спокойный. Властный. Владеющий мной целиком.

Такси свернуло на оживленный бульвар, и я вжалась в сиденье, пытаясь унять дрожь. Телефон в кармане снова завибрировал.

Я задохнулась, глядя на экран. Сообщение мигало, словно издевка.

«Ты безумно красива, когда боишься, ангелок».

Я судорожно прижала телефон к груди, чувствуя, как такси подбрасывает на парижской брусчатке. Меня тошнило от ужаса и от осознания того, что он видит меня прямо сейчас. Через камеру телефона? Из машины, едущей позади? Или он тот самый водитель, который молча крутит баранку?

Я посмотрела на затылок таксиста через зеркало заднего вида. Нет, это был пожилой француз с седыми висками, он что-то тихо насвистывал себе под нос.

Я снова посмотрела в окно. Мимо проплывали кованые решетки, уличные кафе и спешащие люди. Весь этот мир казался мне картонной декорацией, за которой прятался только один человек. Тот, кто превратил мой побег в часть своего сценария.

— Мадам, мы приехали, — голос водителя прозвучал как гром среди ясного неба.

Я расплатилась дрожащими руками, перепачкав купюры кровью из ладони, и выскочила на тротуар. Это был старый район, узкие дома прижимались друг к другу, создавая лабиринт из переулков. Моя новая «крепость» находилась на пятом этаже.

Поднимаясь по крутой лестнице, я едва не теряла сознание от адреналина и боли в руке. Открыв дверь ключом из сейф-бокса, я первым делом заперлась на все задвижки и отошла от окна.

В этой новой квартире не было ни лепестков, ни лезвий. Только удушливый запах старой древесины и пыли, осевшей на заброшенной мебели. Я сползла по стене, крепко прижимая к себе сумку, словно та могла меня защитить. Внезапно телефон в моей руке ожил. Это было не сообщение уведомление о начале трансляции.

Дрожащим пальцем я коснулась ссылки, и экран залил свет из моей старой спальни. Камера, установленная где-то под самым потолком, беспристрастно фиксировала каждый угол. А затем в кадре появился он.

Высокий, пугающе широкоплечий, облаченный в черную спортивную одежду. На лице всё та же балаклава, но теперь с прорезью для рта, обнажающей его ехидную, торжествующую улыбку. Он медленно, почти лениво подошел к моей кровати, поднял с пола забытый мной лепесток розы и глубоко вдохнул его аромат. Затем его пальцы коснулись лезвия. С леденящим душу спокойствием он поднес сталь к губам и медленно облизнул кровавый край, не сводя глаз с объектива.

Он поднял голову, и его карие глаза хищно блеснули, прошивая меня насквозь через экран смартфона.

Прятки продолжаются, Влада? его голос из динамика прозвучал так отчетливо, будто он стоял прямо за моей спиной, обжигая дыханием шею. Тебе лучше оставаться там и ждать моего прихода. Не заставляй меня наказывать тебя, ангелок. Я не хочу причинять тебе боль... Не вынуждай меня.

— Катись в ад! — прошипела я в пустой экран, прежде чем вырубить телефон и зашвырнуть его в самую глубь сумки.

Горячие слезы жгли щеки, застилая мир мутной пеленой. Почему я? За какие грехи я была выбрана на роль его жертвы? Невыносимая мысль о том, что всё могло закончиться еще тогда, в ту кровавую ночь, отравляла разум. Лучше бы он нажал на курок. Нужно было вцепиться ему в лицо, выцарапать эти проклятые карие глаза и умереть с достоинством, а не влачить жизнь загнанного зверя.

Я с силой ударила кулаком в шершавую стену. Снова и снова. Суставы лопались, оставляя на обоях багровые мазки, но я не чувствовала боли. Физическое страдание было ничем по сравнению с той агонией, что пожирала меня изнутри. Боль была везде: в каждом вдохе, в каждой мысли, в самом воздухе этой чужой комнаты.

Обессилев, я сползла на пол и свернулась калачиком, содрогаясь в рыданиях. Отчаяние душило, лишая воли. Он найдет меня. Опять. Этот цикл бесконечен, его тень всегда будет на шаг позади, сколько бы паспортов я ни сменила.

— Куда мне ехать? В какой части света спрятаться от того, кто видит меня даже сквозь закрытые веки?

Из глубины сумки прорезался настойчивый звонок. Я лихорадочно начала рыться в вещах, пальцы скользили по гладким поверхностям, задевали ключи, косметичку, скомканные чеки. Уже представляла, как сейчас я выскажу этому уроду всё, что о нём думаю.

Но на экране высветился Марк. В груди всё сжалось.Я замерла на мгновение, дыхание сбилось.

— Марк? — всхлипнула я, едва нажав на кнопку приема.

— Ты что, плачешь? — его голос тут же наполнился тревогой.

— А нет, всё хорошо. Это лук. Ужин готовлю, — я попыталась выдавить подобие смешка, но вышло лишь жалкое икание.

— Может, помочь чем? Я могу приехать прямо сейчас.

— Нет-нет, я сама! — выпалила я слишком быстро.

— Я хотел пригласить тебя на свидание, — проговорил Марк. — Хотел это сказать, когда гуляли. Но босс, как обычно, всё испортил, — хмыкнул он, а потом снова смягчился.

Я замерла. В голове — фото у кровати, листок с «М.К.», угроза в сообщении.

Свидание? Сейчас? Когда мир вокруг рушится?

— Я подумаю, ладно, — быстро пробормотала я, шмыгая носом. — Прости, мне пора. Правда, извини. И сбросила вызов

.

Я тут же скинула вызов, чувствуя, как вина сдавливает горло. Выдохнув, я заставила себя встать и вымыла руки, шипя от боли, когда мыло попало в раны. В старом шкафчике над раковиной нашлась скудная аптечка: я кое-как обработала порезы и замотала ладонь бинтом.

— И что мне теперь делать? — спросила я свое бледное отражение в треснувшем зеркале.

Ждать этого психопата здесь, в этой пыльной ловушке, я не собиралась. Его слова о «наказании» звенели в ушах, но план уже созрел в моей голове. Мне нужно быть там, где много света и лиц. Он тень, он убийца, действующий скрытно. Он не посмеет тронуть меня при свидетелях.

Экран телефона вспыхнул, и новое сообщение порезало мои глаза сильнее, чем лезвие в коробочке.

«Ты должна вернуться в свою квартиру в течение часа. Иначе я приеду в твою новую квартиру и накажу. Время пошло, мой ангел».

Я застыла, сверля взглядом открытую карту города. Каждое слово сочилось уверенностью и властью. «Накажет». Не убьёт, а накажет. Что это значит? Отрежет мне руки, чтобы я больше не могла рисовать? Прикуёт к кровати?

Я надрывно, истерически рассмеялась, и этот звук, больше похожий на лай, отразился от пустых стен. Казалось, я окончательно схожу с ума.

— Хрен тебе, ублюдок, я туда не вернусь! — выкрикнула я в пустоту, сжимая кулаки так, что бинт на ладони пропитался алым. — Я тебе не дура, чтобы самой бежать в ловушку!

Я заставила себя сидеть на месте. Минуты тянулись, как густая смола. Я смотрела на часы, отсчитывая мгновения своей призрачной свободы. Я убеждала себя, что он блефует, что он просто хочет загнать меня обратно в свои владения.