Кэти Ди – «Там, где кончаешься ты» (страница 3)

Он забавно передразнивает интонации нашего начальника, и я не выдерживаю. Громкий, искренний смех рассыпается по комнате, пугая затаившуюся тишину.

— Если я вытяну этот чертов заказ, обещаю: поеду в Диснейленд и сожру все конфеты, что найду на площадке! — восклицаю я, подпрыгивая на месте от внезапного прилива азарта. — Наряжусь в какую-нибудь нелепую принцессу и буду кататься на каруселях весь день. Пока тошнить не станет!

Марк рассмеялся, и этот звук отозвался во мне мягким, непривычным теплом. В этот момент он казался невероятно красивым: его голос, его искренность, его смех всё это было слишком живым для моей серой реальности.

— Уверен, принцесса из тебя получится идеальная, — отозвался он, не отрываясь от планшета, где ловко наносил штрихи. — Я там был. Очень красиво. Было бы здорово сходить вместе.

В его голосе звучало чтото, от чего по спине пробежали мурашки — слишком сладко, слишком обволакивающе. Я засмотрелась на него дольше, чем позволяли приличия, и он это заметил. Наша рабочая суета вдруг замерла.

Он осторожно накрыл мою ладонь своей, обжигая теплом, и медленно подался вперед. Я застыла, не в силах шевельнуться, глядя в его голубые глаза. Я знала, что сейчас произойдет. Знала, что отвечу на этот поцелуй, потому что отчаянно нуждалась в ком-то, кто вернет меня к жизни.

Марк аккуратно заправил выбившуюся прядь волос мне за ухо, а затем медленно провёл большим пальцем по щеке.

— Ты очень красивая, — прошептал он, сокращая расстояние между нами. Его дыхание коснулось моей кожи.

Расстояние между нами таяло. Миллиметр до вдоха, секунда до касания.

Дзынь!

Резкий, требовательный звонок в дверь вспорол тишину, как удар хлыста. Мы оба вздрогнули, мгновенно отшатнувшись друг от друга. Наваждение рассыпалось.

— Прости я... я сейчас, — засуетилась я, поправляя волосы дрожащими руками. Внутри всё похолодело. Сердце, которое только что сладко ныло, теперь испуганно колотилось о рёбра.

— Ты кого-то ждёшь? — тихо спросил Марк, в его голосе сквозило недоумение.

— Нет. Никого.

Я на негнущихся ногах подошла к двери. В прихожей было темно и душно. Я прильнула к глазку, надеясь увидеть соседа или курьера, ошибившегося дверью, но увидела лишь непроглядную черноту. Кто-то снаружи просто накрыл глазок ладонью.

— Кто там? мой голос сорвался на хрип.

Тишина за дверью была настолько плотной, что я слышала собственное лихорадочное дыхание. Сделав глубокий вдох, я решилась и чуть приоткрыла замок.

В лицо пахнуло прохладой подъезда. Там не было никого лишь темнота, которая неохотно отступила, когда сработал датчик движения и зажег тусклую лампу. На пороге, прямо у моих ног, лежала маленькая алая коробочка, вызывающе яркая на фоне грязного серого бетона.

Я затравленно огляделась. Ни хлопка дверей, ни звука шагов, ни скрипа ступеней лестничная клетка казалась вымершей. Дрожащими пальцами я подняла бархатный футляр и чуть приоткрыла крышку, заглядывая внутрь.

— Кто там был? — голос Марка из глубины квартиры заставил меня вздрогнуть.

— Никого, — отозвалась я, едва узнавая собственный голос. — Наверное, шутка...

Я приоткрыла крышку, и сердце пропустило удар.

Внутри, на белой атласной подкладке, тускло блеснула сталь. Обычное лезвие для бритвы холодное, тонкое и пугающе острое. Рядом с ним лежал клочок бумаги, сложенный вдвое.

Я вытащила записку, чувствуя, как кончики пальцев немеют от ужаса.

«Твой гость засиделся, ангелок. Отправь его домой, или мне придется использовать это, чтобы помочь ему уйти быстрее. У тебя пять минут» .

Я судорожно сжала записку в кулаке, ощущая, как острый край лезвия в коробочке будто уже полоснул меня по сердцу. Он здесь. Он видит нас. Он считает минуты, которые остались Марку до конца его жизни.

— Влада? — голос Марка за спиной заставил меня подскочить. — Ты чего там застряла?

Он сделал шаг ко мне, любопытно заглядывая через плечо. Я мгновенно захлопнула коробочку и спрятала её за спину, пытаясь изобразить подобие улыбки, хотя мои губы едва слушались.

— Ошиблись дверью, — голос предательски дрожал. Я попыталась придать лицу безмятежное выражение, хотя внутри всё кричало от ужаса. — Пойдём доделаем работу? — торопливо проговорила я, ставя коробочку у зеркала чуть резче, чем нужно. Пальцы слегка дрожали, и я поспешила спрятать их за спиной, стараясь не встречаться с его взглядом.

Спустя три минуты я уже нервно постукивала пальцем по столешнице, старательно изображая усталость. Ритм получался рваным — слишком частым, чтобы выглядеть естественным. Я краем глаза следила за его реакцией, надеясь, что он не заметит фальши.

— Слушай, Марк, уже поздно. Давай закончим завтра? У нас в запасе ещё целая неделя. Встретимся в кафе, ладно?

Он озадаченно почесал затылок, явно сбитый с толку моей внезапной переменой настроения, но спорить не стал. Он быстро собрал свои вещи, оставив планшет на столе, и обулся. Мимолётный поцелуй в щеку, хлопок двери и я наконец позволила себе судорожно выдохнуть, прислонившись к косяку.

Но не успела я сделать и шага, как дверь снова распахнулась. Я вздрогнула так, что едва не вскрикнула. На пороге стоял Марк. Он тяжело дышал, а его взгляд горел странным, лихорадочным блеском.

— Забыл кое-что, — хрипло бросил он.

— Что? — я начала разворачиваться, собираясь уйти на кухню, но он резко перехватил мою руку и притянул к себе.

Его поцелуй был жадным, почти отчаянным. На мгновение я обмякла в его руках, вцепляясь в плечи, пытаясь найти в этом жесте хоть каплю тепла и реальности. В поцелуе не было и тени мягкости — он был жадным, почти жестоким, словно он хотел выпить меня до дна, стереть границы между нами. Я слабо ответила на его напор, судорожно сжимая в пальцах ткань куртки, будто она могла стать опорой в этом вихре ощущений.

И в этот самый момент тишину квартиры разорвал оглушительный треск.

Я подпрыгнула на месте, оборачиваясь. Осколки стекла брызнули на пол, сверкая в свете лампы. Прямо посреди комнаты лежал камень, а моё окно зияло рваной, уродливой дырой.

— Что это?! — Марк, не разуваясь, бросился в комнату. Он высунулся в проем, всматриваясь в темноту улицы, но там было пусто. — Черт, шпана какая-то, не иначе...

— Марк, ты иди! — я начала буквально выталкивать его в прихожую. Паника ледяными когтями сжала горло. Пять минут. Он давал мне всего пять минут, и этот поцелуй явно был лишним. — Иди, просто иди! Я сама справлюсь.

— Ты уверена? Я не могу оставить тебя в таком состоянии...

— Да! Всё нормально. Я всё уберу, завтра вызову мастера. Пожалуйста, просто напиши мне, как будешь дома.

Он ещё раз коротко коснулся моих губ на прощание, сжимая меня в объятиях — крепко, почти отчаянно.

— До завтра, — прошептал он и скрылся за дверью. Теперь уже окончательно.

Я машинально закрыла замки на все обороты, словно это могло защитить меня от чегото. Замерла, вслушиваясь в вой холодного вечернего ветра Парижа, врывающегося в разбитое окно.

Я медленно повернулась к комнате, глядя на россыпь стекла.

Я снова открыла коробочку, и сталь лезвия блеснула, словно хищный оскал. Что это? Намек на то, что он приставит его к моему горлу? Или призыв сделать это самой?

Я лихорадочно озиралась по сторонам, вглядываясь в каждый угол, в каждую тень за шкафом, но комната казалась пустой. Выглянула в разбитое окно внизу лишь пустые парижские улочки и свет редких фонарей. Никого.

Как?

Как он узнал, что у меня гость? Я ведь сменила всё: имя, документы, города. Я была призраком, но для него я оставалась мишенью на ладони. Я осела на пол, обхватив голову руками, чувствуя, как реальность ускользает.

Вибрация телефона заставила меня вскрикнуть. Я подскочила, надеясь увидеть сообщение от Марка что угодно, лишь бы подтвердить, что он жив. Но на экране горел неизвестный номер.

«Умница, ангелок. Но это было в последний раз. В следующий я пришлю тебе его губы и пальцы в коробке. Не разочаровывай меня».

Телефон выпал из моих ослабевших рук. Воздух в комнате стал ледяным. Он не просто следил. Он видел тот поцелуй. Он чувствовал каждое мое движение. И теперь жизнь Марка висела на волоске, который этот монстр мог перерезать в любую секунду тем самым лезвием, что лежало в алой коробочке.

Я лихорадочно прочесывала каждый сантиметр прихожей, буквально вжимаясь носом в стены. Камеры? Микрофоны? Как еще он мог видеть всё до мельчайших деталей вплоть до поцелуя, который длился всего мгновение?

— Черт бы его побрал, где она?! Но прихожая хранила молчание. Либо я окончательно ослепла от страха, либо он играет со мной в какую-то запредельную игру.

Плевать. Завтра вызову клининг, пусть вычистят тут каждый угол, вывернут квартиру наизнанку, прошипела я, чувствуя, как ногти впиваются в ладони.

Я схватила проклятую алую коробочку и с силой швырнула её в дыру в окне. Пусть летит в бездну, вместе с его лезвием и его угрозами. Осколки стекла я собирала механически, не замечая, как пара мелких крошек впились в кожу. Заклеила окно скотчем жалкая защита от ночного холода и того, кто может быть снаружи.

Я заперлась в спальне, задвинув засов, и рухнула на кровать прямо в одежде. Но сон не шел. Тьма в комнате казалась осязаемой, она давила на грудь, мешая дышать. Я сжимала в руке нож, спрятанный под подушкой, чувствуя его холодную, уверенную тяжесть.