Кэти Ди – Проклятие Гор (страница 8)

Его лицо мгновенно потемнело. Рэйлан яростно сжал зубы, желваки заходили на его резких скулах. Тяжело простенав от непрекращающейся боли в спине, он резко переродился обратно в обсидианового исполина. С глухим, недовольным рокотом он послушно лег прямо у моих ног, прижимая массивную голову к камням.

Я, всё ещё дрожа от злости и слабости, кое-как полезла обратно на его широкую спину. Пальцы совершенно не слушались, соскальзывая с чешуи, а тесная форма нещадно давила на бёдра. Когда я наконец устроилась на его шее, Рэйлан тяжело оттолкнулся от земли.

В этот раз мы летели совсем по-другому. Он шёл сквозь тучи медленно, плавно и бережно, аккуратно огибая воздушные ямы и потоки ветра, словно нёс на себе хрупкий хрусталь, а не архивного писаря. Но я на эту красоту даже не смотрела. Весь мой сумасшедший восторг бесследно испарился. Страх высоты вернулся с новой, утробной силой, сковывая всё тело. Я полностью прижалась грудью к его горячей шее, до белизны в суставах вцепилась пальцами в отростки и крепко, до темноты перед глазами зажмурилась, моля богов лишь о том, чтобы этот кошмарный полёт поскорее завершился.

Когда крылья Рэйлана с глубоким, рокочущим хлопком рассекли воздух над южной ареной, на площадке мгновенно воцарилась тишина. Наш ящер пошёл на посадку неестественно плавно, аккуратно гася скорость, словно боялся встряхнуть драгоценную ношу на своей шее.

Он приземлился в самом центре раскалённого песка, подняв лишь лёгкое облачко пыли. И к полному изумлению курсантов и самого магистра Эйдана, этот дикий, непокорный монстр без единого окрика послушно и бережно лёг грудью прямо на гранитные плиты. Рэйлан вытянул лапы, опуская плечо так низко, как только мог. Опешивший Ральф даже рот приоткрыл от такого зрелища. Лучший боец курса явно ожидал увидеть мой труп или хотя бы то, как гигант сбрасывает меня со спины в грязь.

Я не стала дожидаться вопросов. Пальцы, сведённые судорогой, с трудом разжались, отпуская костяные отростки холки. Стараясь не обращать внимания на липкую тошноту и дрожь в коленях, я быстро соскользнула по его гладкой чешуйчатой лопатке вниз. Земля под сапогами показалась мне величайшим благословением.

Не глядя ни на онемевших сокурсников, ни на округлившего глаза Ральфа, я развернулась на каблуках и быстрым, чеканящим шагом направилась прочь с арены. Моя облегающая броня сковывала движения, но я упрямо держала спину прямой.

— Курсант Рэйлан! Что это за самоуправство в воздухе?! — донёсся до моих ушей яростный, срывающийся крик магистра Эйдана где-то за спиной. — Нарушение штурмового устава, опасные манёвры без страховочного седла! Я требую ответа!

Вместо ответа Рэйлан лишь оглушительно, презрительно прорычал на всю арену, обдав руководителя густым паром из ноздрей. Раздался мощный, резкий взмах гигантских крыльев, поднявший настоящую песчаную бурю, и чёрная тень со свистом взмыла обратно в серое небо, спасаясь от человеческих нотаций. Я даже не обернулась.

****

Я вернулся в дальнее крыло цитадели, где располагались изолированные вольеры самых опасных ящеров. Приземлившись на скалистый выступ, с глухим стоном переродился в человеческое обличье. Удар её тяжёлого армейского сапога по основанию крыла всё ещё отзывался тупой, пульсирующей болью в плече. Чокнутая девка.

Я шумно выдохнул, запустив пальцы в растрёпанные волосы, быстро натянул лежавшую на камнях свободную чёрную футболку и подошёл к самому краю обрыва. Серебряные кольца в моих ушах мелко подрагивали от переполнявшего меня изнутри странного, оглушительного волнения.

Я, великий одиночка, презиравший людей и годами отказывавшийся даже смотреть в сторону всадников, сейчас сидел на краю горы, свесив ноги в бездну, и отчаянно пытался переварить то, что случилось в Черном ущелье.

«Она слышит меня. Она понимает гортанный язык ящеров до последнего звука»,— билось в моей голове, заставляя сердце совершать бешеные кульбиты.

Внутри моего сурового, закрытого от мира существа разгоралось нечто невероятное. Веками драконы не общались с людьми мысленно. Веками пакт оставался лишь сухой юридической бумажкой. И то, что эта странная девчонка с витилиго и контрастными волосами пробила мой ментальный щит, означало только одно.

«Истинная пара»,— пронеслась в моих мыслях шальная, благоговейная догадка. — «Боги... Древняя, священная связь крови проснулась. Она — моя. Единственная, ради которой стоит спускаться в эту грязь».

Моя собственническая натура ликовала. Я криво ухмыльнулся, вспоминая её сумасшедшую улыбку во время свободного падения. Да, она была чокнутой. Дерзкой, язвительной девчонкой, которая смела пинать меня сапогом, но именно она была моей судьбой. Моя гордость взлетела до самых небес.

Спустя час, когда эмоции немного улеглись, я ленивым, вольяжным шагом направился вглубь общих загонов цитадели. В полумраке пещер пахло озоном, сыростью и палёной шерстью.

Я зашёл в глубокую тень под навесом дальней скалы, собираясь лечь и обдумать, как именно я подчиню себе свою новую всадницу, как вдруг с противоположной стороны вольеров донёсся низкий, вибрирующий ропот. Драконы общались между собой на нашем наречии, уверенные, что я сплю в своём углу.

«...а я говорю тебе, она потрясающая»,— мечтательно пророкотала из соседнего загона молодая Мира, дружелюбно переступая лапами по раскалённому граниту. — «Выглядит очень воинственно в этой новой форме! И её внешность... такая необычная. Эти рваные светлые пятна на смуглой коже, её чёрно-белая коса. А глаза так и пугают, особенно этот белый, затянутый пеленой. Она мне определенно нравится. Такая чужая, сильная».

«О да, эта девчонка умеет удивлять»,— глухо, со зловещим сипением отозвался Верс, чеша когтем шею о гранитный выступ. — «Она ведь и меня сегодня осадила на плацу. Помнишь, как ты, Мира, за её спиной высказалась о её даре? Ты думала, человеческая девка ничего не поймет. А она обернулась и так прикрикнула на нас, что я чуть не потерялся от неожиданности! Расспрашивала, что нам от неё нужно».

Я в темноте пещеры резко замер. Мои зрачки мгновенно сузились, превратившись в опасные вертикальные щели. Сонливость и восторг испарились, уступая место ледяному предчувствию.

«Я чуть не растаял, когда она ласково поговорила со мной вчера у кормушек»,— подхватил из дальнего угла совсем молодой Ирис, шумно фыркнув паром. — «Она пообещала принести мне сладких кореньев из кладовой магистра Эшфорда, если я перестану грызть цепи. И она назвала меня хорошим мальчиком на нашем чистейшем наречии! Она слышит нас всех, Верс. Вообще всех драконов академии до единого слова».

«Да уж, шутить за её спиной или строить коварные планы при ней опасно,»— прогудел Верс. — «Эта девчонка понимает каждого ящера в этой цитадели. Она сдаст нас магистрам быстрее, чем мы успеем открыть пасть.»

Слова сородичей ударили меня под дых хуже, чем таранное орудие вражеских магов.

Внутри меня что-то с грохотом оборвалось, разлетаясь на миллионы мелких, острых осколков. Весь мой триумф, всё это сладкое, собственническое благоговение, которое я испытывал последние пару часов, превратилось в ядовитый пепел безжалостно растоптанной гордости.

Она заговорила со мной не потому, что наши души среагировали друг на друга. Не потому, что древняя магия связала нас невидимыми узами.

«Она просто аномалия»,— с дикой, удушающей яростью осознал я, сжимая кулаки так, что ногти вонзились в ладони. — «Она просто сильная магичка с дефектом крови, которая умеет переводить наше ворчание. Для неё мой голос — точно такой же, как голос этого глупого Верса или любого сопливого недоросля из младшего загона. Я для неё не особенный. Никакая она мне не пара».

Я разозлился на самого себя так сильно, что на шее вздулись вены. Как я мог вообще позволить себе это глупое, слабое чувство?! Как я мог подумать, что человеку есть дело до души дракона?

Конечно же, люди никогда не связывают себя с такими, как мы. Всадники академии всегда считали нас лишь удобным, смертоносным транспортом. Оружием. Чудовищами, которых нужно подчинить, использовать ради статуса и славы в небе, а после миссии — брезгливо вышвырнуть обратно в вольеры. И эта пятнистая девчонка, дочка маршала, ничем от них не отличается. Она просто смотрит на меня как на опасную, капризную скотину, которую нужно приручить ради учебного зачета.

— Твари... — хрипло, со звериным оскалом выплюнул я в темноту пещеры, обращаясь то ли к драконам, то ли ко всему человечеству.

Не желая больше оставаться в этом удушливом загоне, я сорвался с места. Я добежал до края скалистого уступа и с яростным, оглушительным рыком прыгнул прямо в бездну Черного ущелья, превращаясь в огромного ящера прямо в полете. Гранитные крошки со свистом полетели вниз, когда мои чёрные крылья с силой поймали воздушный поток, унося меня в самое сердце бушующей грозы. Я стерплю эту штурмовую практику. Но с этого момента я превращу жизнь Уилы в настоящий, осязаемый ад.

****

Я едва доползла до своего жилого блока.

Весь остаток вечера я провела в тесной уборной. Меня почему-то нещадно, до судорог, тошнило. хотя за весь день я не съела ни единого куска. Желудок выворачивало наизнанку, а во рту стоял стойкий, отвратительный привкус озона и меди. Мне было безумно, невыносимо плохо. Видимо, так проявлял себя запоздалый откат от пережитого ужаса в небе — весь тот парализующий страх высоты и бешеные эмоции, которые я так отчаянно подавляла, теперь разом хлынули наружу, отравляя организм.