Кэти Ди – Проклятие Гор (страница 10)

— Ну что, уродина, — Ральф остановился напротив, лениво разминая шею до хруста. — Постараюсь быть с тобой нежным. Постараюсь сегодня не ломать тебя всю целиком, а то маршал мне голову открутит. Скажи спасибо, если уйдёшь отсюда на своих двоих.

— И на том спасибо, — угрюмо буркнула я, скрестив руки на груди. Раздражение внутри меня продолжало закипать.

— Встань нормально, — приказал староста, и его голос внезапно потерял издевательский тон.

В следующее мгновение наступил на редкость неловкий, удушающий момент. Ральф бесцеремонно подошёл ко мне со спины, почти вплотную. Я кожей ощутила жар его тела. Он грубо перехватил мои руки, заставляя вытянуть их перед собой, и силой заставил сжать пальцы в кулаки так, как показывали инструкторы на первом курсе.

— Руки вперёд, — хрипло проговорил он мне прямо над самым ухом, отчего у меня по шее пробежали неприятные мурашки. Его дыхание опалило острова витилиго на моих ключицах. — Ноги шире. У тебя нет опоры, Эшфорд.

Он резко, бесцеремонно пихнул меня по щиколоткам своими тяжёлыми бёдрами, заставляя меня расставить ноги шире и глубже осесть в песок. Это мимолётное прикосновение обтянутых кожей мышц заставило меня внутренне сжаться от дискомфорта.

— Да, поняла я, поняла, — снова раздражённо пробурчала я, пытаясь отодвинуться от него.

— Ну, вроде научил, — Ральф резко отступил на шаг назад, и на его лицо мгновенно вернулась прежняя наглая ухмылка, напрочь стирая ту мимолётную минуту нормальности. Он вскинул кулаки. — А теперь — погнали!

Я едва успела вскинуть руки в блок, как он перешёл в атаку. Ральф не нянчился. Он стал яростно махать кулаками, намеренно пробивая мою слабую защиту. Его жёсткие удары раз за разом с глухим стуком прилетали мне то по плечам, то по животу. Боль обжигала мышцы, я пятилась, глотая пыль и отчаянно пытаясь вспомнить хоть что-то из его коротких наставлений.

А в следующее мгновение Ральф сделал резкий, подлый шаг вперёд и резко подсек мою опорную ногу.

Равновесие мгновенно исчезло. С глухим стоном я навзничь рухнула на жёсткую землю, чувствительно приложившись спиной и лопатками. На трибунах тут же дружно загоготали парни, радуясь позорному падению «архивной мыши». За массивной стальной решёткой вольеров недовольно, яростно зафыркали драконы, поднимая крыльями пыль — Верс и Ирис явно не одобряли такую жестокость, но Рэйлан на своей скале даже не шелохнулся. Он оставался абсолютно безучастным.

Ральф стоял надо мной, уперев руки в бока, и громко, заливисто смеялся, глядя на меня сверху вниз:

— Упс! Какая досада, Эшфорд. Ещё один сантиметр — и была бы бездна. Ты совсем не умеешь держать баланс.

Сердце ушло в пятки, а к горлу мгновенно подступил леденящий, удушающий спазм тошноты. Только в эту секунду, повернув голову вбок, я с ужасом увидела, что лежу спиной на самом краю обрыва. В паре дюймов от моего левого локтя земля резко обрывалась вниз, уходя в бездонную, окутанную серым туманом пустоту Чёрного ущелья. Несколько мелких камешков из-под моего плеча со свистом полетели в бездну. Ральф намеренно повалил меня на самом краю пропасти, прекрасно зная о моём паническом страхе высоты.

Магистр Эйдан среагировал мгновенно. Он буквально подлетел к нам, резко отпихнул Ральфа в сторону и, перехватив меня за запястье, бережно поднял на ноги. Руководитель осмотрел меня с ног до головы таким взглядом, словно на мне живого места не осталось. Его челюсть была плотно сжата.

— Нормально... — хрипло прошептала я сквозь зубы, хотя у самой внутри всё безумно болело.

В теле вовсю растекался пожар. Было стойкое чувство, что этот придурок сломал мне позвоночник, ну и пару ребер в придачу. Я была абсолютно уверена, что завтра утром просто не смогу встать с кровати, а если и встану, то вся опухну и буду с ног до головы синяя от гематом.

— Ральф, я просил её научить, а не покалечить! — яростно прорычал Эйдан, разворачиваясь к старосте группы. — Ты её чуть в бездну не скинул!

— Ладно, ладно, магистр, — Ральф примирительно поднял руки ладонями вперёд, нагло ухмыляясь. — Чего вы заводитесь? Она же сама сказала, что всё нормально. Я не сильно. Так, проверил её баланс.

В итоге нас не стали рассаживать по другим парам. Мы пробыли в спарринге с Ральфом ещё около трёх часов, а может, даже больше. Из-за непрекращающейся тупой боли я напрочь потеряла счёт минутам. Каждая секунда казалась вечностью. Все мышцы моего тела налились и отозвались свинцовой тяжестью, но я упрямо продолжала подниматься. И за эти часы я всё же пару раз от души всандалила Ральфу кулаком прямо по его наглой, порочной роже.

Увидев, как из уголка его разбитой губы потекла тонкая струйка крови, я измученно, но победно усмехнулась. И в этот же миг сквозь звон в ушах до меня донёсся утробный, восторженный рокот из-за огромной стальной решётки. Это была молодая Мира. Розовая драконица буквально верещала в моей голове, как восторженная маленькая девчонка, прыгая с лапы на лапу в своём вольере:

«Да-а-а! Так его! Бей этого индюка! Подкат правой! Юху-у-у, девчонка, выдай ему ещё!»

Смотреть на это без улыбки было трудно, но когда удары Ральфа снова пробивали мою защиту и я отлетала на песок, Мира мгновенно менялась, яростно шипя на старосту и мелко взмахивая крыльями:

«Убери, ублюдок, от неё свои грязные руки! Она же девчонка! Ай... ну куда ты бьёшь, мешок с навозом?!»

Слушать её было до безумия странно. Сложилось полное ощущение, что молодая драконица смотрит не на суровую военную тренировку штурмовиков, а на какой-то захватывающий праздничный концерт или цирковое представление, искренне болея за меня. Это придавало сил, но ненадолго.

Когда над ареной наконец раздался резкий, спасительный звук рожка и команда: «Тренировка окончена!», я так и осталась валяться на раскалённых гранитных плитах, побеждённая и изнурённая. Это одновременно и злило, и жутко расстраивало. Внутри копошилась горькая обида. Хотя, с другой стороны, на что вообще можно было надеяться архивной распределительнице в первый же день против лучшего бойца академии?

— Вставай, — негромко пробурчал Ральф, наклоняясь надо мной. На его лице больше не было издевательской ухмылки, и он вполне дружелюбно протягивал мне свою широкую ладонь в кожаной перчатке.

Я смерила его ледяным, уничтожающим взглядом, обещающим ему долгую и мучительную смерть в будущем, но помощь всё же приняла. Гордость гордостью, но встать самой с этого проклятого песка у меня сейчас точно бы не получилось — ноги просто отказали. Ральф уверенно потянул меня вверх, помогая принять вертикальное положение.

— Прими холодный душ, легче станет, — вдруг совершенно спокойно, без капли прежнего яда проговорил он.

А в следующее мгновение этот придурок с размаху, больно хлопнул меня ладонью по моей отбитой спине и вальяжно ушёл в сторону казарм штурмовиков. У меня аж в глазах потемнело от этого шлепка.

И вот почему он такой? У меня в голове это просто не укладывалось. То он ведёт себя как нормальный человек, проявляет какую-то странную заботу, ставит мне стойку, даёт советы, а в следующую секунду превращается в конченого придурка и калечит на краю обрыва? Двуличный идиот.

Я лишь болезненно поморщилась, прижимая ладонь к ноющим рёбрам, и еле-еле, волоча ноги, поплелась с тренировочного поля. Сил не было даже на то, чтобы поднять голову. Я шла, глядя исключительно на свои берцы, и принципиально не стала поворачивать голову в сторону зрителей за огромной решёткой.

Я тащилась по серому каменному переходу невероятно медленно, едва волоча ноги. Рядом со мной ковыляли ещё двое парней-курсантов. Они тоже были новичками в этом спарринговом аду, и, судя по их разбитым в кровь физиономиям и порванной форме, с ними сегодня точно никто не церемонился.

Глядя на них, я мысленно выдавила: «Спасибо все же Ральфу за это». Моя спина и рёбра горели живым огнём, но я даже представить боялась, что со мной случилось бы, если бы староста лупил меня во всю свою штурмовую силу. Я, наверное, и не встала бы вовсе. Сразу отъехала бы на упокой после первого же профессионального удара сына коменданта. Да и лицо моё он на удивление совершенно не трогал, целился только по корпусу и плечам, оставляя скрытые под одеждой синяки.

— Эй, Эшфорд! Сюда иди! — вдруг раздался резкий, требовательный шёпот из-за тёмного поворота коридора.

Я остановилась. Кое-как, превозмогая сильную боль в шее, повернула в его сторону голову. Из тени факела на меня смотрел Ральф.

— Чего ещё? — угрюмо буркнула я, даже не пытаясь скрыть своего раздражения. — Добить решил? На сегодня лимит моих сломанных рёбер официально исчерпан.

— Иди сюда, — прорычал он сквозь зубы, когда на нас начали с интересом оглядываться.

Я лишь тихо шикнула, вздёрнула уголок губ в привычной ехидной гримасе и всё же нехотя потащилась к нему, опираясь рукой о прохладную стену. Стоило мне подойти, как Ральф бесцеремонно и больно дёрнул меня за локоть на себя, затаскивая в глубь тёмного коридора.

— Чё вылупились?! Мимо шагайте! — рявкнул он на застывших курсантов, и те мгновенно припустили по переходу, не желая связываться со старостой выпуска.

Ральф потащил меня дальше по полумраку, крепко удерживая моё запястье.

— Да отпусти же ты меня! — яростно прошипела я ему, пытаясь вырвать руку.