Кэти Ди – Проклятие Гор (страница 4)

Меня крупно передёрнуло от одной этой мысли. Я посмотрела на свои руки, покрытые белыми пятнами витилиго, и поняла, что спокойные дни в подвальном архиве штаба закончились. Начинался мой личный, персональный ад.

Стоило мне сделать десяток шагов по безлюдному коридору штаба, как из-за поворота вихрем вылетела Мия. Моя единственная подруга и по совместительству одногруппница по курсу распределителей буквально набросилась на меня, хватая за плечи. Её карие глаза округлились, а дыхание сбилось, словно она бежала сюда через всю цитадель. Мия была в абсолютном шоке — но не в таком злом и брезгливом, как остальные курсанты на плацу, а в каком-то восторженном, изумительном потрясении.

— Уила! Слава богам, я караулю тебя здесь уже целую вечность! — затараторила она со своей обычной бешеной скоростью, едва не встряхивая меня. — Весь штаб только об этом и гудит! Я до сих пор поверить не могу... ты в списке! Ты теперь настоящая всадница штурмовой группы! Боги, Уила, ты понимаешь, что это значит? Ты будешь летать на настоящих драконах, рассекать облака! Говорят, они невероятные. Ты увидишь их в человеческих обликах... ну, тех, кто умеет перерождаться, как тот жуткий обсидиановый дикарь. А ещё ты наконец посмотришь разные местности, улетишь за пределы этих скучных серых стен, увидишь мир с высоты!

Я лениво выслушала этот водопад девичьих восторгов, а затем криво усмехнулась, мягко убирая её ладони со своих плеч.

— Рада, что тебе весело, Мия. Только ты забыла добавить пару незначительных деталей к своей радужной перспективе, — сочащимся сарказмом голосом ответила я. — Например, то, что на первом же вылете я могу просто потерять равновесие, сорваться вниз и умереть. Или то, что на спарринге Ральф и его дружки с огромным удовольствием сломают мне пару костей, отчего я тоже могу умереть. Ну или меня просто прирежут во время практики, потому что я девчонка, которой, по мнению здоровых лбов, не место в их касте.

Мия испуганно округлила глаза, а затем нервно рассмеялась, легонько пихнув меня локтем в бок.

— Прекрати каркать, Уила! От твоих прогнозов даже у покойников зубы застучат. Всё будет хорошо, твой отец ни за что не даст тебя в обиду.

Она крепко перехватила меня под руку и настойчиво потащила по коридору в сторону жилого крыла, где находилась моя небольшая комната.

— Идём живее, пока нас не поймал какой-нибудь дежурный офицер. Ты обязана рассказать мне абсолютно всё, что было дальше, когда мы ушли с плаца, — заговорщицки прошептала Мия, поближе прижимаясь ко мне. — Я видела, как тот черный обсидиановый монстр двинулся прямо к тебе, а потом барьеры едва не лопнули от его рёва! Рассказывай, о чём вы говорили, я же умру от любопытства!

Я лишь тяжело вздохнула, позволяя подруге тащить себя по каменным переходам цитадели. Рассказывать ей о том, что этот чешуйчатый синеглазый психопат рычал мне прямо в лицо, а я на рефлексах цокнула на него, как на ненормального, почему-то совсем не хотелось.

Какое-то время мы так и просидели с Мией у меня в комнате. Я устроилась на краю кровати, подтянув колени к груди, а подруга, ничуть не смущаясь, развалилась прямо поперёк моего одеяла, восторженно пялясь в потолок, раскинув руки и ноги в разные стороны. Я то и дело недовольно цокала языком и тяжело вздыхала, пытаясь доказать ей, что совершенно не рада этой сомнительной чести, но Мию было не остановить.

— Это так здорово, Уила! Ну признай же, это просто невероятно! — только и твердила она на все мои логичные попытки вернуть её с небес на раскалённую землю академии.

— Мия, послушай меня внимательно, — я устало потёрла виски, глядя на её счастливое лицо. — Ты прекрасно знаешь, что я с рождения боюсь высоты. Стоит мне подняться на верхний ярус библиотеки, у меня подкашиваются ноги. Какое штурмовое небо?

Но и тут неугомонная подруга мгновенно нашла ответ, даже не повернув головы:

— Ой, да брось! Ты же сама знаешь слова маршала: дракон никогда в жизни не позволит своему всаднику упасть и расплющиться в лепёшку по камням. У них это в крови, они берегут пилотов сильнее, чем себя.

— Отлично, — я мрачно усмехнулась, уткнувшись подбородком в колени. — Значит, в лепёшку я не превращусь. Моё сердце просто остановится в воздухе от дикого ужаса, и я прилечу назад уже трупом.

— Ну ничего, мы тебя откачаем! — весело рассмеялась она, переворачиваясь на живот и подмигивая мне. — В лазарете отличные маги-целители, подразнят тебя разрядом магии, и снова будешь язвить как миленькая.

В этот момент за толстыми каменными стенами цитадели раздался тяжёлый, глухой удар бронзового колокола. Комендантский час. Мия тут же испуганно подскочила с кровати, быстро разгладила складки на своей форменной юбке, подбежала ко мне и звонко чмокнула в щеку.

— Всё, я побежала, иначе дежурный офицер запрёт меня в карцере! Спокойной ночи, всадница! — крикнула она уже у самого порога.

— И тебе, — негромко проговорила я вслед закрывшейся двери.

В комнате наконец воцарилась долгожданная тишина, но радовалась я недолго. Буквально через полчаса в дверь коротко и требовательно постучали. На пороге стоял хмурый интендант. Он молча протянул мне плотно сложенную стопку жёсткой, пахнущей дёгтем и новой кожей одежды — штурмовую форму боевых курсантов.

— Завтра в шесть ноль-ноль на общем построении у южной арены. Без опозданий, курсант Эшфорд, — отчеканил он и, развернувшись, ушёл по коридору.

Я вытаращила глаза на закрывшуюся дверь, а затем на стопку формы в своих руках. В шесть? Серьёзно?! В архивах мой рабочий день начинался в девять, после спокойного завтрака!

Схватив эту проклятую кожаную куртку, я с силой зашвырнула её на стул и тут же плашмя плюхнулась на кровать.

— Катастрофа... — глухо простонала я в матрас, натягивая одеяло на голову и крепко обнимая подушку.

Моя тихая, предсказуемая жизнь была официально мертва. Завтрашнее утро обещало стать началом самого кошмарного года в моей жизни.

Глава 3

Когда в пять сорок пять утра колокол цитадели взорвался тяжёлым медным звоном, я едва не скатилась с кровати вместе с одеялом. В подвальных архивах штаба этот звук всегда казался далёким эхом, но здесь, в жилом крыле штурмовиков, он бил прямо по барабанным перепонкам.

Следующие пятнадцать минут превратились в изощрённую пытку.

Новая форма, выданная хмурым интендантом, категорически не желала на меня налезать. Кожа была настолько жёсткой и свежей, что пахла дёгтем на всю комнату, а вставки из настоящей обсидиановой чешуи на груди и плечах казались ледяными. Когда я наконец затянула последнюю скрытую шнуровку на боку и посмотрела в узкое ростовое зеркало, у меня перехватило дыхание.

Из отражения на меня смотрела незнакомка. Плотная, угольно-чёрная броня ложилась идеально по фигуре, перехваченная на талии широким наборным ремнём с серебряными пряжками. Высокий жёсткий воротник куртки слегка прикрывал подбородок, а длинная контрастная коса, в которой переплелись смоляные и белоснежные пряди, тяжёлым узлом лежала на плече. Двухцветный взгляд зелёного и скрытого пеленой глаз казался непривычно острым на фоне бледного от недосыпа лица.

Но боги, как же мне было неловко. В архивах я всегда пряталась за безразмерными штабными балахонами, широкими суконными штанами и длинными мантиями, полностью скрывая любые очертания своей фигуры. Мне так было спокойнее, меньше поводов для косых взглядов. А тут... эта проклятая форма обтянула меня как плотный носок. Каждый изгиб тела, каждый дюйм бёдер и тонкая талия были выставлены напоказ, словно я вышла на подиум, а не на военный плац. Даже рваные острова витилиго, поднимающиеся от ключиц к шее, теперь казались частью какого-то дикого, пугающего узора на этой броне.

Ровно в шесть ноль-ноль я перешагнула порог южной арены.

Двадцать четыре курсанта уже стояли ровной шеренгой на раскалённом утренним солнцем песке. Моё появление произвело эффект разорвавшегося снаряда. Строй штурмовиков мгновенно дрогнул. Несколько парней за моей спиной тут же громко, издевательски улюлюкнули, кто-то присвистнул, а по рядам покатился волной откровенно пошлый гогот.

— Ого, глядите-ка! — выкрикнул Гил, рыжий задира со второго ряда. — Наша архивная мышь нарядилась в чешую! Подвалы штаба затопило крысами, или ты решила соблазнить кого-то из командиров своей новой обтяжкой?

— Эй, Уила, аккуратнее шагай! — подхватил другой, ухмыляясь во весь рот. — Костюмчик такой тесный, смотри, чтобы швы на бёдрах не треснули, когда ты попытаешься поднять ногу! Хочешь, я подержу твой планшет, пока тебя ветром не сдуло с арены?

Я почувствовала, как к щекам приливает горячая кровь от стыда, но упрямо заставила себя не опускать головы. Демонстративно и громко цокнула языком, смерив шутников самым ледяным взглядом, на который была способна.

— Гил, если ты не закроешь свой рот, я лично засуну этот планшет тебе в глотку, — ровным голосом ответила я. — Поверь, углы у него острые, а обложка из жесткой кожи. Твоему скудному уму понравится.

Гогот парней оборвался, когда из центра шеренги медленно вышел Ральф.

Староста нашей группы и, по совместительству, самый невыносимый человек в этой цитадели. Сын коменданта, лучший боец выпуска, он всегда считал себя здесь главным, непререкаемым авторитетом. Ральф был широк в плечах, высок, а его лицо с тяжёлой челюстью всегда выражало абсолютное превосходство над остальными. Раньше, в коридорах штаба, он пару раз проявлял «внимание» к моей внешности — как мне тогда казалось по глупости. На самом деле я была ему глубоко, искренне противна. Ральф не упускал возможности поиздеваться, брезгливо называл меня «грязной» из-за пятен на коже, открыто обзывал уродиной и калекой, недоумевая, почему маршал позволяет мне портить своим видом идеальные коридоры академии.