Кэти Ди – Проклятие Гор (страница 1)
Кэти Ди
Проклятие Гор
Глава 1
Запах раскалённого гранита, озона и застарелого страха — вот чем всегда дышала военная академия всадников.
Мы стояли ровной, выверенной до дюйма колонной в самом центре восточного плаца. Нас было ровно тридцать человек — выжившие, дотянувшие до финального выпускного курса штурмовых групп. Двадцать четыре парня, затянутых в жёсткую тренировочную кожу, бледных от волнения, и всего шесть девушек, включая меня. Остальные девчонки жались друг к другу, их пальцы дрожали, перебирая завязки форменных курток. Они знали, что штурмовое небо не для них. Скоро нас, девичий десант, распределят по тыловым практикам: координация, снабжение, руководство загонами и помощь всадникам-мужчинам на земле. Чистая бумажная безопасность.
Я крепко прижимала к груди увесистый кожаный планшет со списками допуска, стараясь не шевелиться. Мои двухцветные волосы, угольно-чёрные пряди с левой стороны и абсолютно белоснежные с правой, были туго увязаны на затылке в походную косу. Ткань майки слегка оголяла ключицы и шею, покрытые рваными молочно-белыми островами витилиго, моим личным клеймом, за которое сокурсники уже четыре года звали меня бракованной. Но сильнее всего их отталкивал мой взгляд. Левый глаз горел яркой зеленью, а правый был подёрнут мертвенной белой пеленой. В академии все были уверены, что я слепа наполовину. Я позволяла им так думать. Им ни к чему было знать, что этим глазом я вижу мир даже чётче, улавливая малейшие изменения в потоках воздуха.
Над плацем, на высоком каменном возвышении судейской вышки, стоял он.
Магистр Алистер Эшфорд. Верховный Маршал Военного Совета, железный столп, на чьих плечах держалась вся эта проклятая академия. Мой приёмный отец. Мужчина суровых пятидесяти лет, он казался высеченным из того же тёмного скального гранита, что и стены цитадели. Его стальные, коротко остриженные волосы серебрились на солнце, а на строгом чёрном мундире не было ни единой лишней складки. Погоны, тронутые серебряным пеплом, тускло поблёскивали. Его проницательный взгляд, повидавший сотни смертей в небе, медленно сканировал нашу шеренгу.
Когда он заговорил, его глубокий, раскатистый бас прокатился по плацу, заставляя вибрировать воздух в легких.
— Слушайте меня внимательно, курсанты, — чеканил Алистер, и его голос заполнял каждую щель между камнями. — Вы дошли до последнего курса. Но это не значит, что вы стали всадниками. Вы — лишь заготовки. Сейчас вся важность штурмовых групп возросла до предела. Мир за стенами академии меняется, границы истончаются, и Совету нужны бойцы, а не пушечное мясо. Рекомендую вам оставить детские амбиции и стать смертельно серьёзными. От ваших решений в ближайшие недели зависит всё: ваше будущее, ваш статус и то, подпустит ли вас к себе хоть один ящер.
Парни в колонне синхронно сглотнули. Напряжение можно было резать ножом.
— Девушки, — взгляд магистра на секунду задержался на мне, став на миг болезненно-острым, но тут же вновь превратился в ледяную маску командира. — Ваша задача — тыл и руководство практиками. Вы — руки и разум, которые обеспечивают взлёт. Мужчины — те, кто поведёт ящеров в бой. Пакт обязывает нас работать как единый механизм. Драконы больше не общаются с нами ментально, узы истинных пар мертвы, и ящеры не выбирают всадников на всю жизнь. Вы обязаны завоевать их уважение на одну миссию. Выжить. И отпустить.
Я мысленно вздохнула. Руководство практиками — значит, мне снова придётся торчать в загонах, раздавать указания конюхам и выслушивать едкие насмешки парней, которые считали меня двадцатитрехлетней калекой, приёмышем ректора, которой место исключительно среди бумаг. Что ж, бумажная работа меня полностью устраивала. В подвальных архивах штаба по крайней мере не ломали кости.
Стоило Алистеру закончить речь и отдать приказ начать финальное распределение, как тяжёлые кованые ворота загонов с грохотом распахнулись. Тяжёлый, удушливый жар хлынул на плац, смешиваясь с ледяным горным ветром. Из темноты вольеров послышался низкий, вибрирующий рокот — огромные чешуйчатые исполины начали выходить на свет, оглядывая шеренгу курсантов.
И в этот момент на камни полигона сшибая когтями защитные барьеры, камнем рухнуло обсидиановое чудовище. Самый дикий, несносный и непокорный дракон академии, двадцатишестилетний бунтарь Рэйлан, которого удерживали только силовые цепи. Он сбросил чешую прямо на лету, перерождаясь в человеческое обличие — шрамированный, полуобнажённый мужчина с серебряными кольцами в ушах и опасным, диким блеском в глазах.
Он медленно двинулся вдоль нашей шеренги, игнорируя окрики инструкторов. И когда его тяжёлый, сканирующий взгляд застыл на моём лице, я затаила дыхание. Он явно заметил мою чужеродность, рваные пятна на коже, странную причёску, и в его глазах проскользнуло лишь пренебрежение к девчонке-писарю.
Не задержавшись ни на секунду, бунтарь круто развернулся и ушёл вглубь плаца, ближе к остальным драконам. Огромные ящеры возились у стен, глухо и яростно рычали друг на друга, копали гранит когтями и нервировали курсантов, но ни один из них не принимал человеческий облик. Рэйлан был единственным, кто позволял себе подобную дерзость прямо перед лицом Верхового Маршала.
Да, мне, если честно, и дела до них не было. Мне не было интересно, кого из парней они сегодня выберут. Я прекрасно знала, что путь к драконам мне заказан. Я никогда не сяду на чешуйчатую спину и не взлечу в облака, да и желания у меня, признаться, не было абсолютно никакого. Я с самого рождения, сколько себя помню, до дрожи в коленях боюсь высоты. Стоило мне подойти к краю какой-нибудь высокой башни академии, как к горлу подступала тошнота.
Конечно, я знала со слов отца, что драконы обладают невероятными инстинктами. Он не раз повторял мне в тишине своего кабинета:
Я крепче прижала к груди кожаный планшет со списками и сделала глубокий вдох. Моя задача на сегодня была проста: дождаться, пока отец закончит формальности, быстро проскочить через полигон, отдать документы руководителю отбора и немедленно вернуться в прохладную, безопасную тишину архивных подвалов.
Маршал между тем сделал короткую паузу, позволяя своим словам осесть в умах перепуганных курсантов. Его лицо оставалось непроницаемым. Он медленно перевёл тяжёлый, властный взгляд на противоположную сторону плаца — туда, где за мощными барьерами и массивными цепями выстроились драконы. Его подбородок приподнялся, а голос стал ещё жёстче, когда он заговорил, обращаясь уже напрямую к чешуйчатым исполинам:
— Из тридцати стоящих перед вами людей добровольцев, сделавших осознанный выбор, — всего десять, — чеканил маршал, и его бас разносился над камнями, перекрывая свист горного ветра. — Остальных я отобрал лично. Отобрал по силе, уму, стратегическому мышлению и скрытым физическим возможностям. Всадников в мире осталось ничтожно мало. Наша элита истощена. Этот год — заключительный у данной экспериментальной группы. И общая задача, которая стоит перед вами, ученики и драконы — найти наконец общий язык. Пакт обязывает нас работать как единый механизм, хотите вы того или нет.
Драконы в ответ на это заявление лишь недовольно фырчали, что-то на своем гортанном наречии. Они лениво, с явным пренебрежением и брезгливостью смерили застывшую группу курсантов своими огромными немигающими глазами. Кто-то из ящеров шумно выпустил ноздрями серые струи едкого пара, кто-то раздражённо вонзил когти в гранит, демонстрируя своё нежелание подчиняться людям. Они оценивали новое «мясо», прикидывая, кто из этих юнцов сломается первым.
Но я на них не смотрела. Я упрямо уткнулась взглядом в носки своих армейских сапог, рассматривая серые стыки каменных плит под ногами. Пока маршал подробно расписывал строгие правила пакта и вещал о важности штурмовых групп, я вовсю летала в собственных мыслях. Я выстраивала мысленные стены, лишь бы никого здесь не слушать. Весь этот пафос будущих пилотов, их вечная жажда неба, славы и борьбы — всё это было мне абсолютно чуждо. Мне хотелось просто дождаться завершения этого бесконечного вступления, сделать десять шагов вперед, отдать дурацкую кожаную папку руководителю отбора, выдохнуть и поскорее уйти. Уйти, скрыться в подвалах и больше никогда не смотреть на них.
Они пугали. В какой-то степени они по-настоящему ужасали своими колоссальными размерами, бритвенно-острыми гребнями и первобытной мощью, способной одним выдохом превратить человека в горстку пепла. Но в то же время, где-то глубоко внутри, они почему-то интриговали меня. Их скрытная, гордая натура, полностью закрытая от человечества после того, как драконы отказались от ментальных уз, притягивала взгляд, заставляя сердце биться в каком-то странном, рваном ритме.
Небо — это чужая война. Я была абсолютно уверена, что останусь в стороне.
Алистер Эшфорд обвёл плац финальным, режущим взглядом, сжав челюсти. В воздухе повисла звенящая тишина.