Кэти Ди – Портрет сводных (страница 1)

Кэти Ди

Портрет сводных

Пролог

Повествование от лица Кирилла

Вспышка. Ещё одна. Звук затворов профессиональных камер смешивался со звоном хрустальных бокалов и приглушенным смехом элиты города.

Я ненавидел эти вечера. Но ещё больше я ненавидел повод, по которому отец собрал весь этот пафосный сброд в нашем загородном особняке.

— Кирилл, встань ровнее, — сквозь зубы процедил отец, натягивая на лицо свою фирменную улыбку для прессы. — И прекрати смотреть так, будто готов кого-нибудь прирезать. Сегодня особенный день.

Особенный. Мой чёртов отец, чьё состояние исчислялось одиннадцатизначными цифрами, женился во второй раз. Его избранницей стала статная, расчетливая бизнес-вумен с безупречной репутацией и… прицепом в виде двадцатилетней дочери.

Я лениво перевел взгляд на лестницу. Вот и они.

Новоиспеченная мачеха выглядела как дорогая статуэтка, но меня интересовала не она. Чуть позади шла её дочь. Ксения Светлова.

Она была нереально, раздражающе светлой. Слишком длинные волосы, фарфоровая кожа, усыпанная едва заметными веснушками, и огромные, ледяные серо-голубые глаза. Она выглядела как хрупкая ангельская кукла, которую случайно занесло в логово к чертям.

Когда наши взгляды встретились, я намеренно смерил её самым презрительным, тяжелым взглядом, на который был способен. Большинство девчонок в этот момент вжимали голову в плечи.

Но Ксюша? Она даже бровью не повела. В её глазах не было ни страха, ни благоговения перед моим отцом, ни желания понравиться. Там было абсолютное ни-че-го. Равнодушие в чистом виде. Она скользнула по мне взглядом, как по пустому месту, и отвернулась к официанту с шампанским.

В груди мгновенно закипела злость.

«Ты ещё не знаешь, куда попала, Светлова, — подумал я, сжимая бокал так, что побелели костяшки. — Я сделаю всё, чтобы ты сама умоляла мать собрать чемоданы. Это мой дом. Мой вуз. Мой город. И тебе здесь не рады».

Глава 1

Повествование от лица Ксюши

Каждая вещь, которую я опускала на дно чемодана, казалась мне маленьким якорем, удерживающим в прошлой жизни. Любимые кисти в потертом кожаном пенале, тюбики масляной краски, пахнущие льняным маслом, пара свитеров крупной вязки, в которых я привыкла прятаться от осенней сырости. Я не суетилась. Развод родителей не сломал меня, как это часто бывает, а сделал только сильнее. Наверное, потому, что в нашей семье не было грязи, криков и битой посуды. Мама — железная бизнес-леди, научившая меня стилю, гордости и умению держать лицо при любых обстоятельствах. Отец — прагматичный, спокойный стратег, крупный предприниматель в сфере логистики, который всегда вкладывал в меня понимание того, что тишина — это самое мощное оружие. Я взяла лучшее от обоих. Я любила их одинаково сильно, и каждый из них вливал в меня свои знания, формируя мой внутренний стальной стержень. Я умела молчать, когда нужно, и никогда не позволяла ломать свои границы.

— Это глупая идея, — раздался от двери знакомый, чуть хрипловатый голос.

Я обернулась. Отец стоял, прислонившись плечом к косяку, и скрестив руки на груди. В его глазах читалась щемящая грусть, которую он так тщательно пытался скрыть за напускным ворчанием. Он тоже работал в бизнесе, но в другом городе, и его дела требовали скорого переезда. Через месяц этот огромный, родной дом должен был опустеть.

— Мне тоже эта идея не нравится, пап, — я тепло улыбнулась, аккуратно закрывая замок чемодана. — Но ты же знаешь. Маме нужна поддержка. Она три года шла к этим отношениям, скрывала их от прессы, и раз уж они с Игорем Черновым наконец-то решили пожениться и она уезжает в столицу, я должна быть рядом. Хотя бы на первых порах.

— Ты могла остаться здесь, — отец вздохнул, проходя вглубь комнаты и садясь на край моей опустевшей кровати. — Или переехать в свою квартиру.

— И слушать мамины скандалы по телефону каждый день? Ну уж нет, — я усмехнулась, расправляя плечи. — К тому же, ты всё равно уедешь тоже через месяц. Не вижу смысла оставаться одной. Мама устроит грандиозный скандал из-за того, что я «бросила её в такой важный жизненный момент». Да и, насколько мне известно, та столичная академия искусств очень хорошая, у них сильная кафедра живописи. В этой я сидела только ради тебя и подруг. Пора двигаться дальше.

Отец замолчал, внимательно вглядываясь в мое лицо. Он искал признаки страха или сомнения, но видел лишь мое привычное, флегматичное спокойствие. Наконец, он сдался. Тяжело вздохнул, шагнул ближе и применил свой излюбленный прием — ладонью взъерошил мне волосы на макушке, разрушая аккуратный пучок.

— Знаю, Ксюшка, знаю, — тихо отозвался он. Его жесткое лицо потеплело, но уже через секунду он резко отстранился и строго выставил вперед указательный палец. — Обещай звонить тут же. По любому поводу.

— Обещаю, — отозвалась я.

Бросив чемодан прямо посреди комнаты, я сделала шаг вперед и крепко обняла его за шею. Я уткнулась носом в его плечо, вдыхая знакомый запах дорогого парфюма, табака и кожи. На мгновение мне показалось, что я снова маленькая девочка, которую папа защитит от любой бури.

— Буду скучать каждый день, пап, — прошептала я, крепче сжимая пальцы на его пиджаке.

— Я тоже, мелкая, — он похлопал меня по спине, а когда отстранил, его брови сошлись на переносице. — Если тебя этот Кирилл, сынок Чернова, будет обижать… только скажи. Мне не трудно купить билет на ближайший рейс и объяснить мальчику правила хорошего тона.

Я не сдержала искреннего смешка, вспомнив восторженные телефонные монологи мамы, которые она выдавала мне последние полгода.

— Не переживай. Судя по маминым рассказам, он душка. Помогает отцу с делами, вежливый, воспитанный мальчик. Мы ладно уживемся, я уверена.

Отец проводил меня вниз, помогая катить тяжелый чемодан. На улице уже мягко урчало мотором подъехавшее такси. Он довел меня до самой машины, аккуратно придержал дверцу и ещё раз крепко поцеловал в щёку.

— Набери, как доберешься. Желательно по видео, чтобы я видел, что ты в порядке, — тихо, но твердо попросил он, заглядывая мне в глаза.

— Обязательно, пап. Сразу из нового дома наберу, — я улыбнулась, садясь на заднее сиденье.

Я помахала ему рукой через опущенное стекло. Машина плавно тронулась, отдаляя меня от родного крыльца. Поздоровавшись с таксистом, я попросила: «До аэропорта, пожалуйста», и откинулась на спину, прикрывая глаза.

Электронный билет на самолет уже висел у меня на почте как неделю. Мама, в силу своего характера, все продумала и распланировала заранее. Она не просто организовала мой переезд, она буквально выбила мне место в элитной столичной академии при престижном университете. В том самом, где учился этот хваленый Кирилл. Вот только он учился на факультете международного бизнеса, а я переводилась на искусство. «Будете общаться, подружитесь, Кирилл тебе все покажет», — щебетала мама в трубку. Я тогда лишь равнодушно соглашалась. Мне было все равно. Я собиралась просто плыть по течению, учиться и не лезть в чужую жизнь.

В столичном аэропорту среди бесконечного потока людей меня встретил высокий мужчина в строгом темном костюме. В руках он держал лаконичную белую табличку, на которой размашистым маркером было выведено: «Чернова Ксюша».

Меня аж передернуло. Чужая фамилия, прикрепленная к моему имени, обожгла изнутри, словно клеймо, к которому я ещё совершенно не была готова. Прежняя, спокойная реальность окончательно дала трещину. Но я ничего не сказала мужчине. Лишь молча кивнула, позволяя забрать мой чемодан, и пошла следом за ним к парковке.

Он благополучно довез меня до места. По дороге я пыталась морально подготовить себя к тому, что увижу. Я ожидала увидеть просто большой, очень богатый особняк, но то, что в итоге открылось передо мной за высокими коваными воротами, лишило меня дара речи. Назвать это обычным домом язык бы не повернулся. Огромное, монументальное сооружение из темного гранита, стекла и бетона поражало масштабами и какой-то давящей роскошью. Архитектура буквально кричала о безграничной власти. Глядя на это монументальное здание, казалось, будто владелец этого места — не просто успешный бизнесмен, а настоящий господин всего мира, привыкший подчинять себе абсолютно всё.

Мама тут же встретила меня на самом пороге. Она выглядела безупречно, но стоило ей увидеть меня, как вся её деловая строгость мгновенно испарилась. Мама бросилась навстречу, крепко обнимая, целуя в обе щеки и не давая мне даже вставить слова. Мы не виделись около четырех месяцев — за всё это время наши контакты ограничивались лишь бесконечными видеозвонками и короткими СМС из-за её предсвадебной суматохи.

— Боже, дочка, я чуть не сошла с ума! — взволнованно проговорила она, отстраняясь и преданно заглядывая мне в лицо. Её глаза блестели от подступивших слез. — Это так волнительно. Наконец-то ты здесь.

Она не дала мне времени даже осмотреться на крыльце. Тут же крепко подхватила меня за руку и настойчиво потащила внутрь огромного, сияющего прохладой дома.

Внутри дом оказался ещё более монументальным, чем снаружи. Когда парадные двери закрылись за нашей спиной, я на секунду замерла, невольно разглядывая холл. Огромное, залитое мягким светом пространство больше напоминало какой-нибудь закрытый столичный музей или старинный дворец, адаптированный под современную роскошь. Белоснежный мраморный пол с идеальными черными узорами блестел так сильно, что в нём, как в зеркале, отражалась гигантская хрустальная люстра, свисающая со сводчатого потолка. По обеим сторонам холла высились огромные вазы с пышными букетами белых роз, а стены украшала изящная лепнина и массивные картины в темных рамах. Прямо по центру плавной дугой уходила вверх огромная мраморная лестница с витыми коваными перилами, ведущая на открытую галерею второго этажа. В глубине дома, за высокими арками, угадывалась просторная гостиная с камином и мягкими диванами крем-брюле.