Кэти Ди – Портрет сводных (страница 4)
Я ворвался в квартиру Камилы как дикий, голодный зверь. Сорвал с себя футболку прямо на ходу, едва переступив порог, и до боли впился в её губы жестким, требовательным поцелуем, как только дверь за мной закрылась. Камила тихо ахнула от такой напористости, но тут же ответила с не меньшей агрессией.
— Ты опоздал… — прерывисто проговорила она в мои губы, пытаясь изобразить обиду, но её руки уже судорожно цеплялись за мои голые плечи.
— Прости, детка, пробки, — хрипло отозвался я.
Не разрывая поцелуя, я подхватил её под бедра, отрывая от пола. Камила тут же послушно обвила мою талию ногами, прижимаясь всем телом. Я утащил её вглубь темной комнаты, на ходу снося плечом какой-то торшер, и с размаху повалил на широкую кровать. Тяжело дыша, я принялся стягивать с неё остатки того полупрозрачного черного кружева, что она нацепила к моему приезду, параллельно избавляясь от собственных джинсов. Всё шло идеально. Ровно так, как я планировал весь этот чертов месяц.
Но стоило мне на секунду отстраниться, чтобы посмотреть на неё, как в глазах внезапно потемнело.
Пространство перед мысленным взором словно перекосилось. Вместо яркого макияжа и зазывного взгляда Камилы передо мной отчетливо возник совсем другой образ. Светлые, почти прозрачные платиновые волосы, растрепавшийся пучок с торчащими карандашами и эти огромные, на секунду испуганные, выпученные серо-голубые глаза. И её тихий, прозвучавший набатом в ушах голос:
Я резко зажмурился, мотнул головой и часто проморгался. Попытался стряхнуть это наваждение как дурной сон. Взглянул ещё раз — да, черт возьми, это Камила. Под ней шёлковые простыни, в комнате горит приглушенный красный свет. Я снова впился в её губы, пытаясь заглушить это странное видение, навалился сильнее, но перед глазами опять встала эта дура Светлова в своих нелепых штанах в цветочек. Её лавандово-ягодный запах будто забил мне все рецепторы, вытесняя тяжелый парфюм Камилы.
— Блять! — в голос выругался я, резко отстраняясь и садясь на край кровати.
Внутри всё мгновенно перегорело, оставив лишь тошнотворное раздражение на самого себя.
— В чем дело? — Камила недоуменно приподнялась на локтях, тяжело дыша. Её аккуратно накрашенные брови поползли вверх, а в голосе прорезались капризные нотки. — Кирилл? Что произошло?
— Перехотел, — сухо отозвался я.
Я резко поднялся с постели и принялся натягивать одежду обратно. Движения были механическими, рваными. Я застегнул джинсы, набросил футболку и, даже не глядя в её сторону, быстрыми шагами направился вон из этой квартиры, подальше от этого места.
— Кирилл! — крикнула она мне вдогонку, накинув на плечи халат и выбегая в прихожую. Лицо её перекосило от обиды и непонимания. — Что это вообще за хрень?! Ты приехал, набросился на меня, а теперь просто уходишь?!
Я уже открывал замок входной двери, чувствуя, как меня душит собственная необъяснимая злость.
— Извини, — проговорил я, даже не повернувшись к ней лицом. — У меня дела возникли. Срочные.
Я вышел на лестничную площадку и с силой захлопнул за собой дверь, оставляя Камилу наедине с её недоумением. Мне нужно было срочно вдохнуть свежего воздуха. Из головы упорно не выходил образ девчонки, которая всего несколько часов назад появилась в моем доме и уже умудрилась испортить мне всю ночь.
Домой я возвращался так же быстро, как и уезжал оттуда. Выжимал из тачки всё, на что она была способна, бешено крутя руль. В голове творился настоящий ад. Собственные мысли казались мне чужими, я сам ни хрена не мог понять, что за сбой произошел в моей бошке. Почему меня заклинило на этой девчонке? Откуда это удушающее наваждение?
Родителей дома ещё не было — их мерседес так и не появился на парковке перед крыльцом. Залетев внутрь, я нарезал круги по первому этажу, ходил злой, как собака, в поисках этой гадины, но вокруг стояла гробовая тишина. Судя по всему, она уже давно поднялась к себе.
Я взлетел на второй этаж, ведомый какой-то дикой, бездумной яростью. Мне просто нужно было найти её. Найти и высказать прямо в лицо, что ей здесь не рады, что она никто в этом доме и чтобы валила отсюда нахрен на все четыре стороны, если не хочет поиметь кучу проблем. Мне жизненно необходимо было вернуть контроль над собственной головой.
Я подошел к её двери и изо всей силы задолбил кулаками по дереву. Шум эхом разнесся по коридору.
Через пару секунд замок щелкнул, и дверь резко распахнулась. Ксюша стояла прямо передо мной — сонная, заспанная, видимо, уже легла спать. На ней был домашний бежевый топ на тонких лямках и широкие светлые штаны. Тонкая талия, открытый живот — она выглядела слишком хрупкой и беззащитной. Её волосы были растрепаны, пара прядей упала на лицо. Я смерил её тяжелым взглядом, поджал губы, чувствуя, как ярость внутри сменяется чем-то ещё более опасным.
— В чём дело? — тихо, с искренним недоумением спросила она, сонно щурясь от яркого света коридора.
— Ты… ты… — прошипел я, задыхаясь от переполнявших меня эмоций. Слов не хватало. Вся моя заготовленная речь испарилась в одно мгновение.
А в следующую секунду я просто ворвался в её комнату, пинком ноги захлопывая за собой дверь. Прежде чем она успела хотя бы вскрикнуть, я шагнул вплотную и жестко, без предупреждения впился в её губы поцелуем.
Внутри меня будто рванула бомба. Она была слаще Камилы, в тысячу раз слаще всего, что я пробовал до этого. Ксюша пахла ягодами и лавандой. От неожиданности она ни хрена не отзывалась на мой натиск — просто натянулась в моих руках как струна, замерев от шока. Поняв, что сопротивления нет, я тут же вошел во власть. Сгреб её сильнее, стискивая хрупкое тело в охапку, по-хозяйски нащупал ладонью её задницу через тонкую ткань домашних штанов и стал настойчиво подталкивать её назад, в глубь комнаты, по направлению к кровати.
И тут девчонка наконец отмерла. В её глазах, оказавшихся в миллиметре от моих, вспыхнул огонь. Она рванулась всем телом, отчаянно запротестовала и со всей силы укусила меня за нижнюю губу. Резкая боль прошила челюсть.
Я глухо зарычал, вынужденно отстраняясь и отпуская её. Кровь мгновенно выступила на губе, теплая и солоноватая. Но не успел я даже вытереть её тыльной стороной ладони, как Ксюша замахнулась и с хлёстким, звонким звуком влепила мне полновесную пощечину. Мою голову дернуло в сторону, а щеку обожгло огнем.
— Пошёл вон отсюда! — прошипела она мне прямо в лицо.
Её фарфоровое личико полностью раскраснелось от жгучей злости, грудь прерывисто и тяжело вздымалась. Она тяжело дышала, сжимая кулаки так, что побелели костяшки, и смотрела на меня, как на бешеное животное.
Я замер, чувствуя, как щека горит, а на губе проступает капля крови. Медленно, не сводя с неё сузившихся глаз, я провел кончиком языка по ранке, слизывая кровь.
— Вот теперь точно идеально, — хрипло отозвался я, и на моих губах появилась ядовитая, кривая усмешка. Взгляд её взбешенных глаз подстегивал эго лучше любого наркотика. — Добрых снов, сестренка.
Я развернулся на пятках, спокойно дернул ручку двери и вышел нахрен из её комнаты, оставляя Ксюшу содрогаться от злости в темноте. Теперь я хотя бы точно знал, что засел в её мыслях так же прочно, как и она в моих.
Глава 4
Я проснулась ровно к назначенному времени, хотя нормальным сном это назвать было трудно. Всю ночь я ворочалась, прокручивая в голове безумные, рваные кадры его незваного визита. Кожа до сих пор помнила жесткую хватку его пальцев, а на губах, казалось, застыл этот приторный ягодный привкус вперемешку со вкусом его крови. Наглый, собственнический поцелуй, за который мне до дрожи хотелось выставить его из этого дома раз и навсегда. Но паника — это не про меня. Медленно выдохнув, я заставила себя успокоиться, подошла к зеркалу и начала собираться. Сегодня был мой первый день в академии, и я обязана была выглядеть безупречно, несмотря на внутренний шторм. Я натянула любимые светлые джинсы-клёш, идеально подчеркивающие фигуру, и белый топ, поверх которого набросила укороченный бежевый свитер крупной сетчатой вязки. Волосы оставила распущенными, перекинув их на одно плечо. Захватив небольшую сумочку в тон и солнцезащитные очки, я бросила финальный взгляд на свое отражение. На лице — маска абсолютного равнодушия.
Когда я спустилась вниз, мама и Игорь уже сидели на просторной, залитой утренним солнцем кухне и неторопливо завтракали, тихо обсуждая какие-то рабочие контракты. Атмосфера казалась идеально семейной, пока я не сделала еще пару шагов внутрь.
Напротив моего пустующего стула уселся Кирилл.
Я заставила себя не замереть на месте. Спокойно прошла вперед и опустилась на свое сиденье, лишь вскользь, едва уловимо мазнув по нему холодным взглядом. Он сидел точно так же, как и вчера — вальяжно, лениво опершись локтями о стол. И упрямо, не мигая, смотрел прямо на меня, словно проверял мою выдержку на прочность. На его нижней губе отчетливо виднелась свежая, чуть припухшая ранка от моего укуса. Это багровое пятнышко горело на его лице как прямое напоминание о том, что этот дикарь сотворил ночью в моей спальне. Всю ночь я пыталась найти хоть какое-то толковое объяснение его поступку, но в голову лезло только одно: этот идиот — обычный, зажравшийся бабник, который просто почувствовал безграничную власть на своей территории. Кобель проклятый. Привык, что девчонки плавятся от одного его взгляда, и решил, что со мной сработает тот же трюк.