Кэти Ди – Полукровка: Последняя из рода (страница 9)
глава 7
Таллин
– Что вам известно о настоящих ведьмах? – я горько усмехнулась, глядя в пустоту. – Неужели вы до сих пор верите в сказки о горбатых старухах, которые истошно хихикают и летают на метлах под полной луной? В детских книжках – возможно. В жизни всё иначе. Мы – такие же женщины, как и все остальные: со своими причудами, своенравным характером и острым языком. Наше единственное отличие – это умение слышать шёпот трав, готовить настойки, от которых по венам бежит жидкий огонь, и находить смысл в старых побрякушках, которые вы называете мусором. Ну и, конечно, знание древних гримуаров нам тоже совсем не мешает.
Я всегда считала себя просто девушкой с особенным даром. Но напыщенные маги, возомнившие себя хозяевами мира, методично задавили нас своими уставами и тяжелой, душной магией порядка. Мы не хотели склонять головы и подчиняться их сухим законам. Итог был предсказуем: нас изгнали отовсюду. Нашим новым домом стало проклятое место, которое люди со страхом называют «Топь забвения». Оно затеряно на окраинах диких земель Ковенграда, где туман никогда не рассеивается полностью.
Нам пришлось долго обживаться среди вечной сырости и ядовитых испарений. На одном из крошечных островков, затерянном в самом сердце болот, мы своими силами воздвигли наш приют – небольшой двухэтажный дом, который со стороны кажется лишь грудой старых бревен, запутавшихся в листве. Снаружи он выглядит мрачно и неприветливо, словно само болото пытается поглотить его. Но стоит переступить порог, как вы окажетесь в ином мире: здесь всё дышит светом, теплом и настоящей, живой магией, которую не задушишь никакими указами.
Первый этаж полностью отдан под нужды ковена: здесь располагается просторный магический зал с вычерченными на полу знаками силы, общая столовая, где всегда пахнет горькими травами, и необъятная библиотека. Её стеллажи уходят под самый потолок, храня в себе мудрость веков, запечатлённую на пожелтевших страницах. Второй этаж – это зона тишины, отведённая под наши спальни. А на третьем, под самой крышей, скрыто наше главное сокровище: огромное хранилище. Там в строгом, понятном только нам порядке годами копятся запасы – редчайшие ингредиенты, сушёные коренья и эликсиры, собранные поколениями ведьм.
Маги же пошли иным путём. Они добровольно надели на себя оковы цивилизации, предпочтя жизнь бок о бок с обычными людьми. Они смешались с этой серой толпой, переняли их привычки и начали строить семьи, пытаясь приручить свою дикую природу.
Мне же эта близость к человеческому роду была не просто непонятна – она была мне глубоко чужда. Я часто задавалась вопросом:
– Зачем тратить свои силы и время, помогая этим ничтожествам? От них нет ни малейшей пользы, в их существовании нет высокого смысла. Они – лишь мимолётные тени, дрожащие от страха перед тем, чего не могут понять.
Впрочем, несмотря на всё моё презрение к роду человеческому, была у нас одна общая, едва ли не порочная черта: неутолимая страсть к блеску золота и изяществу дорогих безделушек. Люди обожают украшения, и я, признаться, ничуть не лучше их в этом вопросе.
В моём клане за мной давно закрепилась слава девицы пустой, излишне легкомысленной и меркантильной. Пока почтенные сёстры выискивали в тумане высшие смыслы и плели заклинания мироздания, я, отправляясь на поиски редких трав, не сводила глаз с вязкой тины.
Болота – щедрые, хоть и угрюмые хозяева. В их чёрных глубинах часто находят вечный покой те, кто сбился с тропы или по глупости решил срезать путь через трясину. Во время своих вылазок я то и дело натыкаюсь на «дары» от этих заблудших или утопленных бедолаг. Серьги, цепочки, перстни – вещи, которые больше не нужны своим мертвым владельцам, находят приют в моих карманах, пополняя мою тайную коллекцию.
Сегодняшний день в ковене был расписан по минутам: бесконечные лекции по теории эфира, скучная зубрежка древних наречий и практические занятия, которые я, в своем репертуаре, предпочла благополучно проигнорировать. Учеба подождет, а вот зов туманных топей – никогда.
Мое снаряжение было под стать цели: практичные кожаные штаны, не сковывающие движений, высокие сапоги на толстой подошве, способные выдержать коварство зыбучих песков, лаконичная черная кофта и мой верный длинный плащ. Глубокий капюшон надежно скрывал лицо, превращая меня в одну из теней, скользящих между скрюченными деревьями.
Тайными тропами, известными лишь мне, я пробралась в самое сердце болот. Здесь, вдали от надзора наставниц, я присела на старый, поросший изумрудным мхом пенек. Вокруг стояла тяжелая, влажная тишина, прерываемая лишь редким побулькиванием трясины. Я принялась неспешно собирать сочные стебли и коренья – те самые редкие травы, что станут основой моих новых, не совсем одобряемых ковеном экспериментов.
В какой-то момент мой взгляд случайно скользнул по зеркальной глади воды и замер на одинокой белой кувшинке. Среди её лепестков что-то ярко вспыхнуло. Заинтригованная, я осторожно подобралась поближе, стараясь не соскользнуть в вязкую жижу.
На широком зеленом листе, словно на подносе, покоилось изящное кольцо. Тонкий ободок, испещренный затейливой вязью магических узоров, венчал крупный красный камень, похожий на застывшую каплю крови. Он странно пульсировал в тусклом свете дня.
–
Ощущая приятную тяжесть находки, я спрятала кольцо в потайной карман плаща, чувствуя, как внутри разгорается азарт. Болота сегодня были ко мне на редкость щедры.
Вернувшись в наше убежище, я проскользнула в свою комнату тише болотного тумана. Первым делом я выудила из тайника под кроватью свою драгоценность – потертую красную бархатную шкатулку. Едва я благоговейно опустила новое кольцо к остальным трофеям, как тишину разрезал резкий, оглушительный хлопок двери.
Я вздрогнула, едва не выронив сокровище. На пороге, задыхаясь от ярости, стояла мать. Её взгляд буквально метал молнии, а аура гнева заполняла всё пространство комнаты.
– Опять ты шлялась по топям? – процедила она, и её лицо исказилось от негодования.
– Вовсе нет! С чего ты взяла? – я попыталась сделать невинный вид, лихорадочно соображая, как увести разговор в сторону от шкатулки.
– Тебя не было ни на одном занятии, Таллин! О чем ты только думаешь? – мать сделала шаг вперед, и её голос окреп. – Ты не можешь до бесконечности бродить по болотам, выискивая этот человеческий хлам. Мы презираем людей, мы изгнали их из своих сердец, а ты тащишь их запятнанные вещи в наш чистый дом!
– Мам, это не «побрякушки», это экспонаты для моей коллекции! – я сердито пробормотала ответ, чувствуя, как внутри закипает ответная обида. – Я найду им применение, вот увидишь, я что-нибудь с ними придумаю!
С досадой я швырнула шкатулку обратно под кровать, слыша, как внутри обиженно звякнул металл. Разговор явно зашел в тупик, который мы проходили уже сотни раз.
Голос матери смягчился, утратив былую остроту. В нём теперь слышалась лишь усталая, выцветшая горечь.
– Дорогая, неужели ты не понимаешь? Чтобы когда-нибудь покинуть эти топи, нужно усердно практиковаться. Иначе ты так и просидишь здесь всю жизнь, застряв в тине, словно лягушка на кувшинке.
Она вышла, тихо прикрыв за собой дверь. Я не проронила ни звука. Дождавшись, когда шаги в коридоре стихнут, я обессиленно рухнула на кровать.
Мой взгляд в очередной раз принялся блуждать по знакомым очертаниям комнаты. Моё личное убежище было небольшим, выдержанным в драматичном сочетании иссиня-чёрных и глубоких алых оттенков. Справа от входа замер приземистый комод, хранивший мои немногие разрешённые вещи, слева – высокое зеркало в полный рост, в котором я часто видела лишь своё отражение, запертое в четырёх стенах. По центру гордо возвышалась кровать, застеленная тяжёлым ало-красным пледом, в окружении двух лаконичных тумбочек.
«А вдруг мать права?..» – промелькнула предательская мысль. – «Вдруг стоит пересилить себя, пойти на эти занятия и вызубрить что-то новое? Стать настоящей ведьмой …»
Но я тут же отбросила это. Весь этот ведьмовской быт вызывал у меня лишь глухое раздражение. Это был не мой путь. Мне претили бесконечные котлы с бурлящим варевом, липкие соки трав и монотонная зубрёжка заклинаний, от которых вяли уши. В моих мечтах всё было иначе. Я видела себя в сиянии настоящих драгоценностей, в тяжёлом шелку королевских платьев, среди блеска хрусталя на торжественных приёмах и балах. Я хотела жизни, а не выживания в болоте.
– Может быть, когда-нибудь … – прошептала я в пустоту, чувствуя, как веки тяжелеют.
– В самом ближайшем будущем мои грёзы станут реальностью.
глава 8
Каталина
– Что это, чёрт возьми, было?! – Эмбер смотрела на меня так, словно видела впервые. Её голос дрожал, слова путались. – Твоя рука … а глаза? Ты видела свои глаза?
– Мои глаза? – я почувствовала, как внутри всё похолодело. – Что с ними не так?
Я сорвалась с места, едва не запутавшись в одеяле, и бросилась к зеркалу. Вглядывалась в собственное отражение до боли в глазах, но не видела ничего, кроме расширенных от испуга зрачков. Затем я судорожно принялась осматривать ладони, поворачивая их и так, и эдак, ожидая увидеть на коже следы сажи или пламени. Но кожа была чиста.