Кэти Ди – Полукровка: Последняя из рода (страница 6)
– Он полукровка, – процедил я, и это слово прозвучало как окончательный приговор. – Его мать – обычный человек, в чьих жилах нет ни капли искры. Чему ты удивляешься, мама? У таких, как он, сила всегда ведет себя как сорвавшийся с цепи зверь.
– Пожалуйста, Рой, – её голос сорвался на едва слышный, надтреснутый шёпот, полный нескрываемой боли. – Эта сила … если Кэй не научится её обуздывать, она просто выжжет его изнутри. Она его убьет. Вспомни, что произошло с Клэй. Никто не пришел ей на помощь, никто не протянул руку, и теперь она … её больше нет нигде.
Я не выдержал её взгляда и закинул голову, всматриваясь в бесконечную синеву неба. Закрыв глаза, я сделал глубокий, судорожный вдох, пытаясь вытеснить из памяти образ Клэй.
Клэй тоже была полукровкой, несчастным дитя двух миров. Её мать владела слабой магией огня, а отец был простым смертным – торговал глиняной посудой на городской площади. Клэй сгорела два года назад. Её обугленное, едва узнаваемое тело нашли на берегу того самого пруда, где она любила прятаться от мира. Ей едва исполнилось шестнадцать – вся жизнь впереди, если бы не магия, превратившаяся в погребальный костер.
Я снова посмотрел на мать. Её отчаяние было почти осязаемым.
– Ладно, – выдохнул я, чувствуя, как сдаюсь под напором её горя. – Я попробую. Но не жди от меня чудес и гарантий. Мальчишка даже не пытается бороться, он просто плывет по течению.
– Он сможет, – на её губах промелькнула слабая, печальная улыбка, в которой теплилась призрачная надежда. – Кэю просто нужно немного времени. Ему нужно поверить в себя.
– Мама, мы не знаем, сколько времени у него осталось на самом деле, – с той же горькой правдой ответил я. Каждый день промедления мог стать для него последним.
– Я знаю, сынок … знаю, – она тяжело вздохнула, осторожно подхватила меня под локоть и, словно боясь, что я передумаю, повела вглубь прохладных коридоров замка.
До смерти отца это место дышало жизнью: залы содрогались от музыки баллов, а в садах не смолкал смех и звон кубков. Теперь всё изменилось. Дворец медленно пустеет, превращаясь в суровую обитель для тех, кто ищет лишь знаний или спасения.
Простые горожане с опаской обходят наши земли стороной, называя дворец «Доменом Воронов». Название оправдано: над высокими шпилями, вонзающимися в свинцовое небо, вечно кружат стаи черных птиц, чей хриплый крик стал единственным гимном этих стен.
Весь замок словно окутан непроницаемой аурой меланхолии. Вдоль стен возвышаются расписные колонны, поддерживающие тяжелые балконы, а в главном зале они выстроились почётным караулом вдоль ковровой дорожки. Со стен на меня смотрят портреты предков – их глаза, кажется, следят за каждым шагом. В центре, на невысоком возвышении, стоит трон из темного красного дерева, чья спинка вырезана в форме раскинутых вороньих крыльев. Слева от него – трон матери, инкрустированный холодными драгоценными камнями и переливчатыми перьями.
Пространство замка строго разделено: правое крыло отдано под нужды жизни и учёбы – там располагается необъятная библиотека, обеденный зал и магическая студия, где воздух всегда пропитан запахом озона и старых свитков. Левое крыло хранит тишину спален короля и высокопоставленных гостей. Верхние ярусы отданы слугам и студентам, прибывшим издалека ради крупиц наших знаний.
За пределами стен раскинулось то, что еще напоминает о прошлом: бескрайние виноградники, цветочные поляны и конюшни, утопающие в зарослях вековых деревьев. Мать так и не смогла заставить себя покинуть это место после гибели отца. Вместо того чтобы бежать от воспоминаний, она решила наполнить их смыслом, основав здесь школу для юных магов.
Так наш дом стал их последней надеждой, а мы – его вечными стражами.
Оставив мать в обеденном зале с обещанием скоро вернуться, я поспешил к себе. Мне нужно было сбросить дорожную пыль и переодеться к ужину.
В моей комнате, в отличие от остального замка, всегда царил безукоризненный, почти стерильный порядок. Я терпеть не мог хаоса и разбросанных вещей, предпочитая самостоятельно следить за каждой мелочью. Служанкам дозволялось лишь изредка переступать этот порог: сменить постельное белье, вычистить золу из камина да провести быструю влажную уборку. Всё остальное я доверял только себе.
Слева от входа застыл массивный платяной шкаф. У камина, в котором еще теплились угли, лежал круглый тёмно-серый ковер с длинным, мягким ворсом, а рядом – глубокое кресло из тяжелой тёмно-коричневой кожи. У окна, в зоне вечных сумерек, располагался мой рабочий стол с массивной лампой и стопкой магических гримуаров, которые я то и дело притаскивал из библиотеки. Справа возвышалась широкая кровать.
Сменив одежду на строгие чёрные брюки и рубашку того же цвета, я вернулся в обеденный зал.
Мать и Кэй уже сидели за столом. Они были настолько поглощены каким-то бурным обсуждением, что даже не повернули головы на звук моих шагов. Я молча занял свое место во главе стола и сухо кашлянул, призывая их к порядку.
– Так … – начал было я, намереваясь обсудить график тренировок Кэя, но мать бесцеремонно меня прервала.
– Рой, тебе пришло письмо, – она протянула мне запечатанный конверт, и я заметил, как дрогнули её пальцы. В её взгляде плескалось нескрываемое волнение.
– Прочти его. Прямо сейчас. Не каждый день Тениз решается написать нам.
Я принял письмо, чувствуя кожей холод плотной бумаги.
– Почему ты не вскрыла его сама? – я вопросительно изогнул бровь, не сводя с неё глаз. – Обычно чужая приватность тебя мало заботит.
Мать заметно смутилась, отведя взгляд.
– Да … Но на этом конверте твое имя выведено с какой-то особенной … настойчивостью. Я рассудила, что на сей раз мне не стоит вмешиваться.
Я надломил сургучную печать и развернул пергамент. Тишина в зале стала звенящей.
Я молча протянул пергамент матери. Она жадно впилась глазами в строчки, и чем дальше она читала, тем бледнее становилось её лицо. В финале она не удержалась и в изумлении прикрыла рот ладонью.
– Рой … – выдохнула она, и в этом единственном слове смешались страх и облегчение.
Я не шелохнулся. Опершись локтями о тяжелую столешницу, я переплел пальцы в замок и уставился в пустоту перед собой, переваривая новости. Моё молчание, затянувшееся на несколько долгих минут, подействовало матери на нервы.
– Я еду с тобой! – резко заявила она, и в её голосе зазвенела сталь, не терпящая возражений. – И даже не вздумай меня отговаривать. Как он мог молчать столько времени? Почему не позвал раньше?! – Её гнев, рождённый из долгого ожидания, наконец вырвался наружу.
– Сначала мы пообедаем, – это было всё, что я счёл нужным ответить. В такие моменты холодная голова была важнее родственных чувств.
Едва трапеза была окончена, я скрылся в своём кабинете. Медлить с ответом дяде – королю соседних земель – было нельзя. Я представил лицо Алана, когда он увидит меня на пороге своего дворца: его наверняка перекосит от ярости и старых обид. Эта мысль вызвала у меня невольную, почти хищную усмешку. Впрочем, его капризы меня мало заботили. Спасение королевы и долг перед семьей значили для меня куда больше, чем затянувшаяся детская ссора.
Я обмакнул перо в чернильницу и короткими, резкими штрихами набросал ответ. Письмо тут же было запечатано и отправлено с верным гонцом в королевство Донброэс.
В ответе дяде я был предельно краток и твёрд: Кэй едет с нами. Я дал матери слово, что не оставлю мальчишку без присмотра, и не собирался нарушать его из-за чужих прихотей. К тому же, оставлять нестабильного полукровку одного в Домене Воронов было бы верхом безумия – он мог сжечь школу дотла, пока мы будем в отъезде.
Весь ужин прошел в обсуждении логистики. Мать была непреклонна: она твердо решила присутствовать при встрече. Её план был прост – провести во дворце пару дней, убедиться, что всё идет по плану, и только после этого вернуться в домой. Но я чувствовал: эта поездка изменит всё.
Сразу после ужина я велел отменить все вечерние тренировки. В воздухе и так пахло грозой, и лишнее магическое напряжение сейчас было ни к чему.
– Собирайся, – бросил я Кэю, едва он поднялся из-за стола. – Нас ждёт долгая и изматывающая дорога. Лучше начни укладывать вещи прямо сейчас, если не хочешь забыть половину своих пожитков.
Мальчишка кивнул, в его глазах промелькнула смесь страха и любопытства. Я проводил его тяжелым взглядом. Путешествие в Донброэс обещало быть непростым, и мне нужно было убедиться, что мой ученик не станет нашей главной проблемой в пути.
٭٭٭٭
Сборы затянулись на весь вечер и добрую половину следующего дня. Действовать приходилось в режиме негласной тревоги: я велел слугам и травникам в срочном порядке собрать редкие коренья и травы, растущие только в окрестностях дворца. Король в своём письме был пугающе краток и так и не потрудился объяснить, какой именно недуг подтачивает силы королевы, а значит, мне могло понадобиться что угодно – от простейших успокоительных составов до сложнейших противоядий.