Кэти Ди – Полукровка: Последняя из рода «Зов Крови» (страница 23)

– Выглядишь … – я запнулся, пытаясь подобрать слова, – даже не знаю, какое слово сказать … – голос невольно дрогнул от восхищения.

Каталина ткнула пальцем в сторону открытого шкафа:

– Твоя мама, я так понимаю, только для меня подготовила такие наряды?

Я вошёл в комнату и подошёл к шкафу, внимательно рассматривая платья. Все они были в тёмных оттенках – чёрные, тёмно-синие, бордовые – и при этом максимально открытые: где-то была полностью обнажена спина, где-то отсутствовали рукава, юбки – то короткие с глубокими вырезами, то длинные, но с прорезями до бедра.

– Твоя мама либо любит одеваться … как бы это выразиться … – Каталина указала на своё декольте, – либо это сделано специально, – продолжила она. – Я была у Эмбер, и там все платья и одежда очень скромные.

Она надула губы и сложила руки на груди – от этого движения её грудь слегка приподнялась, и у меня от такого вида невольно вспотели ладони.

– Поменяем, – с лёгкостью отозвался я, стараясь подбодрить её. – Если оно тебе не нравится, можешь взять что-то у Эмбер.

Каталина слегка качнула головой, её взгляд на мгновение задержался на платьях в шкафу, а затем снова обратился ко мне.

– На самом деле они все красивые, – тихо призналась она, чуть опустив глаза. – Просто … я не ношу такое. Точнее, не носила раньше, – она сделала паузу, подбирая слова, и продолжила чуть тише: – Они все будто созданы для какого-то праздника, торжества … А если ходить в таком каждый день, все будут смотреть. И обсуждать, – в её голосе прозвучала нотка тревоги, а щёки слегка порозовели. Каталина тут же смутилась, будто пожалела, что высказала свои опасения вслух, и нервно поправила край платья.

Я ещё раз окинул её взглядом – медленно, внимательно, впитывая каждую деталь. Чёрное платье, золотые узоры, её смущение … И вдруг остро осознал: я не готов делить этот образ с кем-то ещё. Мысль о том, что кто-то посмотрит на неё с вожделением, вызвала внутри вспышку холодной ярости.

В груди закипала злость – я представил, как чьи-то глаза жадно скользят по её плечам, по линии декольте, по изящному силуэту. Нет. Этого не будет.

– Жди здесь, – бросил я и вышел из комнаты.

Через пятнадцать минут я вернулся, держа в руках другое платье. Оно было тоже чёрное, но куда более сдержанное – без глубоких вырезов, с длинными рукавами и скромным силуэтом.

– Вот, – я протянул его Каталине. – Думаю, лучше и вправду переодеться. Чтобы присутствующие не съели тебя взглядом.

Она выпучила глаза, удивлённо разглядывая наряд: – Что это?

– Просто попробуй, – мягко попросил я.

Каталина посмотрела на меня – и вдруг расхохоталась звонко, от души: – Серьёзно? Ты сходил за другим платьем, чтобы на меня не смотрели другие мужчины? Она положила платье на кровать, развернулась и вышла из комнаты, нарочито покачивая бёдрами.

И тут моя челюсть просто отпала. Её спина была совершенно голая – ткань едва прикрывала поясницу, а передняя часть платья держалась только благодаря тонким бретелям.

– Лин! – крикнул я ей вслед, делая шаг вперёд. – Прошу тебя… – мой голос дрогнул, в нём звучало искреннее умоление. – Умоляю, переоденься!

– Рой, я останусь так, – она остановилась на пороге, чуть повернув голову. – Может, ты уже отведёшь меня перекусить?

Я схватился за переносицу, слегка помассировал её, пытаясь унять нарастающее раздражение. Затем медленно покачал головой – Каталина всё равно не собиралась меня слушать. Тяжело вздохнув, я прикрыл за собой дверь комнаты, стараясь не выдать, насколько меня задевает её упрямость. Каталина тут же подошла ко мне вплотную, подхватила под локоть с непринуждённой лёгкостью и взмахнула ресницами – так изящно и кокетливо, что моё раздражение на мгновение отступило.

– Ну что ж, – она легко улыбнулась, чуть склонив голову набок, – ведите, господин Рой. Её голос звучал мягко, почти игриво, а в глазах плясали озорные искорки. Я невольно залюбовался её улыбкой, но тут же одёрнул себя: нельзя поддаваться её чарам так легко.

– Я выколю им глаза, – бросил я ей с явным недовольством, и в голосе прозвучала неприкрытая угроза. Брови невольно сошлись на переносице, а пальцы сжались в кулак – настолько меня раздражала мысль о чужих взглядах, которые будут скользить по её фигуре.

Она тут же залилась звонким, искренним смехом – таким заразительным, что я невольно улыбнулся сам. Её смех будто смыл моё раздражение, оставив после себя лёгкость и теплоту. Каталина запрокинула голову, глаза заблестели, а на щеках появился лёгкий румянец.

– Рой, почему они не могут на меня смотреть? – мягко спросила Каталина, слегка склонив голову набок. В её голосе не было обиды – лишь искреннее недоумение.

Я на мгновение замер, обдумывая её слова, а затем она добавила: – Королева Элиза сказала, что будет рада, если я найду здесь спутника жизни.

От этих слов я буквально вытаращил глаза. Взгляд невольно метнулся к дверям обеденного зала, где уже собрались мои ученики – молодые, амбициозные, каждый со своим характером. Мысль о том, что кто‑то из них может стать её избранником, заставила меня внутренне содрогнуться.

– Хочешь найти спутника среди моих учеников? – переспросил я хрипловато, стараясь скрыть волнение. В груди неприятно защемило, а голос прозвучал резче, чем хотелось бы.

Каталина посмотрела на меня с лёгким удивлением, будто только сейчас осознала, какой эффект произвели её слова. – На самом деле нет, – хихикнула она, лукаво блеснув глазами. – У меня вроде как совсем другие планы были, если ты забыл.

Я довольно кивнул, чувствуя, как напряжение последних минут тает. Распахнул перед ней дверь обеденного зала – и невольно замер. Внутри уже собралось поразительно много гостей: столы ломились от блюд, в воздухе витал аромат специй и выпечки, а гул разговоров наполнял помещение. Такого количества людей я точно не ожидал. Кэй и Эмбер, заметив нас, тут же оживились и замахали руками, призывно улыбаясь. Я кивнул им в ответ и направился в их сторону, ведя Каталину за собой.

Матушка сидела во главе стола, величественная и спокойная, но, едва заметив нас, тут же встала и с грацией, присущей лишь особам королевских кровей, уступила своё место для Каталины.

– Здравствуйте, – пролепетала Каталина, изящно склонившись в реверансе.

– Не нужно, детка, – мягко улыбнулась мама, касаясь её руки. – У нас так не принято, в отличие от дома моего брата. Меня зовут Патриция. Присаживайся сюда. Мама хитро бросила мне взгляд – я невольно закатил глаза. Она это делает специально. Хочет довести меня до безумия, подталкивая нас друг к другу.

– Разве я могу? – тут же вытаращила она глаза в искреннем недоумении, слегка отступив назад и инстинктивно вцепившись пальцами в край платья. Её плечи чуть приподнялись, а брови удивлённо изогнулись – настолько неожиданной показалась ей эта идея.

– Конечно, можешь! – мама широко взмахнула руками с тёплой, ободряющей улыбкой, и в её глазах заплясали добрые искорки. – Я буду сидеть здесь, – она указала на соседнее место рядом с собой, чуть похлопав по спинке стула ладонью. – Усадим вас во главе стола, как и положено почётным гостям, а я сяду напротив, рядом с Эмбер.

Эмбер улыбнулась и внимательно посмотрела на наряд Каталины: – Выглядишь чудесно!

– Большое спасибо, – Каталина слегка покраснела. – Но, честно говоря, это очень … – она понизила голос, чтобы никто больше не услышал, – я не привыкла к таким нарядам.

Мама тут же удивлённо приподняла брови: – Как это? Разве во дворце Донброеса ты не носила королевских нарядов?

Каталина покачала головой и ещё больше смутилась, опустив взгляд: – Нет…

– Мама, – вмешался я в разговор, – Каталина носит штаны.

Матушка перевела взгляд на неё, и её глаза загорелись искренней радостью.

– Правда? Это же замечательно!

Я невольно выпучил глаза от неожиданности – реакция мамы оказалась совсем не такой, какой я ожидал.

– На самом деле, – тихо прошептала она Каталине, наклонившись, – я тоже люблю носить штаны. Но отец Роя … – её голос дрогнул, – он долго отучивал меня от этой привычки. Поэтому ради его памяти я ношу платья. Пообещала себе, что после его смерти буду всегда выполнять его просьбу, – закончила она с лёгкой грустью в голосе.

Я медленно обвёл взглядом присутствующих за столом. Кивнув им с едва заметной улыбкой, я дал тем самым понять, что они могут приступать к трапезе.

Но я уловил кое-что ещё: несколько учеников, сидевших в середине зала, не сводили любопытных взглядов с моей спутницы. Их глаза скользили по её платью, лицу, движениям – слишком откровенно, слишком пристально. Не теряя самообладания, я метнул в их сторону строгий, предупреждающий взгляд – тяжёлый, цепкий, не терпящий возражений. Эффект последовал мгновенно: молодые люди тут же опустили головы, поспешно уставились в свои тарелки, будто бы именно там скрывалась тайна мироздания. Кто-то покраснел, кто-то неловко поправил салфетку, а один даже сделал вид, что увлечённо изучает узор на скатерти.

Мама очень сильно заинтересовалась Каталиной и Эмбер – настолько, что буквально не давала им ни капли возможности спокойно поесть. Она то и дело задавала вопросы, перебивала их попытки сделать глоток вина или поднести вилку ко рту, тут же вплеталась в разговор со своими историями, воспоминаниями, шутливыми замечаниями.