Кэти Ди – Полукровка: Последняя из рода "Зов Крови" (страница 6)
– Мне? – удивилась я. – Но я ни чего не сделала. Давала то, что наказывал Рой, – совсем впала в ступор.
– Пришлось поднажать на нашего Роя, и он рассказал, что произошло. Когда я узнала, мой пазл сложился. Я думаю, ты целитель, Каталина! После трёх твоих лекарств я полностью почувствовала себя хорошо, и хворь не возвращается.
– Может, это совпадение? – вытаращила я глаза.
– Возможно, – улыбнулась она. – Но мы это проверим. Для тебя есть задание.
– Задание?
– Да! Ты должна приготовить лекарство для Кэя, – нахмурила она брови и посмотрела на меня с серьёзностью. – Рой сказал, что его лечение может затянуться на месяцы. Я хочу проверить свою догадку. Если из-за твоих лекарств он выздоровеет раньше, значит, догадка верна. Если нет, то … Сама понимаешь.
– Я не знаю, королева, – начала я теребить край кофты.
– Просто попробуй, – она похлопала меня по коленке и также тихо удалилась.
А я смотрела ей в след и проматывала её слова: «Целитель». – Да ну, бред, – рассмеялась я про себя. – Или нет?
«Просто попробуй», – звучали в ушах её слова.
– Иди в дом, заболеешь! – пронеслось около меня недовольство, и я вздрогнула.
Я медленно перевела взгляд и увидела Роя. Он стоял, скрестив руки, прямо у меня за спиной.
– Ты что тут делаешь? – мой голос задрожал.
– Мимо проходил, – сухо ответил он и направился в сторону дома.
Я смотрела ему в спину в полном недоумении, а потом спохватилась и побежала следом.
– Рой, подожди! Ну же, Рой … Да чтоб тебя, ты чёртов … – прошипела я и тут запнулась на слове.
Он стоял в дверях дворца и ждал меня.
– Я хотела поговорить, —тут же опустила я плечи от стыда, чувствуя, как жар приливает к щекам.
Рой молча смотрел на меня, и в его взгляде не было ни раздражения, ни снисхождения – только холодная настороженность. Это молчание давило сильнее любых слов.
– Я хочу извиниться.
– Иди за мной, – бросил он мне и направился в перёд. Он вёл меня через коридоры для служанок, а потом мы попали в его кабинет. Здесь всегда пахло сушёными травами и старой бумагой – запах, который я невольно ассоциировала с надёжностью и знанием.
– Садись, – указал он на кресло возле стола.
Выполнив его просьбу, я посмотрела на него. – Ты … В общем …
Он положил палец к губам, показывая, чтобы я не говорила.
Он подошёл ко мне и опустился на колени между моих ног. Я вытаращила глаза от такого жеста. А потом он взял мою руку в свою и закатал рукав моей кофты.
Он одним быстрым движением взял свой маленький кинжал и сделал надрез на моей руке. Это было так быстро и неожиданно, что я вздрогнула, но боли не почувствовала. По моей руке потекла тонкая струйка крови.
– Красная, – с едва уловимым облегчением произнёс он. Затем поднялся и отступил на шаг. – Теперь говори, – бросил он, повернувшись ко мне спиной.
– Зачем ты это сделал? – смотрела я на стекающую каплю как заворожённая. И даже не шевелилась.
– Мне нужно было кое-что проверить, – только и сказал он.
Опустив рукав, я перевела взгляд на его спину, а после встала прямо за ней.
– Прости меня. Я … Я знаю, что не должна была срываться на тебе. И прости, что не сказала. Ты прав, я боялась из-за Люка, – я уткнулась головой ему в спину, и по моей щеке потекла слеза. – Прости меня …
Он развернулся и взял моё лицо в свои ладони. Мои глаза были закрыты, я боялась увидеть в них разочарование во мне, а ещё хуже – ненависть.
– Посмотри на меня, – тихо, но твёрдо произнёс он.
Я медленно открыла глаза. В его взгляде не было ни разочарования, ни ненависти – только глубокая, почти болезненная нежность.
– Не ужели ты так ни чего и не поняла? – с какой-то тоской произнёс он.
Он медленно провёл ладонью по моему лицу, задержавшись на скуле, словно пытался запомнить каждую черту.
– То, что я здесь … Всё время рядом … Просто я не могу иначе … Почему ты не видишь, Ромашка? – он прижался своим лбом к моему. – Ты всегда была особенная, а теперь ещё больше. И он был бы дураком, если бы возненавидел …
В горле встал ком – такой большой, что слова застревали, не желая выходить. Я пыталась что-то сказать, но получалось лишь беззвучно открывать рот.
– Я знаю, что ты пытался спасти его … Спасибо, – прошептала я ему. – И спасибо, что лечил меня.
– По-другому я не мог, – его дыхание коснулось моих губ. На миг он зажмурил глаза, будто боролся с невидимым противником, затем отстранился. – Я помогу тебе, – развернувшись к столу, он начал что‑то искать. – Мы выясним природу твоей силы, и ты начнёшь тренироваться. Я не позволю тебе уничтожить себя и всё вокруг.
– Спасибо, – кивнула я и подошла к столу. – Значит, ты простил? – заглянула я в его глаза.
Он лишь улыбнулся, и в его глазах мелькнули искры.
Я смотрела на него как заворожённая и подумала:
глава 3
Таллин
Спустя неделю пришло время окончательно признать поражение: мне приказано покинуть королевство. Семь дней я отчаянно пыталась замять инцидент с Блэйзом, но Алан остался непоколебим в своём решении. Сгребя в охапку жалкие остатки вещей, я в последний раз окинула спальню холодным взглядом и вылетела вон, с силой захлопнув за собой дверь.
– Проклятый Алан! – прошипела я, задыхаясь от ярости. – Из-за его грёбаной бдительности всё, что я планировала, пошло прахом.
У самого выхода дорогу мне преградила эта мелкая замухрышка.
– Ой, неужели наша «принцесса» уже уезжает? – с ядовитой ухмылкой протянула Эмбер.
– Сгинь с дороги, сиротка, – отрезала я, едва сдерживаясь, чтобы не ударить её.
– Фи … Какая грубость … Похоже, жизнь во дворце так и не привила вам хороших манер, – не унималась она.
– Это не конец, и я ещё вернусь! – бросила я, вкладывая в каждое слово яд своего презрения. Проходя мимо, я намеренно ударила её плечом, заставив покачнуться, и даже не обернулась. – И когда это случится, вы узнаете, кто такая Таллин.
Путь домой пролетел как в тумане: все мысли занимал предстоящий разговор с матерью. Дорога заняла около двух часов, и за это время я перебрала в голове сотни оправданий, но ни одно не казалось убедительным. Остановившись у порога, я глубоко вдохнула, пытаясь унять дрожь в руках, и бесшумно проскользнула в дом. Внутри царила зловещая, почти гробовая тишина. Быстро скинув вещи в своей комнате, я отправилась на поиски мамы. Я заглянула в кладовую, проверила библиотеку и учебный корпус – пусто. Лишь когда я приблизилась к обеденному залу, до меня долетели яростные крики и шум спора. Осторожно приоткрыв тяжёлую дверь, я вошла; в ту же секунду все разговоры смолкли, и несколько пар глаз уставились на меня с нескрываемым удивлением.
– Таллин? – мать решительным шагом направилась ко мне, её голос звучал угрожающе. – Что ты здесь делаешь? Почему ты не во дворце?
– Это всё Алан! – выпалила я, чувствуя, как к горлу подступает ком обиды. – Этот чёртов гордец просто выставил меня вон!
– Как это «выставил»? – возмутилась мать, вскинув брови. – Что, чёрт возьми, произошло?
– Ну… – я постаралась придать лицу максимально невинное выражение, – он застукал меня с его братом.
– Что?! – зал буквально содрогнулся от её крика. Мать уже не скрывала ярости. – Ты совсем лишилась рассудка, Таллин? У нас был чёткий план, каждая деталь была продумана! И ты посмела всё разрушить из-за минутной слабости?
– Мама, он смотрел сквозь меня, как на пустое место! – сорвалась я, и в моём голосе зазвенела сталь. – Алан вёл себя словно ледяное изваяние, для которого я была лишь досадным шумом в ушах. Я шла туда, чтобы стать Королевой, полноправной хозяйкой этого трона, а не его комнатной собачкой или послушной пешкой, которую передвигают по доске, не спрашивая согласия. Моё терпение выгорело дотла – я тоже хочу счастья!
– Какого ещё счастья?! – не унималась она, переходя на ультразвук. – Ты что, не могла потерпеть до свадьбы? Тебе нужно было просто довести дело до конца!
– Нет, мама, представь себе, не могла! – выкрикнула я в ответ и, демонстративно игнорируя её гнев, прошагала к столу, с вызовом глядя ей в глаза.
Воздух в зале был настолько густым от запаха жжёных трав и коллективного гнева, что дышать становилось трудно. Десятки ведьм – от совсем юных до древних старух с пергаментной кожей – заполнили пространство. Они не просто разговаривали, они яростно спорили, перекрикивая друг друга и активно жестикулируя над разложенными свитками и картами.
– О чём вы ведёте речь? Что здесь происходит? – я попыталась вклиниться в этот хаос, обращаясь к матери, чей силуэт отчетливо выделялся в центре толпы.