Кэти Ди – Полукровка: Последняя из рода "Зов Крови" (страница 7)
Она резко обернулась. В её глазах, обычно холодных и расчётливых, сейчас плясали искры нескрываемой ярости. Губы матери сжались в тонкую линию, прежде чем она процедила ответ:
– Мы обсуждаем крах нашей осторожной стратегии, Таллин. Тот план, который должен был сработать идеально и незаметно под прикрытием твоей свадьбы, теперь висит на волоске. Из-за твоего безрассудства нам придется наносить удар немедленно, не дожидаясь торжества. Теперь у нас больше нет времени на подготовку – ты сама его у нас украла.
Её слова ударили наотмашь. Чувствуя на себе осуждающие взгляды ковена, я молча скользнула к краю массивного дубового стола. Стараясь не издавать ни звука, я опустилась на жёсткий стул и превратилась в слух. Гул голосов возобновился, и теперь, когда я была совсем рядом, до меня стали долетать подробности:
– … времени почти нет, луна уже на исходе … – донеслось слева.
– … всё испорчено! – злобно шикнула другая. – Она всё разрушила, девчонка не понимает, что наделала…
– … другой надежды не осталось, только прямой удар … – голос матери дрожал от сдерживаемой ярости.
– … план надо менять, и немедленно! – чьи-то сухие пальцы скребли по дереву стола.
– … всё прахом… – тихий стон утонул в шуме отодвигаемых стульев. – Слишком поздно для осторожности …
– Мы обязаны застать Камелот врасплох, пока предутренний туман ещё скрывает наши следы, – голос матери звучал как сталь. – Выступим в кратчайшие сроки, чтобы оказаться у подножия цитадели на самом рассвете.
Одна из старейших ведьм скептически хмыкнула: – Стены охраняются круглосуточно. На камни наложено древнее заклинание защиты, которое не под силу снять ни одному живому существу. Оно держит замок мёртвой хваткой.
– Значит, мы не будем его снимать, – отрезала мать. – Мы просто превратим эти стены в пыль. Подготовьте все необходимые травы: корень огневицы, сушеный аконит и пыльцу чёрного разлома. Смешивать их в чашах заранее – самоубийство. Это нужно сделать прямо у фундамента, одновременно. Контакт этих компонентов вызывает мгновенную детонацию такой силы, что магическая защита захлебнётся в собственном огне. Стена рухнет, и замок окажется беззащитен.
– Пробить стену – это лишь половина дела, – ледяным тоном произнесла Амарана, верховная ведьма, чьи глаза в полумраке казались двумя застывшими льдинками. – Нам не нужно слепое побоище. Нам нужен свой человек внутри цитадели, тот, кто станет нашими глазами и ушами в самом сердце врага. Кто-то, кто сможет передавать информацию о передвижении стражи и укажет на самое слабое звено в их обороне до того, как осядет пыль от взрыва.
Мать медленно обвела присутствующих тяжелым взглядом, который в итоге остановился на мне.
– Для этой роли не подойдет обычная ведьма, – чеканила она каждое слово, словно вбивала гвозди. – Нам нужна достаточно юная, чтобы не вызывать подозрений у гвардейцев, но при этом безупречно владеющая клинком. Нам нужен «невидимый убийца», способный не только подслушивать за портьерами, но и мгновенно устранить любого, кто встанет на пути нашего плана.
– Кияна, – произнесла я после недолгих раздумий, и это имя повисло в напряженном воздухе зала. – Она на пару лет младше меня, но не позволяйте её возрасту обмануть вас. Всё своё свободное время она проводит не за гаданиями, а в подвалах, изучая баланс клинков и остроту стали.
Спустя несколько минут тяжелые двери столовой отворились, и в комнату ввели девушку. На первый взгляд она казалась почти прозрачной: тонкая, хрупкая фигура, смоляно-чёрные волосы, обрамляющие неестественно бледное, миловидное личико с большими глазами. Она выглядела как фарфоровая кукла, пока взгляд не опускался на её уверенную походку и мозоли от рукояти меча на ладонях.
Мать и Амарана вкратце изложили ей суть задания – шпионаж, диверсия, кровь. Кияна слушала молча, лишь едва заметный блеск в её тёмных глазах выдавал азарт.
– Я согласна, – коротко кивнув в знак согласия, она развернулась и так же бесшумно, как и вошла, покинула зал, чтобы собрать свои вещи для смертельно опасного похода в Камелот.
Когда гул голосов в зале наконец стих и ведьмы разошлись, тяжёлое предчувствие бури повисло в воздухе. Я понимала: медлить нельзя. Подготовка «травяной бомбы» требовала предельной точности, и я сразу направилась к себе. Сбросив платье, я переоделась в удобный облегающий костюм и накинула глубокую чёрную мантию – идеальный камуфляж для ночных вылазок. Мой путь лежал к старым, почти забытым болотам. Стоило мне выйти за порог, как меня поглотил древний, непроходимый лес. Деревья здесь стояли так плотно, а их кроны были настолько густыми, что за этой живой стеной совершенно не было видно заката – лишь густеющие тени. Я долго бродила среди коварных топей, отыскивая редкие, пахучие травы, которые станут сердцем нашего взрывного состава. Только когда мешочек на поясе отяжелел от нужных кореньев, я повернула назад. Вернувшись, я смыла с себя болотную грязь, переоделась и с тяжелым сердцем направилась на ужин, где тишина обещала быть не менее напряженной, чем недавние крики.
Едва я ступила на нижнюю ступеньку лестницы, как меня захлестнула волна чужой ярости. Голоса внизу не просто спорили – они рвали тишину в клочья.
– Алара, признай очевидное: твоя дочь абсолютно бесполезна! – голос Амараны, пропитанный ядом, эхом разлетался по холлу. – Она – слабое звено, которое планомерно уничтожает всё, что мы строили годами. Один её неверный шаг – и наши планы превратились в прах.
– Это не так, – в голосе матери прорезались властные, грозные нотки, но в них слышалась натянутая струна. – Она ещё может принести пользу ковену.
– Давай начистоту! – Амарана почти рычала, и я буквально видела, как вокруг неё сгущается тёмная энергия. – Мы отправили её в самое сердце врага с миссией, от которой зависели наши жизни. Наша свобода. И что в итоге? Она не просто провалилась – она подставила под удар каждую из нас! Она привела смерть к нашему порогу! Что, если они узнают, кто она?
Наступила секундная тишина, а затем я услышала тихий, надломленный голос матери, в котором сквозило ледяное разочарование: – Она ещё слишком глупа … и безнадёжно неопытна.
Эти слова обожгли меня сильнее любого проклятия. Громко откашлявшись, я вышла из тени, заставив их обеих вздрогнуть и обернуться. Мой взгляд встретился с глазами матери, но я быстро перевела его на верховную ведьму.
– Прошу прощения, что прерываю вашу столь содержательную дискуссию, – мой голос сорвался на угрожающий рык. – Но я уже в том возрасте, когда способна сама нести ответственность за свои поступки. Если у вас есть претензии ко мне, Амарана, высказывайте их мне в лицо, а не моей матери.
Амарана медленно обвела меня взглядом, в котором читалось бесконечное презрение.
– Что ж, Таллин, если ты так жаждешь правды, я повторю её тебе: ты безнадёжна. В тебе нет ни капли той силы и хитрости, что нужны истинной королеве. Ты – досадная ошибка в нашем сценарии. Позор клана.
Я почувствовала, как внутри закипает первобытная злость. Я сделала шаг вперёд, и мой голос прозвучал тише, но гораздо опаснее: – Может быть, вы и правы. Я могу быть бездарной в ваших глазах. Но запомните одно: если я не надену эту корону, то и короля у этого государства не будет. Я уничтожу всё, прежде чем вы успеете наложить на него свои руки. Фыркнув от ярости, я оставила их стоять в оцепенении, чувствуя, как за моей спиной разгорается новый пожар. Аппетит исчез бесследно, вытесненный горьким привкусом унижения.
Оставив ведьм переваривать мою дерзость, я почти бегом поднялась к себе и, не зажигая огня, рухнула на кровать. В комнате царил полумрак, но в моей голове бушевал настоящий шторм. Я чувствовала, как злость, словно раскалённый свинец, разливается по венам. Перед глазами стояло лицо Алана – чёртов Алан! Это из-за него всё пошло прахом. Его холодность, его игнорирование … он стал тем камнем, о который разбилось моё будущее, и теперь из-за него меня мешают с грязью в собственном доме.
– Они ещё будут умолять меня, – прошептала я в пустоту, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони. – Они думают, что я – бесполезная пешка? Они ещё не знают, на что способна загнанная в угол ведьма.
Мысли метались от жажды мести к ледяному расчёту. Обида на мать и презрение Амараны сплелись в одно ядовитое желание. Если мир, который они строили, не примет меня как королеву, значит, этого мира не должно существовать вовсе.
– Я уничтожу Донброес! Сравняю с землёй! – эта клятва прозвучала тише вздоха, но в ней было больше магии, чем во всех заклинаниях ковена. – Раз и навсегда. Я сотру это королевство с лица земли, и пусть оно станет моим прощальным костром. Если мне не суждено править этим местом, я стану его погибелью.
глава 4
Каталина
Я замерла перед зеркалом на дверце шкафа, пытаясь разглядеть в отражении ту, кем я становлюсь. Комната уже наполнилась мягким утренним светом, который просачивался сквозь тонкую ткань штор и рассыпался по полу ломаными золотистыми узорами. Мои пальцы то и дело поправляли юбку, разглаживая несуществующие складки, но внутреннее недовольство не проходило. Я хмурилась, вглядываясь в детали: всё казалось правильным, но в то же время – чужим. Чего-то не хватало для финального штриха.