Кэти Ди – Полукровка: Последняя из рода "Зов Крови" (страница 5)

– Очнулась? – его голос, низкий и вибрирующий, разрезал тишину, когда он сделал уверенный шаг в комнату.

– Рой … – я попыталась произнести его имя, но оно надломилось. Слова превратились в камни, которые было невозможно вытолкнуть из пересохшего горла.

Он подошёл вплотную. Его рука, тёплая и сухая, обхватила моё запястье. Пока он нащупывал пульс, я почти перестала дышать, заворожённо наблюдая за ним. Рой не смотрел на меня – его брови были сосредоточенно сдвинуты к переносице, он словно вёл внутренний подсчёт каждого удара моего сердца. Затем он поднял взгляд. Его лицо оказалось так близко, что я почувствовала кожей его дыхание. Сердце, которое он только что проверял, предательски пустилось вскачь – и это был не страх, а какое-то новое, пугающее волнение, от которого кружилась голова. Словно наша нить натянулась.

– Как чувствуешь себя? – в его интонации промелькнуло нечто непривычное. Неужели это … тревога? Настоящее беспокойство за меня?

– Нормально, – выдохнула я почти в самые его губы, не в силах отстраниться.

Мгновение он всматривался в мои глаза, словно искал там ответ на вопрос, который не решался задать, но потом внезапно, почти грубо, отпрянул. Его черты мгновенно окаменели, маска безразличия снова скрыла все чувства, будто он захлопнул перед моим носом тяжелую дверь.

– Раз чувствуешь себя нормально, значит, сможешь ответить на мои вопросы, – отрезал он, скрестив руки на груди. В его позе теперь сквозило лишь холодное недовольство. С резким, металлическим скрежетом Рой придвинул стул вплотную к моей кровати. Он сел, по-хозяйски закинув ногу на ногу, всем своим видом демонстрируя власть над ситуацией.

Я чувствовала себя уязвимой в этой огромной постели, но, подавляя тошноту и слабость, заставила себя выпрямиться. Я сложила руки на коленях, стараясь унять дрожь в пальцах – мне отчаянно хотелось сохранить хотя бы видимость достоинства и силы, которых внутри почти не осталось.

– О чём ты хочешь спросить? – я попыталась вложить в голос нотку недоумения, но он прозвучал хрипло. Сердце в это время испуганной птицей билось о рёбра, грозя выдать мой страх.

– Давно это у тебя? – Рой не тратил времени на предисловия. Его взгляд был прямым и тяжёлым, как удар; он не оставлял мне пространства для манёвра или привычного уклонения от ответа.

– Больше года … – прошептала я. Признание сорвалось с губ само собой, прежде чем я успела выстроить в голове хоть сколько-нибудь правдоподобную ложь. Я тут же опустила голову, не в силах больше выносить тяжесть его глаз.

Он издал шумный, рваный выдох и резко откинулся на спинку стула. Я видела краем глаза, как он с силой провёл ладонью по лицу, словно этот жест мог помочь ему сбросить груз внезапно обрушившейся правды или стереть мои слова из реальности. Наступила тишина. Она была не пустой – она была густой, вязкой, почти осязаемой, будто воздух в комнате превратился в свинец. Рой молчал мучительно долго, буквально сверля меня взглядом, от которого невозможно было укрыться. Он продолжал сидеть в своей расслабленной позе, но я заметила, как его пальцы судорожно вцепились в подлокотник, выдавая бурю внутри.

– Почему не сказала раньше? – этот вопрос повис в воздухе, как предгрозовое марево.

В голосе Роя я, вопреки собственным страхам, не почувствовала ожидаемой вспышки ярости. Вместо неё по комнате разлилась едкая горечь – глубокое, почти физически ощутимое недоумение, смешанное с острым разочарованием. Он смотрел на меня так, словно я не просто утаила опасный секрет, а совершила предательство чего-то невидимого, но бесконечно важного, чего я сама ещё не успела осознать.

Я с трудом сглотнула, чувствуя, как горло сковывает спазм. Слова застряли где-то в груди, превратившись в бесформенный ком. Как подобрать правильные фразы? Как описать тот первобытный, всепоглощающий ужас, который заставлял меня молчать все эти месяцы?

– Боялась, – выдохнула я едва слышно, наконец заставив себя поднять на него взгляд. – Боялась, что от меня отрекутся … все. Я и сама не знаю, что это за сила. Она просыпалась редко, каждый раз иначе, пугая меня своей непредсказуемостью.

Рой медленно выпрямился, его плечи напряглись, будто он только сейчас в полной мере осознал масштаб моего заблуждения.

– Я маг, Каталина, – отчеканил он сурово, впиваясь взглядом в мои глаза. – С чего бы мне или кому-то из моего окружения отрекаться от тебя из-за силы? Или дело в Люке? Ты боялась, что он узнает правду и возненавидит тебя так же яростно, как ненавидит всех остальных одарённых? – последние слова он бросил с неприкрытым презрением, и в глубине его зрачков на миг вспыхнуло нечто неуловимое – то ли острое раздражение, то ли всё та же горькая обида.

– Не смей говорить о нём в таком тоне! – вспыхнула я.

Ярость, жаркая и неудержимая, мгновенно вытеснила слабость. Внутри меня словно детонировала искра, и я, забыв о недавнем бессилии, рывком вскочила с постели. Воздух в комнате в одно мгновение уплотнился, стал густым, а по стенам, вопреки зашторенным окнам, зазмеились призрачные синеватые всполохи моей проснувшейся силы.

– Ты ничего о нём не знаешь! – прошипела я.

Рой даже не вздрогнул. Он остался сидеть в той же позе, лишь слегка прищурился, фиксируя каждое моё движение с пугающей точностью исследователя. Его глаза начали стремительно темнеть, наливаясь чернотой, в которой теперь читалась лишь холодная, предельная сосредоточенность хищника, встретившего достойного противника.

– Так вот оно что ... – произнёс он тихо, почти про себя, с огорчением.

– Почему ты злишься, Рой? – кипела я от ярости. – Потому что я не сказала тебе? Или потому что это из-за него? Сам-то ты много чего рассказываешь? Почему тебя вообще волнует, из-за кого это? Что тебе вечно от меня надо? – вскипела я не на шутку.

– Ты не знаешь, о чём спрашиваешь, – вскочил он с той же яростью, что даже стул упал. – Ты копила силу, сдерживала её всё это время, – его голос сорвался на крик. – Ты спалила пол-леса, и я не знаю, как ты там оказалась, но это могло произойти в стенах дворца, Каталина! – прорычал он моё имя. – Ты могла убить всех, живущих в этом доме. И ради чего? Ради того, чтобы Люк не смог тебя возненавидеть?

– Уходи! – только и крикнула я ему. Мой голос сорвался на визг, и по комнате прокатилась волна дрожи: подсвечники на столе задребезжали, а в углу что-то с тихим звоном разбилось.

Рой поднял стул и молча вышел из комнаты, так ни чего мне и не сказав. Я тяжело дышала, а после упала на колени, хватаясь за голову.

– Он прав, – подумала я, закрывая глаза. – Я должна была сказать. Смогла бы я себе простить смерть окружающих, и дорогих мне людей?

Ещё какое-то время я сидела на полу у кровати и прокручивала происходящее.

«Я была в комнате и резко оказалась в лесу. Получается, я могу перемещаться, как Рой? Или это опять мимолётный всплеск?»

«Кто я, чёрт возьми?» – ударила я кулаками по полу, и следом от них побежали ораньжево-голубые искры.

Спустя время решила навестить Кэя. Будет глупо оставить его без внимания. Я зашла к нему в комнату. Он лежал без рубашки, в одних штанах, на его груди красовалась большая повязка, которая скрывала половину туловища.

– Мышонок Лин, – улыбнулся он мне и попытался сесть.

Быстрыми шагами я подошла к постели и помогла ему.

– Вообще, тебе лучше лежать, – осмотрела я его с ног до головы. – Как ты себя чувствуешь?

– Я бодрячком, – показал он бицепс на своей свободной руке. – Мы их всех разнесли … – с восторгом заключил он, после чего посмотрел на меня и запнулся. – Чёрт, прости, – опустил он глаза. – Как ты? – в его голосе прозвучало беспокойство. – Я знаю, что ты злишься на него, но он пытался. Мы пытались …

– Знаю, знаю, Кэй. Я … Я не злюсь. Просто … – села я на край кровати и свесила голову. – Я должна извиниться перед Роем, я понимаю. Просто пока не готова. – Где Эмбер? – вдруг отвлеклась я от темы.

– Ох, эта прекрасная девчонка не даёт мне покоя, – растянулся он в счастливой улыбке. – Она превратила меня в мумию, – ткнул он пальцем на повязку.

– Да, Эмбер умеет залечивать раны, – рассмеялась я. – Однажды в воспитательном доме меня … – запнулась я и заломила пальцы до побеления, – в общем, она неделю мазала мне вонючие мази, – хихикнула я, переведя на него весёлый взгляд, и поморщила нос.

Кэй разразился хохотом, после чего его скрючило от боли.

– Ой, прости, – тут же подскочила я с кровати и помогла ему снова лечь. – Ты лучше отдыхай, ладно? Если будет что-то нужно, пусть служанка меня найдёт.

– Спасибо, мышонок Лин, – подмигнул он мне. – И да, Лин, – остановил он меня у выхода. – Я сочувствую вашей утрате, – его глаза выражали печаль. Кивнув ему, я вышла за дверь.

Из-за своих спутанных мыслей я направилась в сад. Я хотела побыть одна. Тишина меня успокаивала. Холодный ветер остужал голову, но неожиданно ко мне подсела …

– Ваше величество! – подскочила я с лавочки.

– Успокойся, дитя, присядь, – указала королева Элиза на лавочку. – Присядь. Как ты себя чувствуешь?

– Я … Спасибо , всё хорошо. Простите, я пропустила так много времени. Ваш сад … – тараторила я, чувствуя вину.

Она молча положила мне ладонь на колено и тем самым успокоила мой поток слов.

– Ты молодец, Лина, – посмотрела она на меня. – Ты сделала так много, что я очень рада. Благодаря тебе моя болезнь отступает.