Кэти Ди – Полукровка: Последняя из рода "Зов Крови" (страница 16)

– Ты выглядишь просто ослепительно в этом наряде, Каталина, – произнёс он, и в его голосе проскользнула плохо скрытая горечь.

Она вежливо поблагодарила его, стараясь сохранять невозмутимость, но Алан не собирался отступать. Его глаза сузились, когда он перевёл взгляд с неё на меня, словно пытаясь разгадать тайну нашего одновременного появления.

– И всё же, – добавил он с притворной легкостью, в которой отчетливо слышался яд, – не могу не поинтересоваться: как же так вышло, что сегодня вы решили почтить нас своим присутствием именно вместе? Насколько я помню, вы не очень ладите.

В зале на мгновение повисла тишина. Король и королева замерли с кубками в руках, а Кэй и Эмбер обменялись быстрыми взглядами, предвкушая мой ответ. Я чувствовал, как Каталина рядом со мной едва заметно напряглась.

– Алан, с чего ты взял, что мы неладим? – она вскинула брови, и в её голосе прозвучало неподдельное изумление, которое окончательно сбило брата с толку.

За столом воцарилась тишина. Король заинтересованно приподнял бровь, а я едва сдержал победную усмешку, любуясь тем, как ловко «Ромашка» парирует его выпад.

– Согласна, поначалу между нами случались … досадные недопонимания, – она на мгновение замялась, и в этом коротком молчании мне почудился отблеск того самого поцелуя в коридоре. – Но всё это в прошлом. Сейчас мы прекрасно общаемся. Рой вкладывает все силы в моё обучение, и я безмерно признательна ему за терпение и помощь.

Её слова о «признательности» и «прекрасном общении» прозвучали для Алана хуже любого проклятия. Он рассчитывал на искру конфликта, на холод между нами. Я чувствовал, как Каталина слегка расслабилась, а Алан, напротив, ещё сильнее вцепился в свой кубок, не в силах скрыть, как сильно его задевает эта её внезапная «благодарность» в мой адрес.

– Может быть, ты всё-таки ещё раз всё обдумаешь и останешься здесь, с нами? – голос Алана дрогнул, в нём промелькнула почти умоляющая нотка. – Скоро во дворец прибудет Блэйз, один из сильнейших мастеров пламени. Он как никто другой поможет тебе усмирить магию огня, сделать её твоим послушным оружием. Он подался вперёд, игнорируя тяжёлый взгляд отца-короля.

– А твоя молния? Я почти уверен, что ты, как и моя матушка, – стихийница природы. Она обладает уникальным даром и с радостью поможет тебе обуздать эту первобытную мощь. Наш род, Каталина, справляется с обучением редких талантов ничуть не хуже, чем семья Роя. Тебе не обязательно уезжать так далеко.

В зале воцарилась звенящая тишина. Алан открыто бросил мне вызов, подвергнув сомнению мою компетентность как наставника и значимость моей семьи. Королева-мать мягко коснулась рукава сына, пытаясь урезонить его пыл, но он не сводил глаз с Каталины, ожидая, что её поманит перспектива обучаться у признанных мастеров его крови.

Я почувствовал, как внутри меня закипает холодная ярость. Брат бил по самому больному – по её страху перед собственной силой. Я медленно отставил кубок и посмотрел на Каталину, гадая, дрогнет ли она перед этим заманчивым предложением остаться в тепле и безопасности знакомого дворца.

– Это по-настоящему лестное предложение, Алан. Мне искренне приятно, что ты так заботишься о моём благополучии, – произнесла она, и в её голосе послышалась мягкая печаль. – Но мой отъезд продиктован не только желанием обуздать стихию или найти лучших учителей. – В первую очередь я еду ради Эмбер. Мы дали друг другу обещание, что будем всегда идти по жизни плечом к плечу, и я не намерена его нарушать. По правде говоря, – она обвела взглядом присутствующих, задержавшись на побледневшем принце, – я и в этот дворец приехала исключительно из-за неё. Как бы горько или неприятно это ни звучало для остальных, моя преданность подруге превыше любых просьб окружающих.

За столом воцарилась тяжёлое молчание. Алан выглядел так, будто его ударили наотмашь – прямо в сердце. Он предлагал ей величие, защиту своего рода и лучших мастеров, но она предпочла простую человеческую привязанность и путь, который лежал в стороне от его трона.

Я едва заметно улыбнулся, глядя в свою тарелку. Каталина только что расставила приоритеты так чётко, что даже король не нашелся бы, что возразить. Она уезжала не «от него» и не «к магии» – она уезжала «своим путём», и этот путь, к моему торжеству, пролегал через мои земли.

– Алан, я прекрасно понимаю истинную причину, по которой ты пытаешься меня удержать, – начала она, и в её голосе прозвучала искренняя печаль. – И мне правда жаль, что всё сложилось именно так. Я ещё раз прошу у тебя прощения за боль, которую причиняю, но былого уже не вернуть. Прошлого больше нет, и мы не можем построить на его руинах то, чего я не чувствую.

Она перевела взгляд на короля, который наблюдал за этой сценой с непроницаемым лицом.

– Твой отец прав, Алан. Тебе, как будущему правителю этой страны, нужна достойная пара. Женщина, которая разделит с тобой бремя власти и отдаст тебе всё своё сердце без остатка. Я не могу стать этой женщиной, и оставаться здесь было бы ложью и по отношению к тебе, и по отношению к самой себе.

Алан сидел неподвижно, словно громом пораженный. Эти слова о «достойной паре» и «будущем правителе» окончательно возвели между ними стену: она видела в нём принца, долг и политику, но не того, с кем хотела бы разделить жизнь.

Брат был раздавлен – не моей силой, а её вежливым, бесповоротным отказом. Теперь его путь лежал к трону в одиночестве.

Остаток ужина погрузился в вязкую, почти осязаемую тишину. Слышен был лишь мерный звон столовых приборов о фарфор – каждый звук казался неоправданно громким в этом вакууме невысказанных слов.

Первыми, сохраняя королевское достоинство, поднялись король и королева. Короткими кивками попрощались с присутствующими, их лица оставались непроницаемыми, хотя в глазах матери Алана читалась затаённая грусть за сына. Вслед за ними, отодвинув стул с сухим скрипом, встал и сам принц.

К моему удивлению, в его движениях больше не было резкости или злобы. Алан замер перед Каталиной и, встретившись с ней взглядом, медленно и благородно склонился в глубоком поклоне. На его губах заиграла странная, печальная, но удивительно тёплая улыбка – в ней не было вызова, лишь горькое принятие неизбежного.

Не проронив ни слова, он развернулся и твердым шагом направился к выходу, оставляя за собой шлейф несбывшихся надежд. Я смотрел ему в спину, и на мгновение торжество в моей душе сменилось чем-то похожим на уважение. Он уходил проигравшим, но уходил достойно.

Мы остались в зале почти одни. Я чувствовал, как Каталина рядом со мной глубоко и облегчённо выдохнула, словно с её плеч только что сняли непосильный груз. Завтрашний путь в неизвестность теперь казался не бегством, а началом чего-то по-настоящему нового.

Эмбер, до этого момента старавшаяся казаться незаметной, с заговорщицким видом высунулась из-за широкого плеча Кэя. На её лице играла та самая язвительная улыбка, которая не предвещала ничего доброго.

– Ого! Значит, теперь вы официально ходите парой? – протянула она, стреляя глазками то в мою сторону, то в сторону Каталины.

Кэй тут же подхватил подачу своей пассии, довольно кивая и складывая руки на груди. Его вид так и говорил: «Я же знал!».

– Именно! Как бы это поточнее выразиться … Вы теперь «мы», да? Ну, знаете, пара? Влюбленные голубки?

Каталина среагировала мгновенно. Она едва не подпрыгнула на месте, и её возмущённый вскрик эхом отразился от сводов зала: – Конечно же, нет! Что за глупости вы несёте? Она резко отстранилась от меня, хотя щёки её предательски запылали густым румянцем.

– Разве мы не можем просто спуститься на ужин вместе? Это же элементарная вежливость! Тем более, мы живём на одном этаже, нам буквально по пути, – она затараторила, пытаясь придать своим словам вес логики.

Поняв, что оправдания звучат слабовато, Ромашка тут же перешла в контрнаступление, решив, что лучшая защита – это нападение.

– А вот что касается вас двоих … – она прищурилась, переводя на них испепеляющий, но всё ещё лукавый взгляд. – О вас-то что можно сказать? Кажется, у кого-то сегодня были очень интенсивные «уроки языкознания»?

Я лишь откинулся на спинку стула, скрестив руки, и с нескрываемым удовольствием наблюдал, как инициатива переходит из рук в руки. Момент триумфа над братом сменился уютной, живой перепалкой с друзьями, и в этом хаосе я чувствовал себя на удивление правильно.

– О, Каталина абсолютно права, – я бросил на Кэя многозначительный взгляд, от которого тот сразу перестал улыбаться. – Кэй, я ведь правильно помню, что ты просил дополнительные часы для «медитаций в тишине»? Теперь я понимаю, что под «тишиной» ты подразумевал отсутствие лишних свидетелей ваших прогулок по саду.

Эмбер попыталась что-то возразить, но я лишь ехидно приподнял бровь, не давая ей вставить ни слова.

– А твоя внезапная любовь к библиотеке, Эмбер? – продолжил я, входя во вкус. – Каталина говорит, вы изучали там редкие свитки. Интересно, на какой полке теперь лежат те, что вы так усердно «листали» в обнимку за стеллажами истории магии? По-моему, там был раздел «Великие союзы», нет?

Кэй густо покраснел, а Эмбер окончательно спряталась за его плечо, лишившись своего язвительного запала. Каталина победно скрестила руки на груди, явно довольная тем, как быстро мы перевели стрелки.