Кэти Ди – Полукровка: Последняя из рода "Зов Крови" (страница 15)

– Я же тебе говорю, это полная глупость! – донесся до нас обрывок эмоционального спора.

– Почему сразу глупость? Я уже всё решил, и точка!

– Это … это просто немыслимо, я не знаю, как …

– Эй, вы двое! О чём такой спор? – Каталина бесцеремонно перебила их, спасая ситуацию и скрывая наше собственное двусмысленное положение.

Друзья тут же замерли, словно наткнулись на невидимую стену. Эмбер, едва заметив моё присутствие, снова залилась пунцовой краской и отвела взгляд. Кэй же, оценив мою позу на полу, понимающе усмехнулся:

– Что, Лин, неужели ты всё-таки наподдала мастеру? Решила сбить с него спесь?

Каталина обернулась ко мне, забавно нахмурив брови.

– Не совсем так. Твой учитель, он … – она на мгновение замялась, склонив голову набок, будто подбирая подходящее слово, но затем просто махнула рукой: – В общем, не берите в голову. Обычные причуды Роя.

Она хитро прищурилась, переводя взгляд обратно на нашу парочку, явно намереваясь вывести их на чистую воду: – А вы-то сами чем таким интересным занимались, что спорите до хрипоты?

Я резво поднялся на ноги, не в силах сдержать смех. Кэй и Эмбер выглядели настолько нелепо, старательно изучая узор на полу от смущения, что скрывать очевидное было уже бессмысленно.

– Да бросьте вы изображать святую невинность, – улыбнулась Каталина. – Будто никто раньше об этом не догадывался.

– Что значит «раньше»? – теперь пришла моя очередь удивляться.

– Рой, я тебе просто подыграла, ясно? – она пожала плечами с самым невозмутимым видом. – На самом деле я застукала их ещё на прошлой неделе в библиотеке, за стеллажами с древними свитками. Ох, и «редкие экземпляры» они там изучали …

Кэй и Эмбер, казалось, готовы были провалиться сквозь землю.

– Ладно, вы тут разбирайтесь, а я бы хотела принять душ, – добавила она и, не дожидаясь ответа, вышла из зала своей легкой, летящей походкой, оставив нас переваривать новости.

– Серьёзно? На прошлой неделе? – я картинно цокнул языком, изображая глубочайшую обиду. – А мне вы, значит, не доверяли? Ну и скрытные же вы личности, честное слово. Я покачал головой и, оставив влюбленных наедине с их секретами, отправился вслед за Каталиной, чувствуя, что этот вечер преподнесёт ещё немало сюрпризов.

Не желая полагаться на случай, я лично проконтролировал последние приготовления к отъезду. Проверил состояние лошадей, убедился в надежности кареты для наших дам. Оставил распоряжение для сопровождающих солдат. Оставив суету позади, я успел освежиться и сменить одежду на более подобающий внешний вид.

Чтобы не терять времени, я решил срезать путь к обеденному залу через узкие коридоры, которыми обычно пользовались только служанки.

– И часто ты выбираешь такие маршруты? – негромко окликнул я впереди идущую фигуру, едва узнав её в полумраке. Меня искренне сбило с толку то, что Каталина вообще знает об этих потайных ходах.

– Чёрт! Рой, ты меня до смерти напугал, – она вздрогнула всем телом и резко затормозила, прижав руку к сердцу.

– Ты снова ругаешься? – я изогнул бровь в притворном неодобрении, медленно сокращая между нами расстояние. – Где же твои манеры, Ромашка?

– Тебе определенно послышалось, – она небрежно махнула рукой и, не дожидаясь моих комментариев, продолжила свой путь.

Я невольно замер, оглядывая её с ног до головы. В последнее время она всё чаще отдавала предпочтение платьям, и этот новый стиль сводил меня с ума. Сегодня на ней было короткое кружевное платье, которое выгодно подчеркивало её фигуру, и чёрные туфли на каблуках, делавшие её походку особенно притягательной. Её бёдра мерно покачивались в такт шагам, и в какой-то момент моё сердце просто пропустило удар. В один миг я оказалася перед ней, от чего она вздрогнула.

– Прекрати … Перестань так делать, – выдохнула она, но в её голосе не было прежней твёрдости, лишь слабая попытка защититься от того электричества, что искрило между нами.

Я не отступил. Напротив, шагнул ещё ближе, сокращая последнее пространство. Моя рука по-хозяйски легла ей на талию, властно прижимая её к этой холодной, шершавой каменной стене, а другой я упёрся в кладку прямо над её головой, отрезая все пути к отступлению.

– Рой … ты чего? – её голос сорвался на томный, едва слышный шёпот. Она смотрела мне прямо в глаза, и в этом взгляде смешивались испуг и безотчётное влечение.

– Ты сегодня выглядишь просто … ошеломляюще, – прошептал я, почти касаясь её губ своими.

Я чувствовал, как её взгляд медленно, словно изучая, скользнул вниз – туда, где под тонкой тканью рубашки бешено колотилось моё сердце. Каталина осторожно, почти невесомо положила ладонь мне на грудь, чувствуя каждый мой рваный вдох.

– Ты выглядишь ничуть не хуже, – эхом отозвалась она, и её признание обожгло меня сильнее любого заклинания.

Я склонился ещё ниже, вдыхая аромат её кожи, но в последний момент какая-то невидимая преграда заставила меня замереть. Я боялся напугать её своим напором, боялся, что всё это – лишь плод моего воображения. Что, если та ночь на балу была случайностью, вызванной хмельным вином и блеском огней? Что, если я для неё – лишь наставник, от которого она не может сбежать?

Я зажмурился и, тяжело вздохнув, прижался своим лбом к её лбу, пытаясь усмирить бурю внутри.

– Прости, я не должен был … – начал я, намереваясь отстраниться.

Но Каталина не дала мне договорить. В следующее мгновение она сама подалась вперед, решительно сминая мои губы своими. Она прижалась ко мне всем телом, ища опоры и тепла. Мой самоконтроль рухнул в ту же секунду. Я крепко обхватил её, буквально вжимая в стену, и наш поцелуй превратился в нечто стихийное, жадное и отчаянное. Это не было нежным касанием – это была страсть, копившаяся месяцами, голод, который мы оба так долго и старательно отрицали.

Тишину коридора разрывало лишь наше прерывистое дыхание и шорох одежды. Поцелуй становился всё неистовее, перерастая в ту самую первобытную жажду, которую невозможно утолить. Я сминал её в своих объятиях, чувствуя каждый изгиб её тела, словно пытался запечатлеть это ощущение в самой своей сути. Каталина отвечала с той же отчаянной страстью, её пальцы запутались в моих волосах, притягивая меня ещё ближе, если это вообще было возможно. В этом хаосе чувств не осталось места сомнениям – только она, я и пульсирующее между нами электричество.

Когда воздуха начало катастрофически не хватать, мы неохотно, сантиметр за сантиметром, начали отстраняться друг от друга. Наши лбы всё ещё соприкасались, а губы горели от недавнего напора. Каталина подняла на меня глаза – в них больше не было тени растерянности или страха. Она улыбнулась мне той самой открытой, искренней и по-настоящему счастливой улыбкой, от которой в моей груди окончательно потеплело. Не говоря ни слова, она поймала мою ладонь и крепко переплела свои пальцы с моими. Этот жест единства значил сейчас больше, чем любые клятвы.

– Идём, – тихо шепнула она, увлекая меня за собой.

Я покорно последовал за ней в сторону обеденного зала, ведомый её уверенным шагом. Теперь, когда её пальцы были крепко переплетены с моими, во мне окончательно вырисовывалось решение, которое я подсознательно принял уже давно. Каталина могла думать, что это лишь мимолетный порыв, но для меня всё изменилось бесповоротно. Я чувствовал её пульс под своей кожей и понимал: я больше не готов делить её ни с кем. Ни с братом, чьи притязания теперь казались мне почти святотатством, ни с тенями прошлого, ни с самой судьбой. Она могла ещё не осознавать этого, могла считать себя свободной в своём выборе, но в глубине души я уже поставил на ней своё невидимое клеймо.

Мы приближались к ярко освещенным дверям зала, за которыми нас ждали любопытные взгляды и скрытая враждебность Алана.

Прямо у дверей обеденного зала Каталина мягко разняла наши переплетенные пальцы – жест, который на мгновение отозвался во мне холодком потери, но тут же сменился иным, более глубоким чувством. Она быстрым, грациозным движением поправила выбившиеся пряди волос, стирая последние следы нашей недавней близости в тени коридора. А затем, с лукавым и уверенным видом, она подхватила меня под локоть, буквально затягивая в ярко освещенный зал под прицел чужих глаз.

Как только мы переступили порог, гул голосов в зале мгновенно стих. К моему удивлению, король и королева уже были за столом. Они сидели во главе стола, обменялись красноречивыми взглядами и одарили нас едва заметными, но вполне отчётливыми одобрительными улыбками.

– Приносим свои извинения, мы немного задержались, – поклонился я в их сторону, а Каталина сделала реверанс. Но стоило мне перевести взгляд на Алана, как внутри шевельнулось холодное торжество. Брат буквально изменился в лице: краска отхлынула от его щёк, уступая место мёртвенной бледности, а в расширившихся от шока глазах застыло неверие. Её рука на моём локте стала для него наглядным подтверждением его окончательного поражения. В то же время Эмбер и Кэй, сидевшие чуть поодаль, даже не пытались скрыть своего веселья. Они переглядывались с лукавыми улыбками.

Ужин проходил в атмосфере торжественной важности. Король и королева, восседая во главе стола, не скупились на напутственные слова, их голоса звучали весомо и искренне. Они вновь выразили глубокую признательность за ту неоценимую помощь, которую мы оказывали королевству на протяжении всех этих месяцев. Прощание не было окончательным: они тепло добавили, что двери дворца снова откроются для нас, как только Каталина полностью освоит свою стихию и подчинит магию своей воле. Однако идиллия длилась недолго. Алан, чей взгляд всё это время был прикован к Каталине, наконец нарушил своё напряженное молчание.