Кэти Ди – Мята и краски (страница 9)

Я молил всех богов, чтобы не начал нести во сне всякую чушь или, что еще хуже, не захрапел как старый дизельный мотор.

Когда она меня разбудила, я нацепил свою самую невозмутимую маску, мол, просто утомился ждать, пока она возится с иголкой. На самом деле меня «вырубило» совсем не от усталости.

Я просто ловил кайф. Расслаблялся от этой тупой, ритмичной боли и её жаркого дыхания, которое то и дело мазком касалось моей кожи. Я закрыл глаза, прокручивая в голове тот момент, когда впервые увидел её и... просто отрубился.

Идиот, не иначе.

Проспал свой единственный шанс на нормальный разговор.

Когда её пальцы коснулись моего плеча, приводя в чувство, я готов был проклясть свою выдержку.

— Готово? — я выдавил из себя голос, стараясь, чтобы он звучал максимально равнодушно, хотя внутри всё вибрировало от её близости.

Я сел, чувствуя, как кожа на спине стянута пленкой, и поймал её взгляд в зеркале. Она смотрела на меня — серьезная, немного уставшая, в этом своем коротком топе, который не оставлял места для воображения.

— Работа закончена, — сухо ответила она. — Надеюсь, феникс принесет вам удачу в вашей «сфере».

Я усмехнулся про себя. Она даже не представляет, какую удачу она мне уже принесла, просто дотронувшись до меня."

++++

Я видела, как он на мгновение замер, проснувшись. В его взгляде промелькнуло нечто похожее на мальчишеское замешательство, но он тут же взял себя в руки, возвращая лицу маску непроницаемого спокойствия. Ему было неловко — я чувствовала это кожей, но тактично промолчала. В конце концов, сон под машинкой — лучший комплимент мастеру. Это значит, тебе доверяют.

Пока он надевал футболку, осторожно расправляя ткань поверх свежей пленки, в студии повисла звенящая тишина. Я уже начала прибирать столик, когда он вдруг заговорил, внимательно рассматривая мою правую руку.

— А что обозначает твоя татуировка? — он кивнул на мой рукав.

В ярком свете лампы мой «рукав» выглядел особенно контрастно. Плотное переплетение ветвистых роз с шипами, изящные музыкальные ноты, теряющиеся в листве, и огромная змея, которая мощными кольцами обвивала руку от самого запястья до плеча, скрываясь под лямкой топа.

— Жизнь, — только и сказала я, не вдаваясь в подробности о том, сколько боли и красоты вплетено в этот рисунок.

Он ничего не ответил. Лишь едва заметно улыбнулся самым уголком губ — эта полуулыбка на его жестком лице выглядела странно притягательно. А затем он просто развернулся и ушел. Никаких дежурных «до свидания», никаких прощаний. Просто закрыл за собой дверь, оставив после себя запах мяты и какое-то странное послевкусие в воздухе.

Я осталась одна в пустой студии. Усталость накрыла меня тяжелой бетонной плитой. Сил не было даже на то, чтобы злиться на Камилу. Кое-как заперев салон, я вышла на ночную парковку.

Мой байк ждал меня, блестя хромом под светом одинокого фонаря. Я оседлала своего железного коня, чувствуя, как прохладное сиденье и тяжесть шлема немного приводят в чувство. Рык двигателя разорвал ночную тишину, и я сорвалась с места, ввинчиваясь в пустые улицы спящего города.

глава 3 «Воспоминание»

Дима

Мой клуб — это не просто бизнес, это моя личная империя, скрытая от посторонних глаз за тяжелыми дубовыми дверями и золоченым логотипом.

Здесь, в «Элизиуме», всё подчинено моим правилам. Но иногда мне чертовски надоедает сидеть в кожаном кресле кабинета, наблюдая за гостями через мониторы. Тогда я надеваю простую черную рубашку, закатываю рукава и встаю за барную стойку, подменяя кого-то из ребят.

Мне нравится эта роль: из-за стойки мир выглядит честнее, а люди — уязвимее.

В тот вечер я не планировал задерживаться, но стоило мне поднять взгляд на вошедшую компанию, как всё остальное перестало существовать.

Кира.

Тогда я еще не знал её имени, но я видел её энергию — она буквально искрила. Это был её день рождения, и она выглядела чертовски сексуально в том облегающем платье, которое при каждом её движении дразнило моё воображение.

Она была эпицентром этого хаоса: смех, громкие тосты, сумасшедшие танцы. Я сразу сделал им щедрую скидку — просто потому, что не мог отвести от неё глаз.

Весь вечер я наблюдал за ней. Она пила текилу, морщилась и тут же заливисто смеялась, отбрасывая голову назад. В воздухе вокруг неё витал аромат, который въелся мне в память: сладкая, тягучая ваниль, переплетенная с нежной свежестью пионов. Этот запах преследовал меня у стойки, даже когда она уходила танцевать.

Рядом с ней постоянно крутился какой-то парень — кажется, один из тех студентов-мажоров. Он всё время пытался приобнять её, шептал что-то на ухо, и я уже почти записал её в категорию «занятых», чувствуя, как внутри закипает глухая ревность. Но когда этот придурок решил, что настал момент для триумфа, и полез целоваться, Кира сработала красиво. Она жедстко оттолкнула его обратно на диван, пригрозила пальцем с такой дерзкой ухмылкой, что я невольно усмехнулся.

Ближе к завершению, когда музыка стала тише, а компания начала редеть, я решил подойти к ней. Она стояла у края танцпола, чуть покачиваясь, и выглядела немного потерянной в этом полумраке. Я хотел спросить, нужна ли ей помощь, вызвать ли такси...

Но я не успел произнести и слова. Стоило мне оказаться в шаге от неё, как она резко сократила дистанцию. Её пальцы мертвой хваткой вцепились в ворот моей футболки, и в следующую секунду мир взорвался.

Это был поцелуй-атака. Жадный, напористый, пропитанный алкоголем и первобытной страстью. Она целовала меня так, словно хотела выпить мою душу, сминая мои губы своими. Я почувствовал вкус её помады и жар её тела, прижатого к моему. В тот миг я забыл, что я владелец этого заведения, что вокруг люди... Я просто хотел, чтобы эта ночь никогда не заканчивалась.

А потом она отстранилась, мазнула по мне затуманенным взглядом и просто ушла, оставив меня стоять посреди собственного клуба с горящими губами и твердым намерением найти её, чего бы мне это ни стоило.

Я шел за ней, как какой-то гребаный сталкер, не в силах разорвать эту невидимую дистанцию. Она лишь слегка повернула голову и просияла такой обезоруживающей улыбкой, что у меня перехватило дыхание.

Она играет со мной? Или это алкоголь стер её границы?

Кира развернулась ко мне лицом и начала медленно пятиться по длинному коридору, который вел к комнатам отдыха. Я просто следовал за ней, не отрывая взгляда, а она хищно улыбалась, завлекая меня в свой омут. Когда она зашла в одну из комнат, я на секунду замер на пороге, но тут же почувствовал резкий рывок — она затянула меня в полумрак.

Снова этот жадный, безумный поцелуй. Её горячие ладони скользнули под мою футболку, обжигая кожу, а из её груди вырвался стон наслаждения, который едва не лишил меня рассудка. Мне пришлось буквально заставить себя остановиться. Я не мог осквернить её в этом сомнительном месте, среди чужих запахов и дешевого пафоса.

Только не её.

Крепко сжав её руку, пришлось увести её из клуба. На ходу была брошена фраза о том, что есть место поспокойнее. Она не сопротивлялась. Весь путь до квартиры на окраине города она молчала, лишь накручивала локон на палец и смотрела странным, отсутствующим взглядом. Глядя на неё, росла уверенность в правильности решения: в таком состоянии она явно не осознавала своих действий, и оставлять её одну в шумном заведении было опасно.

План был прост — довезти её до безопасного места и дать возможность выспаться. Контроль над ситуацией был необходим. Однако, как только дверь квартиры закрылась, обстановка снова накалилась. Вместо того чтобы пойти отдыхать, она проявила неожиданную агрессию, явно не контролируя свои эмоции и движения. Её руки дрожали, когда она вцепилась в одежду, не давая даже вставить слово. Стало очевидно, что впереди сложная ночь, требующая огромного терпения и выдержки, чтобы просто помочь ей прийти в себя и не позволить совершить ошибок, о которых она пожалеет утром.

Именно в тот момент я совершил ошибку, о которой теперь проклинаю себя каждую ночь. Когда моя футболка с треском разошлась по швам под её пальцами, а её платье бесформенным лоскутом улетело в угол комнаты, я окончательно потерял дар речи. Она не медлила ни секунды. Я никогда не был из тех парней, что стоят в стороне или сомневаются в себе, но тогда я впал в настоящий ступор. Обычно инициатива была в моих руках: я заманивал, я предлагал, я вел игру. Но чтобы женщина вот так, без единого слова, просто брала то, что ей нужно... это сводило с ума и заставляло сердце колотиться о ребра в панике.

Я пытался достучаться до её затуманенного разума, шептал, что утром она будет жалеть, что я не хочу пользоваться её беспомощностью. Но эта маленькая хищница знала, чего хочет.

— Просто заткнись, — шикнула она мне в самые губы, резким движением избавляя меня от последних преград одежды.

Её пальцы, скользившие по моей коже, лишали всякой возможности сопротивляться, а поцелуи — требовательные и невыносимо жадные — выбивали почву из-под ног. Сознание молило о благоразумии, но тело уже предало меня, отвечая на каждый её порыв. В надежде охладить этот внезапный пожар и хоть немного протрезветь от её близости, я увлек нас в ванную. Прохладные струи душа ударили по плечам, но ожидаемого спасения не принесли. Напротив, потоки воды, стекающие по её обнаженному телу, превратили каждое наше касание в электрический разряд. Мы сплелись в тесном пространстве душевой, забыв о времени и приличиях; только шум воды и прерывистое дыхание заполняли эту реальность, ставшую слишком тесной для двоих.