Кэти Ди – Мята и краски (страница 1)
Мята и краски
В книге вас ждут:
Сложный любовный треугольник: одержимый художник, благородный боец и девушка с тяжелым ударом.
Тайны прошлого.
Накал страстей.
Эмоциональный финал: борьба за любовь, когда тебя даже не помнят.
Всем персонажам и главным героям больше 18 лет.
Пролог
Говорят, что самое страшное утро начинается с раскалывающейся головы и сухости во рту. Вранье. Самый жуткий кошмар наяву — это прийти в себя и обнаружить, что твоя обнаженная грудь вплотную прижата к пышущей жаром спине абсолютно незнакомого мужчины. И ты не просто лежишь рядом, ты буквально вплавлена в него, не имея ни малейшего представления о том, как, зачем и при каких обстоятельствах вы оказались в одной постели.
Когда я распахнула глаза, в виски тут же вонзилась сотня раскаленных игл, заставив мир на мгновение поплыть. Но физическая боль быстро отступила перед парализующим осознанием чужого присутствия. Я кожей чувствовала его мощь. Моя щека буквально прилипла к его лопатке, улавливая тонкий, дурманящий аромат дорогого парфюма и мускусную нотку мужского тела. Моя рука — о боже! — по-хозяйски покоилась на его животе, ощущая под пальцами каждый бугорок литого, каменного пресса.
Он спал глубоко и безмятежно, придавив мою ладонь своей огромной пятерней, словно тяжелым дубовым бревном. Его кожа была обжигающей, и это соприкосновение вызывало внутри целую бурю: от леденящего ужаса до предательского, низкого трепета где-то внизу живота.
Закусив губу почти до крови, я начала медленную, изнурительную операцию по спасению. Сердце колотилось в горле, рискуя выпрыгнуть из груди при каждом его вздохе. Миллиметр за миллиметром я высвобождала пальцы из его властной хватки, боясь, что этот хищник проснется и потребует продолжения ночи, которую я напрочь стерла из памяти.
Когда мне, наконец, удалось выскользнуть из его объятий, я рывком села, едва сдерживая судорожный всхлип. Комната встретила меня холодным, высокомерным блеском. Минимализм во всем: от отсутствия лишних деталей до строгого подбора фактур. Здесь всё кричало о власти и безупречном вкусе владельца.
Огромный зеркальный шкаф во всю стену напротив кровати стал моим безжалостным зеркалом позора. В нем я увидела свое отражение: растрепанные черные волосы, разметавшиеся по бледным плечам, пылающий лихорадочный румянец на скулах и припухшие от поцелуев губы. Я выглядела как женщина, которую всю ночь любили с неистовой страстью.
Рядом, на смятых шелковых простынях, продолжал спать он — настоящий Аполлон из плоти и крови. Рельеф его мускулистой спины был настолько совершенным, что казался изваянным из мрамора, если бы не мерное движение лопаток. В приоткрытую балконную дверь ворвался резкий порыв утреннего ветра, взметнув полупрозрачный тюль. Ледяной сквозняк мазнул по моей влажной от пота и волнения коже, и я мгновенно покрылась колючими мурашками.
Я сползла с кровати, стараясь не потревожить сон мужчины. Кружевное белье обнаружилось прямо под краем кровати — брошенное так, словно его сорвали в порыве дикого, нетерпеливого голода. Моё маленькое черное платье сиротливо валялось чуть дальше, у самого окна, залитого холодным утренним светом.
Дрожащими пальцами я натягивала платье, пока в голове, словно на старой испорченной кинопленке, вспыхивали и тут же гасли обрывки вчерашнего торжества. Мой день рождения… Помню звон бокалов, неоновый туман клуба и ледяную сладость коктейлей.
А дальше — пугающая пустота.
Черная дыра, сожравшая несколько часов моей жизни. Для человека, который привык держать всё под жестким контролем, этот провал был сродни катастрофе. Моя безупречная выдержка дала трещину, оставив после себя лишь саднящее чувство тревоги.
Застегнув молнию на спине, я на мгновение замерла. Любопытство, смешанное с непонятным трепетом, оказалось сильнее страха — я обернулась, надеясь разглядеть лицо того, кто разделил со мной эту ночь. Но незнакомец уткнулся в подушки, скрывая черты лица. Всё, что запечатлела моя память: мощный разлет плеч и темная макушка с короткими волосами.
— Ладно, надеюсь, ты хотя бы красавчик, — едва слышно выдохнула я.
Схватив туфли, я босиком выскользнула в коридор, мечтая лишь об одном — исчезнуть из этого логова роскоши до того, как хозяин откроет глаза.
глава 1 «Куратор»
Три месяца — ровно столько я возводила между собой и той ночью глухую стену из отрицания. Каждое утро я методично убеждала себя, что «Аполлон», обжигающий жар его тела и собственническая хватка огромной ладони — лишь красочный галлюциногенный сон, порожденный коктейлями в честь моего дня рождения. Я выстроила новую жизнь по строгому графику, превратив свою работу в тату-салоне в подобие медитации.
Мерное, гипнотическое жужжание тату-машинки и резкий, бьющий в нос запах антисептика стали моими лучшими союзниками. Они вытесняли из сознания аромат его дорогого парфюма, который, казалось, въелся мне под кожу. Днем я до боли в пальцах прорисовывала эскизы для магистратуры, перенося на бумагу свои страхи и фантазии, а по вечерам до изнеможения забивала чернилами чужую кожу, стараясь не думать о том, как мои собственные пальцы когда-то скользили по рельефному мужскому прессу. В этом безумном мире игл и красок я почти обрела покой и чувство безопасности.
Будильник, безжалостно установленный на восемь утра, не просто подал сигнал — он взорвался внутри моей головы настоящей акустической бомбой. Каждый его механический вскрик отдавался в висках глухими, тяжелыми ударами, словно кто-то методично вбивал сваи в мой несчастный череп.
Я с трудом заставила себя разлепить веки, но поплатилась за это мгновенно: агрессивные лучи сентябрьского солнца, пробивавшиеся сквозь щель в шторах, вонзились в зрачки десятками раскаленных игл. Мир вокруг поплыл, подернутый болезненной дымкой. Казалось бы, с той сумасшедшей ночи моего дня рождения прошло три месяца, но мое тело упорно отказывалось объявлять перемирие. Каждая клеточка организма всё еще бунтовала, словно до сих пор хранила в себе отголоски той встряски — и речь шла далеко не только о выпитом алкоголе. Внутри всё еще саднило от фантомных прикосновений и того леденящего ужаса, который теперь преследовал меня каждое утро в этой звенящей тишине.
— Всё, Кира. Конец истории. Режим «рок-звезды» аннулирован, — прохрипела я, уткнувшись лицом в подушку. Мой собственный голос был неузнаваем: севший, надтреснутый, словно всю прошлую ночь я не просто спала, а вела яростный спор с самой судьбой.
Целую неделю я занималась ментальным экзорцизмом — методично выжигала из памяти образ спины того мужчины. Но память предавала: едва я закрывала глаза, как фантомное ощущение его тяжелых, властных ладоней на моих бедрах вспыхивало с новой силой. В тату-салоне я работала на износ, буквально живя за машинкой. Три масштабных проекта, десятки часов предельной концентрации на тонких линиях и тенях — я надеялась, что геометрия эскизов вытеснит из головы совершенную анатомию его тела. Я искренне верила, что победила. Что он остался там, за бронированной дверью той роскошной квартиры, в душном тумане.
Превозмогая ужасную тяжесть в ногах, я буквально сползла с кровати. Тело казалось чужим, неповоротливым механизмом. Сейчас только один путь — в душ. Единственное место, где обжигающие струи воды могли хоть ненадолго вернуть меня в реальность. Я стояла под потоком, зажмурившись до цветных пятен перед глазами, и чувствовала, как горячая вода смывает налет кошмаров.
Дрожащей рукой я провела по запотевшему зеркалу, и отражение заставило меня вздрогнуть. Из глубины стекла на меня смотрела бледная тень: иссиня-черные волосы спутались в невозможные узлы, а в расширенных зрачках светлых глаз застыло лишь одно желание — зарыться обратно в кокон из одеяла и не показываться миру до следующего года.
Но у реальности были на меня свои планы. Сегодня нельзя было просто исчезнуть, даже если бы я была при смерти. Первый день семестра, магистратура и пугающая пустота неизвестности впереди. Я старалась убедить себя в «
Смартфон на прикроватной тумбочке зашелся в яростной, надрывной вибрации, заставляя дерево жалобно гудеть в такт моему пульсу. Звук казался физически ощутимым — он бил прямо по оголенным нервам, не оставляя шанса на спасение. Нехотя, я нащупала гаджет и тут же зажмурилась: свет экрана вонзился в глаза, как ледяной клинок.
Кое-как выбравшись из ванной, я вытерла влажные руки о полотенце. Голова продолжала пульсировать, но я, кривясь от каждого движения, быстро застучала пальцами по стеклу.