Кэти Ди – Лимб (страница 4)

Чтобы хоть как-то держаться на плаву и подкидывать денег на продукты, Илья устроился подрабатывать в такси на арендованной машине. Платили там неплохо. Город был огромным, заказов хватало в любое время суток, а по выходным пьяные, но благодушные завсегдатаи ночных клубов порой оставляли такие чаевые, что на них можно было жить неделю.

Илья лениво перевернулся на бок, засунул руку под подушку и нащупал там два небольших, тяжёлых неодимовых шарика. Он достал их и привычным, доведённым до автоматизма жестом пустил перекатываться по ладони.

Клик. Клик.

Магниты со звоном сцеплялись и разделялись между его длинными, сильными пальцами. Это было его личное успокоительное — привычка, которая помогала разгрузить мозги перед тяжёлой сменой. Он лежал, катал магниты и лениво размышлял: а надо ли вообще сегодня куда-то тащиться? В автосервисе сегодня был выходной, на такси можно было выйти и вечером. Лень окутывала тело, как тяжёлое одеяло.

Но судьба в лице младшего брата решила за него.

Дверь в комнату с грохотом отлетела, и на пороге возник запыхавшийся Максим. На его круглой, усыпанной подростковыми прыщами физиономии блуждала виноватая, но в то же время хитрая улыбка.

— Илюх, слышь... — замялся мелкий, пряча руки за спиной. — Мне это... кроссовки новые надо. Срочно.

Илья даже шарики перестал крутить. Он приподнял одну бровь и уставился на брата как на сумасшедшего.

— Чего? Макс, ты страх потерял? Мы тебе ровно месяц назад купили новые «найки». Настоящие, китайские, на рынке! Я за них три смены в такси отпахал, чтобы ты перед девчонками во дворе выпендривался.

Вместо ответа Максим вздохнул и с трагическим видом вытащил из-за спины правый кроссовок. Зрелище было эпичным. Плотная резиновая подошва полностью оторвалась от тканевого носа и теперь уныло висела на одной честном слове, напоминая пасть голодного крокодила.

— Мы это... в футбол на школьном стадионе играли, — буркнул Максим, шмыгнув носом. — Ну и я по штанге случайно засадил. Насмерть.

Илья секунду смотрел на этот обувной труп, а потом внутри него вскипела праведная братская ярость.

— Ах ты ж вредитель мелкий! — Закричал Илья, резко подскакивая на кровати.

Но стоило ему рвануть вперёд, как ноги запутались в старом одеяле. Илья с глухим матом рухнул обратно на матрас, забавно перебирая руками по воздуху. Эта заминка дала Максиму фору в пару секунд. Подросток, сообразив, что сейчас прилетит расплата, с диким хохотом швырнул растерзанный кроссовок прямо в комнату и бросился наутёк по узкому коридору хрущёвки.

— Максим, твою мать! — Заорал Илья вслед, наконец-то выпутавшись из простыней и выбегая в коридор в одних трусах. — Я тебе, нахрен, скотчем эти кроссовки к ногам намотаю! До тридцати лет в них ходить будешь! Понял?!

Из кухни донёсся заливистый, наглый хохот брата и хлопок входной двери — мелкий оперативно эвакуировался во двор, пока старший не перешёл от угроз к действиям.

Илья тяжело выдохнул, взъерошил свои и без того растрёпанные тёмно-каштановые волосы и поднял с пола злополучную обувь. Он покачал головой, и на его лице против воли появилась беззвучная, усталая улыбка. С одной стороны — злился, с другой — прекрасно помнил себя в пятнадцать лет, когда обувь на нём буквально горела.

Он побрёл в ванную, шлёпая босыми ногами по старому линолеуму. Включил ледяную воду и плеснул себе в лицо, смывая остатки сна. Судьба сама за себя сказала, что ехать сегодня надо, и как можно скорее. На одни только новые кроссовки для этого футболиста придётся угробить весь сегодняшний день.

Через полчаса Илья, уже одетый в привычные потёртые джинсы и простую тёмную футболку, забирал ключи от арендованной «соляриса» на стоянке. Он привычно закинул в карман магнитные шарики, запустил приложение для приёма заказов и выехал на улицы залитого солнцем города.

****

Илья закинул детское кресло на заднее сиденье «соляриса», смачно хлопнув дверью. Утренний развоз — это всегда отдельный вид мазохизма. С восьми до одиннадцати город превращался в филиал детской поликлиники: сонные, раздражённые мамочки, хнычущие малыши, вечные крошки от печенья на ковриках и стойкий запах детских влажных салфеток в салоне. Илья рулил спокойно, профессионально уворачиваясь от подрезающих маршруток, и терпеливо выслушивал капризы маленьких пассажиров. Работал он на автомате, пока мысли крутились вокруг утренней катастрофы с обувью брата.

Ближе к полудню наступило затишье — так называемый «добрый час», когда утренний пик уже схлынул, а вечерний ещё не думал начинаться. На сером пластике приборной панели лениво поблёскивал экран телефона, в приложении висел статус «Поиск заказов». Илья почувствовал, как в желудке заурчало. Он припарковал машину у обочины прямо напротив знакомой круглосуточной шаурмичной, откуда на всю улицу разносился умопомрачительный запах жареного мяса и специй.

Заказав двойную с курицей и острым соусом, Илья прислонился спиной к тёплому капоту машины, достал из кармана телефон и набрал отца. Тот сегодня тоже подрабатывал на выезде — чинил какому-то знакому коммерсанту дизельный генератор за городом.

— Да, Илюх, здорово. Чего у тебя? — в трубке раздался глуховатый, прокуренный голос отца, перекрываемый металлическим скрежетом какого-то инструмента.

— Здорово, пап. Да так, в такси катаюсь, сейчас вот на обед встал, — Илья достал из кармана магнитные шарики и привычно запустил их крутиться в ладони. Клик. Клик.— Звоню узнать, как ты там? Не перетрудился?

— Да нормально всё, гайки кручу, как обычно. К вечеру освобожусь. У тебя как с кассой?

— Да копейки пока, мамочек по больницам развозил, — Илья усмехнулся, вспоминая утренний погром. — Слышь, пап... Тут это. Оболтусу нашему младшему снова обувь нужна. Срочно.

В трубке на пару секунд воцарилась тишина, прерываемая только звяканьем ключей, а потом отец хрипло, басовито расхохотался.

— Да ты шутишь! Мы ж ему в прошлом месяце только копыта эти новые покупали! Он чё, жрёт их, что ли?

— Хуже, пап. Они в футбол на школьном стадионе играли, и Максик со всей дури по штанге зарядил. Короче, у правого кроссовка подошва оторвалась намертво. Пасть открыл, как крокодил голодный. Я за ним с утра в одних трусах по коридору бегал, обещал скотчем к ногам примотать.

Отец на том конце провода аж закашлялся от смеха. Издеваться над косяками мелкого было в их семье традицией, сродни конфеткам к чаю — всегда весело, шумно и без злобы. Максимка у них вообще был ходячей катастрофой: то в крапиву залетит, то чужой забор на велосипеде протаранит, то телефон в унитаз уронит. Но любили его все до безумия, понимая, что растёт пацан, и без шишек тут никак.

— Слышь, Илюх, — отсмеявшись, протянул отец. — Ты скотч-то оставь, пригодится. Давай лучше на саморезы посадим. У меня в гараже как раз остались, длинные такие, кровельные, с прессшайбой. Прямо через стельку к пятке прикрутим, чтоб надёжно. И клей «Момент» сверху зальём. До свадьбы не снимит, гарантирую!

— На саморезы — это тема, — хохотнул Илья, забирая у продавца горячий, завернутый в лаваш сверток. — Ладно, пап, давай, крути свои гайки. Вечером дома пересечёмся, надо будет этому футболисту хоть какие-то кеды на рынке присмотреть.

— Давай, сын, аккуратнее там. Удачи на дорогах.

Илья отключил вызов, спрятал телефон и за пару минут уничтожил шаурму, даже не заметив её вкуса. Приложение упорно молчало, заказов поблизости не было. Илья сел за руль, завёл мотор и лениво покрутил головой. Подаваться в спальные районы не хотелось — там сейчас глухо. И тут в голову пришла мысль прокатиться поближе к центру, в сторону элитного экономического университета.

Там всегда крутилась сытая, изнеженная публика. Илья не раз замечал, как эти пафосные студенты, сыновья и дочки местных богатеев, брезговали вызывать обычные эконом-машины через телефон. Они вываливались из дверей своего вуза стайками, громко смеялись, шуршали пакетами из дорогих бутиков и упрямо махали своими брендовыми сумками прямо у дороги, надеясь поймать попутку в старом стиле. Стояли у бордюра, задрав носы, словно они снимались в каком-то голливудском кино, а не топтали асфальт обычного российского города.

«Такси, такси... Ловите тачку, идиоты. Словно приложениями пользоваться разучились», — раздражённо подумал Илья, выворачивая руль. Его, парня с рабочей окраины, эта показная роскошь и беспечность всегда немного подбешивали. Но деньги были нужны, а эти мажоры за короткую поездку до центрального ресторана могли отвалить пару тысяч сверху, даже не считая сдачи. Ради новых кроссовок для Макса можно было и потерпеть их заносчивые физиономии.

Он уже подъезжал к району университета, когда погода решила посмеяться над ним во второй раз за день, словно утреннего крокодила на обуви брата ей было мало.

Буквально за пару минут небо из нежно-голубого превратилось в иссиня-чёрное, глухое месиво. На город обрушился такой яростный, глухой ливень, какого Илья не видел с самого детства. Вода хлынула сплошной, плотной стеной, мгновенно превращая лобовое стекло в ревущий водопад. Старые дворники «соляриса» бешено затрещали на максимальной скорости, но толку от них не было — видимость упала практически до нуля. Дорога перед капотом превратилась в бурлящую серую реку.