Кэти Ди – Лимб (страница 10)

— У тебя какие-то сложности с женскими месячными, Грачев? Ты что, только недавно из мамочки вылез, раз тебя пугают биологические процессы?

София вся сжалась, чувствуя, как от позора и подступивших слёз у неё начинает кружиться голова. Руки, удерживающие стопку комбезов, мелко задрожали. Илья, заметив её состояние, разозлился ещё сильнее. Он набычился, выпрямляясь во весь свой огромный рост и буквально нависая над Германом.

— Я давно вылез из своей мамочки, отозвался он, и в его голосе загрохотали опасные, пацанские нотки. — Но это, нахрен, её личное дело, придурок! Ты на неё посмотри, она сейчас в обморок тут рухнет оттого, что вы в её матке капошитесь при всех! Кончай этот цирк, дай ей шмотки и завали пасть.

Герман пару секунд молча переводил взгляд с тяжело дышащего, разозлённого Ильи на побледневшую Софию, которая уже готова была разрыдаться от унижения. Инструктор лишь едва заметно повёл плечом.

— Здесь все одинаковы, Грачев, — ровно отчеканил Герман через маску. — Системе плевать на твой стыд. Просто у кого-то в этой казарме есть яйца, а у кого-то нет. Но раз уж ты так печёшься о своей новенькой, то дослушай до конца. Это касается выживаемости всей десятки.

Он повернулся обратно к Софии, и медичка продолжила свой сухой, бесстрастный инструктаж, словно её только что не обложили матом:

— При наступлении этих дней девушкам в Лимбе дают официальные поблажки. Первые три дня цикла вы имеете право на дополнительное время отдыха в боксе и освобождение от тяжёлых физических нагрузок на тренировках. На четвёртый день — всё, лафа закончилась, встаёшь в строй на общих основаниях. За невыполнение нормативов после этого срока — отбор и пепел. Свободны.

Герман развернулся на пятках и, не дожидаясь ответа, зашагал прочь из склада. Повелев забрать коробки, он повёл Софию и Илью дальше по бесконечному бетонному лабиринту коридоров.

София шла чуть позади, едва удерживая тяжелые картонные коробки. Руки сводило от напряжения. Она стыдливо опускала взгляд на выданные вещи, тщетно пытаясь свободной рукой хотя бы спрятать эти несчастные гигиенические прокладки куда-нибудь вглубь, под плотную ткань запасных роб, чтобы они не мозолили глаза. Но из-за тяжести груза коробка кренилась, вещи выскальзывали, а предательские упаковки упорно оставались на самом виду. Капли холодного пота выступили у неё на лбу от глупого, бессильного отчаяния.

Илья, шагавший рядом, краем глаза заметил её судорожные и совершенно безуспешные попытки. Он внезапно остановился, раздраженно рыкнул под нос и с глухим стуком бросил свои вещи прямо на грязный бетонный пол.

— Дай сюда, — процедил Грач.

Прежде чем София успела хоть что-то возразить, он бесцеремонно перехватил её коробку одной рукой, а второй — быстро, тупо и аккуратно запихал все эти несчастные средства гигиены поглубже, под самый низ упаковок с нательным бельем. Закончив, он сунул коробку обратно в её замершие руки, молча подхватил свои вещи с пола и размашистым шагом направился вперёд, легко обгоняя девушку.

— Шевелись быстрее, — бросил он сквозь зубы, даже не обернувшись.

София лишь обиженно поджала губы, глядя на его широкую спину. Её раздирало противоречие: с одной стороны, этот парень вёл себя как последний грубиян, с другой — избавил её от очередного приступа жгучего позора. Она покрепче перехватила спрятанный груз и поспешила за мужчинами.

Коридор внезапно закончился, и Герман вывел их в странное, пугающее помещение. Это был огромный, абсолютно прозрачный бокс, стены, пол и потолок которого были сделаны из толстого, многослойного бронированного стекла. А впереди, за этой прозрачной гранью, простиралась зловещая, абсолютная пустота.

София завертела головой, но, кроме ближнего света самого стеклянного куба, в котором они сейчас стояли, вокруг больше ничего не было видно. Бездонная, непроглядная мгла обволакивала их коробку со всех сторон, словно они зависли посреди космического вакуума или на дне океана. От этого зрелища кружилась голова.

Герман остановился в самом центре, повернувшись к застывшим ребятам. Его силуэт в тактической экипировке выглядел зловеще на фоне этой пустоты.

— Смотрите внимательно, мясо, — глухо раздался его голос из-под маски. — Это тренировочная обзорная зона. Вы должны понимать, куда попадёте завтра. В определенных испытаниях вас ждёт разная хренотень: ловушки, лабиринты, завалы. Но самое опасное — это кое-что поинтереснее обычного бетона. Живые аномалии Лимба. Их нельзя убрать из Системы или отменить по щелчку пальцев. Эта дрянь сама по себе здесь живёт, глубоко во тьме. И когда хочет — появляется на арене, а когда не хочет...

Договорить инструктор не успел.

В эту самую секунду из абсолютной тьмы, прямо перед лицом Софии, в стеклянную стену с оглушительным, мокрым хлёстом врезалось какое-то жуткое существо. София судорожно вздрогнула и от ужаса даже звука не смогла издать — крик просто застрял в её перехваченном горле. Она замерла со своими коробками в руках, вытаращив глаза и глядя на мерзкое, склизкое пятно, расползающееся по стеклу.

Тварь за стеной была огромной, с неестественно длинными, суставчатыми руками и ногами, которые скребли по бронестеклу острыми когтями. У неё вообще не было глаз — на их месте зияла гладкая, серая кожа, но чуть ниже располагался огромный, уродливый рот, усаженный несколькими рядами острых, как иглы, зубов. Существо было покрыто отвратительной, светящейся в темноте слизью. Оно яростно билось о прозрачную перегородку, пытаясь достать живую плоть, находившуюся всего в нескольких сантиметрах от него.

Софию всю крупно, неудержимо затрясло. В глазах мгновенно потемнело, дыхание стало частым, прерывистым и паническим. Она начала быстро отходить назад, едва не роняя коробки.

Да и сам Илья, несмотря на всю свою хвалёную выдержку, порядком охренел от такого зрелища. Его глаза расширились, на лбу прорезалась глубокая складка, а челюсть упрямо выдвинулась вперед. Он инстинктивно сделал шаг в сторону Софии, загораживая её от стекла, и хмуро посмотрел на Германа.

— Вы что, издеваетесь? — Процедил Грач сквозь зубы, и его голос опасно завибрировал от нахлынувшей злости. — Вы нас скормить этим тварям хотите? Какого хрена здесь происходит?

Герман даже бровью не повёл на беснующееся за стеклом чудовище. Он проводил тварь холодным взглядом, пока та со скрежетом не уползла обратно в темноту, оставив на бронестеле мутный, вонючий след от слизи.

— На время, когда испытания будут проходить в определенных зонах, Система будет выдавать вам оружие, — ледяным тоном ответил инструктор, поправляя кобуру на бедре. — А вот умеете вы им пользоваться или нет — мне абсолютно все равно. Нам плевать, кто вы были в реальности: неженки или хлюпики. Хотите жить — научитесь стрелять и бить первыми. И запомните железное правило: против других участников десятки оружие применять категорически нельзя. Направил ствол на своего, нажал на курок — Система мгновенно активирует протокол уничтожения, и ты сразу превратишься в пепел. Без суда и следствия.

Герман развернулся к выходу из стеклянного бокса.— А теперь — марш в казарму. Жрать и спать. Завтра эта дрянь будет ждать вас на полигоне.

Когда железная дверь казармы с глухим лязгом закрылась за их спинами, София почувствовала, как её ноги окончательно перестали слушать команды мозга. Коробка в руках казалась неподъёмной, налитой свинцом.

В общем боксе царил тяжёлый, удушливый полумрак. Часть ребят уже спали, точнее — делали вид, судорожно завернувшись в серые казённые одеяла. Мирон тихо, прерывисто всхлипывал во сне, забившись к самой стене. А часть десятки так и продолжали неподвижно лежать на своих кушетках, уставившись пустыми, остекленевшими взглядами в бетонный потолок. Миша даже не повернул головы, когда они вошли, лишь его пальцы сильнее сжали край матраса. Атмосфера была пропитана животным, парализующим страхом перед наступающим рассветом.

Стоило Софии сделать шаг внутрь, как Руслан, лежавший на своей койке, резко вздёрнул голову. Его чёрные угольные глаза хищно блеснули в полумраке, а на губах заиграла ехидная ухмылка уличного вожака, который явно знал больше, чем они.

— Ну что, притихли? — вкрадчиво, с издёвкой протянул он, переводя взгляд с бледного лица Софии на помрачневшего Илью. — Как вам наша новая домашняя зверушка в стеклянном боксе? Оценили масштабы дерьма, в которое нас закинуло?

Ни София, ни Илья ему не ответили. В боксе раздавалось только их тяжёлое дыхание и шуршание одежды. Они молча, словно сговорившись, дошли до своих коек, со скрежетом открыли железные дверцы тумбочек и торопливо засунули туда выданные коробки с вещами.

София обессиленно рухнула на жёсткий матрас и сразу же отвернулась к холодной бетонной стене, подтянув колени к груди. Ей хотелось уменьшиться, исчезнуть, стать невидимой для этого жуткого мира. А вот Илья Грач лодиться не спешил. Он остался сидеть на краю своей кушетки, опустив спину и уперев локти в колени. Его ладонь привычно нырнула в карман робы, и в тишине казармы снова зазвучал этот ритмичный, сухой и дребезжащий звук.

Клик. Клик.

Только в этот раз магниты щелкали быстрее, выдавая его внутреннее бешенство.

— Нас как скот на убой собираются выводить, — хмуро, не оборачиваясь к Руслану, заговорил Илья. Его низкий, хриплый голос вибрировал от подавляемой ярости. — И это ни хрена не круто. Система сделала из нас мясо в загоне, а этот масочник Герман ещё и стволы обещает выдать. Устроят нам завтра сафари, блядь, где мы будем вместо мишеней.