Кэти Ди – Лимб (страница 11)

Руслан на своей койке тихо, хрипло усмехнулся и закинул руки за голову, демонстрируя свои забитые шипами и розами мускулы. В его голосе сквозило абсолютное, жестокое безразличие к чужим жизням.

— А ты чё хотел, Грач? Чтобы тебе здесь ковровую дорожку расстелили? — Руслан лениво повернулся на бок, ехидно глядя на спину Ильи. — Это отбор, чувак. И у таких, как мы с Маратом, или даже у тебя, есть реальные шансы пристрелить одну эту слепую тварь и пройти дальше. Руки помнят, как силу применять. А вот у девчонок наших — навряд ли. Физику не обманешь. Так что кормом для этих склизких ублюдков завтра послужат именно они. И скорее всего, первая из них на пепел пойдёт либо Светка... — Руслан кивнул в сторону сутулой Светика, которая при этих словах судорожно сжалась и заскулила, — ...либо Громова. Они обе как черепахи плаксивые. Чуть шумок — сразу в панцирь и сопли на кулак наматывать. Твари их сожрут и не поморщатся.

София слышал каждое его слово. Каждое хлёсткое, унизительное слово Руслана вонзалось в неё как иголка. Она ничего не ответила, упрямо молча, но её пальцы с дикой, побелевшей силой сжали собственные кулаки под одеялом. Зубы заскрипели от бессильной ярости и обиды. Гордость требовала обернуться и выплюнуть этому бандиту всё, что она о нём думает, но дикий, сковывающий тело страх просто привязал её к матрасу.

Стоило ей закрыть глаза, как перед лицом, в паре сантиметров от неё, снова возникала эта кошмарная склизкая тварь без глаз, скребущая когтями по стеклу и разевающая пасть с игольчатыми зубами. Софию крупно трясло под серым одеялом. Она понимала, что эта ночь — последняя спокойная ночь в её жизни, и завтра ей придётся встать в один строй с монстрами, чтобы доказать своё право дышать.

глава 6

Полигон

Пробуждение оказалось не просто резким — оно было сокрушительным.

В глаза ударил агрессивный, пульсирующий багровый свет. Одновременно с этим бетонные стены казармы содрогнулись от оглушительного, до безумия противного воя сирены. Этот давящий, механический рёв буквально ввинчивался в барабанные перепонки, выбивая из головы остатки сна.

Вся десятка подскочила на своих кушетках как по команде. Мирон испуганно вскрикнул, едва не свалившись на пол и судорожно путаясь в сером одеяле. Света сжалась в комок, прижав ладони к ушам. Жуткий вой сирены проработал так не меньше двух минут, заставляя людей задыхаться от нарастающей паники в багровом полумраке, а затем так же резко затих. Под потолком с сухим щелчком загорелся обычный, холодный белый свет.

В динамиках, спрятанных под потолочными плинтусами, тут же раздался хриплый, леденящий душу голос Германа:

— Всем встать. Время вышло. Пять минут на сборы, форма одежды — боевая. Живо, мясо, Система ждать не любит.

Ребята тут же повскакивали со своих матрасов. Бокс наводнился хаотичным шумом: скрипели железные ножки коек, хлопали дверцы тумбочек, шуршала грубая ткань комбинезонов. Миша всё ещё сидел на краю своей кушетки, зарывшись пальцами в темно-каштановые кудри, и отчаянно пытался проснуться, невидящим взглядом уставившись на свои тактические ботинки. Ксюша уже уверенно затягивала шнуровку, хмуро поглядывая на затихшие динамики.

Девчонки заметно напряглись, судорожно поправляя растрёпанные после тяжёлой ночи волосы. Камила, стоявшая у своей тумбочки, картинно схватилась за голову и громко, недовольно застонала на всю казарму:

— О господи, этот рёв просто невыносим! Я слишком красива, чтобы умирать в этом сером подвале, ясно? И вообще, у меня на эту неделю были совершенно другие планы! У меня запись на маникюр в четверг, а меня заставляют бегать от каких-то слепых тварей в этом убогом комбезе!

Оля и Света тут же стали испуганно шушукаться между собой, делясь остатками ночных кошмаров. Но София в их обсуждения вступать не стала. Внутри неё, вопреки колотящемуся сердцу, включился режим автономности. Она молча достала из тумбочки свои мыльные принадлежности, зубную щётку и выданную пластиковую расчёску, после чего решительным шагом направилась в сторону душевой зоны, где располагались длинные ряды раковин и старые, покрытые разводами зеркала.

Ей хотелось просто смыть с лица липкий ночной страх. Но уединения в Лимбе не существовало.

Пока София, пристроившись у одной из раковин, умывалась ледяной водой и чистила зубы, к соседнему крану с грохотом подошёл Марат. С другой стороны, у соседней раковины, молча встал Илья.

Марат, абсолютно лишённый хоть какого-то воспитания или чувства такта, повёл себя как в дешёвой привокзальной пивнушке. Он упёрся руками в края раковины, выставив напоказ свои забитые татуировками плечи, и начал громко, хрипеть, зыркать по сторонам, отвратительно хрюкать и шумно высмаркиваться прямо в слив, не обращая внимания на стоящих рядом девушек.

София от этого зрелища и звуков лишь брезгливо сморщила свой аккуратный нос, инстинктивно отодвигаясь от амбала подальше. Марат, заметив её реакцию в отражении зеркала, дико, нагло заржал на всю душевую:

— Чё, неженка, не нравится? — он вытер рот тыльной стороной ладони, нагло скалясь и подмигивая ей. — Привыкай, принцесса! Я под тебя и твои королевские замашки подстраиваться вообще не собираюсь. У меня от этого местного воздуха хренова вся глотка и нос за ночь нахрен засохли, дышать нечем! Так что терпи.

София упрямо промолчала, не желая тратить силы на этого придурка. Она быстро причесалась, усмиряя растрёпанные за ночь пряди, и ловко заплела выданную Олей резинку в хвост пониже — так, чтобы упрямые, непослушные кудри аккуратно лежали на спине и не лезли в глаза во время грядущего бега. Закончив, она лишь мимолётно посмотрела на Илью и быстрыми шагами ушла обратно в казарму.

А вот Грач уходить не спешил. Он медленно выключил воду, взял своё казенное полотенце и, повернув голову к Марату, криво, с глубоким отвращением скривил лицо.

— Ты реально как свинья, чувак, — хмуро и брезгливо бросил Илья, и в его низком голосе прорезались опасные, жёсткие нотки. — Странно, что тебя ещё вчера прямо на складе тем склизким тварям не бросили. Они бы в тебе своего признали.

С этими словами Илья швырнул полотенце на плечо и развернулся, намереваясь уйти.

Марат от такой наглости аж поперхнулся своей сухостью в горле. Его лицо со шрамом мгновенно налилось багровой злостью, он дёрнулся вперёд и закричал Илье вслед, брызжа слюной:

— Ты чё вякнул, Грач?! Слышь, ты, умник хренов! За базаром следи! Тебя на полигоне сожрут первым, понял?! Первым сдохнешь, а я на твой пепел посмотрю!

Илья даже не обернулся на его крики. Он лишь тихо, презрительно усмехнулся себе под нос, сделал упрямый шаг из душевой и скрылся в коридоре казармы, продолжая на ходу незаметно перебирать в кармане свои неизменные магниты.

****

Когда тяжелая дверь казармы со скрежетом отъехала в сторону, вся десятка — уже полностью одетая в глухие серые комбинезоны, зашнурованные тактические ботинки и плотные черные кепки — гуськом вышла в стартовую зону. Атмосфера была давящей, удушающей. Напряжение вибрировало в воздухе так сильно, что казалось, протяни руку — и пальцы обожжет током.

Они оказались в длинном, бесконечном бетонном коридоре, у которого, казалось, вообще не было логического завершения. Впереди, вместо стен или дверей, клубился густой, неестественно холодный и влажный туман. Он медленно наползал на ботинки ребят, пах ледником, сыростью и чем-то неуловимо мертвым. Видимость в этой белой каше составляла от силы пару метров.

Герман стоял чуть поодаль, опершись плечом о каменный выступ. Все в той же маске, кепке и с оружием на бедре, он выглядел как бездушный страж подземного царства. Стоило десятке выстроиться в неровную шеренгу, как инструктор медленно оттолкнулся от стены.

— Доброе утро, мясо, — глухо, с явной издевкой прозвучал его голос через ткань маски.

Герман неторопливо зашагал вдоль ряда, чеканя шаги по мокрому бетону. Он заглядывал каждому прямо в лицо, заставляя парней и девчонок инстинктивно задерживать дыхание. У всех без исключения в глазах плескался первобытный, животный страх. Мирон мелко дрожал, вжав голову в плечи. Миша упрямо кусал губы, а Руслан с Маратом изо всех сил пытались казаться смелыми, нагло выпячивая грудь, хотя их побелевшие костяшки кулаков выдавали панику с головой. София стояла замерев, стараясь дышать через раз, чтобы не выдать своего ужаса.

Камила, стоявшая чуть поодаль, лихорадочно крутила головой то на Руслана, то на Илью. В её серо-зеленых глазах метался сухой математический расчет — она словно выбирала, под чьё именно сильное мужское крыло ей лучше прокрасться в этот раз, чтобы гарантированно спасти свою шкуру.

Илья Грач на осмотр инструктора даже не отреагировал. Он стоял набычившись, низко надвинув козырек черной кепки, и в кармане его робы в последний раз коротко и злобно звякнули зажатые магниты.

— Ну что, готовы заслужить свой паек? — Герман остановился в центре, и в этот момент его речь оборвалась.

Прямо над их головами с оглушительным, металлическим щелчком врубились мощные строительные прожектора. Их резкий, слепящий свет пробил туман, и перед онемевшей десяткой распластался огромный, пугающий лабиринт. Это были колоссальные, уходящие высоко вверх туннели, полностью сплетенные из плотного, живого и уродливого вьющегося сорняка с толстыми узловатыми корнями и пожухлой темной листвой. Растения оплетали высокие каменные колонны, образуя глухие коридоры. Под ногами вместо бетона теперь была чавкающая, грязная жижа, а в некоторых местах туннелей тускло поблескивала глубокая стоячая вода. От лабиринта веяло могильным холодом.