Кэти Ди – Аккорд на двоих (страница 3)

– Итан Браун, верно? – он заглянул мне за плечо с видом таможенного инспектора, вынюхивающего контрабанду.

Я коротко кивнул, не спеша впускать его в свой фиолетовый неон.

– Привет, я Майк. Староста этого крыла и по совместительству «глаза и уши» администрации, – он выдавил дежурную улыбку. – Мне доложили о заезде новенького. Моя святая обязанность – провести инструктаж и объяснить наши… специфические правила.

Он всучил мне плотный лист бумаги, испещренный колонками цифр и названий. Я пробежал глазами по тексту, и мои брови сами собой поползли к линии роста волос.

– Ты серьезно? – я встряхнул этим списком перед его носом. – Тут всё расписано по минутам, вплоть до перерыва на ланч и «часа тишины». А жить-то когда? В этом уставе вообще предусмотрено время, когда я могу просто дышать, не глядя на часы?

Майк усмехнулся и привычным жестом поправил очки.

– Конечно, можно. По субботам и воскресеньям, если, конечно, не назначат дополнительные репетиции. Поверь, через месяц втянешься и начнешь лавировать. Но сейчас советую вызубрить это немедленно, иначе через неделю на кампусе ты будешь выглядеть как потерявшийся турист из глубинки.

Он кивнул в сторону коридора, не терпящим возражений жестом приглашая следовать за ним.

– Идем, покажу территорию и местную столовую. Уверен, после дороги ты мечтаешь о нормальной еде, а не о тех картонных сэндвичах, которыми торгуют на вокзалах.

Я молча кивнул, сорвал с вешалки старую кепку и привычным жестом нацепил её козырьком назад. Это было похоже на начало долгого и нудного срока, но жрать хотелось сильнее, чем спорить. Я поплелся вслед за ним, чувствуя, как этот город и этот колледж начинают медленно затягивать на мне удавку своего безупречного расписания.

𝄞 𝄞 𝄞 𝄞

Эта экскурсия быстро превратилась в настоящую пытку на выносливость. Майк водил меня по бесконечным лабиринтам коридоров с таким энтузиазмом, будто показывал Версаль, а не общагу. Он методично вбивал в мою голову топографию здания, останавливаясь буквально у каждой чертовой двери. Его лекция была бесконечной: кто здесь живет, к кому бежать, если кран решит пустить фонтан, и кому молиться, если самого Майка не окажется на посту.

Мозг уже начал плавиться от избытка ненужной информации, когда мы наконец добрались до столовой. Хотя "столовая" – это было слишком скромное слово. Место больше смахивало на элитный ресторан, где по какому-то недоразумению ввели самообслуживание. Никаких липких подносов и запаха переваренной капусты – только хром, стекло и аромат нормальной еды.

Мы осели за угловым столиком, подальше от основного гула. Перед нами дымились порции картошки с курицей, салат и крепкий кофе – первый человеческий напиток за последние сутки. Майк с торжественным видом расстелил на столе мое новое расписание. Глядя на эти плотные колонки текста, я понял: это не график учебы, это чертов план захвата мира, где для сна и личной жизни места просто не предусмотрели.

– Ешь быстрее, Итан, – Майк ткнул пальцем в одну из строк. – Через неделю в восемь утра у тебя вводная лекция, и поверь, опаздывать туда – это все равно что подписать себе смертный приговор в первый же день. Ты должен успеть всё подготовить и выучить расписание.

Между глотками обжигающего кофе я вкратце вывалил ему, какого черта я вообще пересек океан и на что рассчитываю. Майк слушал с таким видом, будто заносил мои показания в протокол, то и дело черкая что-то в своем бесконечном блокноте.

– Значит, кроме гитары, больше ни к чему не прикасаешься? – спросил он, не отрываясь от записей.

– Нет, – буркнул я, методично уничтожая курицу. – Шести струн мне вполне хватает, чтобы высказать всё, что я думаю об этом мире.

Майк на секунду замер. Он медленно перелистнул страницу и уставился на меня поверх очков – взгляд у него стал неожиданно острым, как у хирурга.

– Знаешь, Итан, я ведь просматривал твоё личное дело из Лутона… И вот что скажу: за всей этой «взрывной» характеристикой и ворохом дисциплинарных взысканий скрывается кое-что поинтереснее. Твои баллы по теории и практике – почти чистый идеал.

Он захлопнул блокнот с коротким, сухим стуком и подался вперед, понизив голос.

– В этих стенах талантов – как грязи, но мало кто умеет пахать так, как, судя по бумагам, умеешь ты. Совет на миллион: не дай своему характеру спустить всё в унитаз в первую же неделю. Здесь не жалуют выскочек, но чертовски уважают тех, кто знает цену звуку.

Я допил кофе, чувствуя, как внутри разливается странное тепло. Похоже, Майк был первым в этом гребаном городе, кто увидел во мне не «проблемного сына гитариста-алкаша», а просто музыканта.

– Постараюсь не спалить эту лавочку хотя бы до пятницы, – ответил я с кривой усмешкой, поправляя кепку.

Майк с заговорщицким видом залез в недра своего рюкзака и выудил еще один блокнот, из которого веером посыпались глянцевые брошюры. Он начал раскладывать их передо мной, как гадалка – крапленые карты.

– И еще кое-что, Итан. Вот список кружков и секций. Выбирай любую дичь, какая понравится, но записаться обязан хотя бы в один. Это железное правило: колледж не переваривает одиночек. Им нужна «социальная активность», понимаешь? Ты должен быть частью стаи. Ну и плюс стипендия. А тебе она явно нужна.

Я смотрел на эти пестрые бумажки и понимал, что «часть стаи» из меня – как из гитары барабан. Но правила есть правила, по крайней мере, пока я не осмотрелся.

Я лениво мазнул взглядом по этим глянцевым бумажкам: «Клуб любителей оперы», «Шахматы для композиторов», «Йога под звуки арфы»… Меня чуть не вырубило в сон прямо над тарелкой. От названий несло нафталином и тоской.

– Но я бы на твоем месте рискнул вот здесь, – Майк ткнул пальцем в брошюру, которая на фоне остального мусора выглядела как дерзкое граффити на стене музея. Это был скорее флаер в закрытый андеграундный клуб, чем приглашение в кружок.

Я прищурился. На картинке – полутемная студия, заваленная змеями проводов и гитарными стеками.

– Им до зарезу нужен напарник, – Майк понизил голос до заговорщицкого шепота. – Предыдущий парень выпустился, и банда осталась без фундамента. Им не хватает крови. Вообще-то он играл на басу, но… – он окинул взглядом по моим рукам и усмехнулся. – Думаю, ты потянешь. Четыре струны вместо шести – делов-то для такого профи.

Я выцепил листок из его пальцев. «Beyond Rules». Название простое, но от него веяло правильным драйвом.

– Бас-гитара, значит? – я задумчиво щелкнул по бумаге ногтем.

– Именно, – Майк подмигнул мне. – Пройдешь прослушивание – получишь легальный пропуск в репетитории хоть до полуночи. И, между нами, это единственный способ не сдохнуть от скуки в этом гадюшнике. Прослушивание завтра после ужина. Рискнешь?

Лишний геморрой – это последнее, что мне сейчас было нужно, но мысль играть что-то, кроме занудных гамм и классики, заставила пульс ускориться.

– Посмотрим, – буркнул я, добивая остывший кофе. – Главное, чтобы они не заставили меня нацепить бабочку и скалиться спонсорам.

Майк откинулся на спинку стула и заржал так, что пара студентов за соседним столом испуганно обернулись.

– Бабочку? – выдавил он сквозь смех. – Итан, если ты придешь к ним в бабочке, они решат, что ты либо агент ФБР под прикрытием, либо сбежал с урока этикета для девиц. Завтра, девять вечера, актовый зал. Одежда – хоть пижама, лишь бы руки росли из правильного места.

Он внезапно посерьезнел, и в его глазах блеснуло что-то фанатичное.

– Но послушай добрый совет: выложись так, будто это твой последний концерт. Подготовь всё самое убойное, что есть в арсенале. Им не нужен робот, попадающий в ноты. Им нужно шоу. Играй, пой, если глотка позволяет – хоть на голове стой во время соло. Это «Beyond Rules» – лучшая банда колледжа. У них не просто кубки на полках, у них реальные контракты на горизонте.

Я крутил в пальцах яркий листок, чувствуя, как внутри ворочается тот самый азарт, который я притащил с собой из Лутона.

– Танцевать? – я скептически выгнул бровь. – Я сюда музыку делать приехал, а не в цирке выступать.

– Поверь, в этой банде музыка и драйв – это один неразрывный кусок мяса, – Майк поднялся, сгребая свои бесконечные талмуды. – Ладно, мне пора сдавать отчет. Завтра в девять. Не проспи свой шанс стать легендой этого пафосного болота, Браун.

Он свалил, оставив меня наедине с пустыми тарелками и этим флаером. Я сунул его в карман спортивок. Девять вечера. Актовый зал. Кажется, Нью-Йорк решил проверить меня на прочность раньше, чем я успел распаковать гитару.

Глава 2

Миа

Особняк моего отца — "великого и ужасного" Джереми Роудса — всегда напоминал мне склеп для антиквариата: ледяной, правильный и до тошноты дорогой. Здесь каждый шаг по мрамору звучит как обвинительный приговор, а прислуга скользит по коридорам тише теней. Но на втором этаже, за тяжелой дверью, этот музей заканчивался. Там начиналась моя территория. Моя крепость. Мой личный, тихий бунт.

Если бы кто-то зашел ко мне, ожидая увидеть розовый шелк, горы косметики или постеры модных мальчиков, он бы решил, что ошибся вселенной. В моей комнате не пахнет фиалками — здесь стоит терпкий аромат разогретых ламп, канифоли и старого винила. Вместо обоев с вензелями — темно-серые акустические панели, которые жадно пожирают каждый лишний децибел.