Кэти Астэр – Когда зацветут яблони (страница 3)

– Зачем? – изумилась Ника. – Тебе разве не нужно было заботиться о других подопечных?

Заступник снова замешкался, отводя глаза, и от девушки не укрылась его растерянность. Она требовательно уставилась на него, ожидая ответа.

– Я совмещал, – негромко сказал Волчок. – Мне важно, как складывается судьба у тех, с кем мы когда-то дружили.

– И как, ты доволен тем, как складывается моя? – с нарочитым вызовом спросила Вероника, в ней росло раздражение.

– Вообще-то, не очень, если быть совсем честным.

– Это еще почему? – Ника сложила руки на груди, неосознанно защищаясь.

В тот момент она бы ни за что не призналась, что и сама была не слишком довольна собственной жизнью. Когда-то она в деталях представляла, какой успешной и благополучной станет годам так к двадцати пяти: интересная работа, значимая должность, высокий достаток, уютный дом и, конечно, любимый человек рядом. А, может, и дети. Словом, идеальное воплощение идеального плана, одобренного семьей.

На деле же Вероника, бывшая школьная отличница и дипломированная выпускница столичного ВУЗа, совершенно нелепо растерялась, выйдя в открытое море взрослой самостоятельной жизни. Оказалось, что все ее былые заслуги совсем неинтересны работодателям, которые раз за разом давали ей от ворот поворот, а личную жизнь не так-то просто наладить, не обладая, по ее мнению, ни выдающейся внешностью, ни особым девичьим очарованием. Да и к полученной профессии – по наводке родителей Ника поступила на перспективный факультет рекламы – она так и не воспылала любовью, оттарабанив пять лет скорее из чувства долга, чем по велению сердца. Ее представления о специальности шли вразрез с нудной программой, далекой от современных тенденций или, на худой конец, хоть сколько-нибудь увлекательного процесса. Профильные предметы давались ей с трудом, вызубренный материал вылетал из головы, стоило захлопнуть за собой дверь аудитории, сжимая в руке зачетку с приемлемой оценкой, а собственные идеи казались посредственными и вторичными. Но высшее образование входило в список тех обязательных достижений, без которых дальнейший путь было невозможно и представить. И Ника училась и надеялась на то, что все само образуется, когда настанет время.

Время настало неожиданно скоро, но чуда не случилось. Никто не выскочил из-под земли, чтобы с руками и ногами оторвать молодого специалиста и осыпать его почестями. Ничего не шевельнулось в душе Ники, кроме долгожданного облегчения в отсутствии опостылевшей учебы. Иллюзорные картинки родом из юности рассыпались в пыль. Пора было становится взрослой, но Вероника не имела ни малейшего представления о том, что это значит.

– Ты счастлива, Ника? – Волчок участливо заглянул ей в глаза и дернул ухом.

– Конечно, я счастлива, – голос предательски дрогнул. – У меня есть многое из того, что делает людей счастливыми: крыша над головой, неплохая работа, я могу обеспечить себя. Мои родные здоровы. Все нормально…

– Людей, – перебил заступник. – Ты сказала: людей. А тебя – именно тебя – это делает счастливой?

– Что я, не человек, что ли? – нервно хмыкнула Вероника. – Не понимаю, к чему ты клонишь. Меня все устраивает.

Она сама почувствовала, как фальшиво прозвучали последние слова, но себя не выдала, приняв еще более воинственный вид. Незваный гость не вызывал доверия, а демонстрировать посторонним свою слабость она терпеть не могла.

– Хорошо, – неожиданно согласился Волчок. – Поговорим об этом завтра.

– Завтра? Ты что, останешься здесь? – всполошилась Ника.

– Не помешаю?

– Не знаю, – замялась Ника, – у меня дела, вроде как. И зачем тебе оставаться? Ты хотел узнать, все ли со мной в порядке. Как видишь, так и есть. Разве этого недостаточно?

– Пока нет, – покачал головой заступник. – Давай-ка я кое-что тебе покажу.

Он резко поднялся, и Ника отпрянула, напуганная его натиском.

– Не бойся, – улыбнулся он, подходя ближе. – Расслабься и закрой глаза. Я обещаю, что ничего страшного не случится. Прошу, дай мне шанс помочь.

Вероника с сомнением зыркнула на заступника и уже было собралась снова возразить, что не нуждается ни в чьей помощи, но что-то в его взгляде вынудило ее подчиниться. Она бы назвала это надеждой. Ника глубоко вздохнула и прикрыла веки, поверх них тут же легли горячие шероховатые ладони.

– Раз, два, три, – с расстановкой произнес Волчок.

1991 год

Двор нашего дома засыпан снегом, местами он достает мне до пояса. На мне коричневая шубка, теплая красная шапочка и такой же вязаный шарфик. Я набираю снег в ладошки и леплю кривоватый шарик.

– Вероничка, беги сюда! – зовет дедушка, и я, отбросив недоделанный снежок, топаю к качелям, валенки вязнут в сугробе.

От яркого солнечного света я щурю глаза и прикрываю их рукой, чтобы лучше рассмотреть сидящее на качелях существо. Волчок маленький, ростом с меня, у него серая шерстка и веселые глаза с желтыми крапинками.

– Залезай – покачаю, – предлагает дедушка.

– Деда, ты что? – возмущаюсь я. – Здесь же Волчок сидит! Покачай его!

Мне невдомек, что взрослые не видят моего друга. Посмеиваясь в седые усы, дедушка послушно качает пустые качели. Я радостно улыбаюсь Волчку, и он подмигивает в ответ.

Картинка смазывается, словно кто-то накинул мне на глаза белую вуаль.

Я сижу за низким детским столиком в маленькой комнате, на кухне играет радио – поют про бухгалтера 2 , и я притопываю ногой в такт. Пахнет домом и жареными сырниками. Передо мной – альбом с акварельными разводами, я пытаюсь рисовать домик с цветущим садом. Я видела, как девочка из мультфильма такой рисовала, у нее получалось как взаправду.

– Умница, – хвалит меня бабушка, подходя со спины и заглядывая в альбом, – хороший рисунок. Подаришь маме вечером.

Киваю, соглашаясь, и с удвоенным усердием размазываю краску по листу. По незнанию набираю на кисточку слишком много воды, и бумага, подсыхая, идет волнами. Переворачиваю страницу и начинаю новый рисунок.

Мама очень красивая, она носит модные костюмы, золотые сережки и сапожки на каблуке, и от нее всегда вкусно пахнет сладкими духами. Когда я вырасту, тоже сделаю стрижку как у нее, а пока у меня длинная косичка, которую бабушка заплетает мне по утрам.

Акварельные пятна становятся больше, текут по странице альбома, выбираясь за границу листа, изображение снова меняется.

– У вас очень способная девочка, – говорит преподавательница, и мама смотрит на меня с гордостью.

Не совсем понимаю, что значит «способная», но, видимо, что-то хорошее, раз взрослые выглядят довольными. Мне несложно быть «способной» – в кружке мы поем песенки на английском, разучиваем простенькие танцы и короткие стишки. Учиться весело и интересно, и я с удовольствием хожу на все занятия в соседнем доме культуры: на ритмику, рисование, пение и вот сюда, на английский. На входе нас каждый раз встречает добрая пожилая гардеробщица, и я радостно рассказываю ей о новом мультике и своих любимых героях. Она слушает и с улыбкой кивает, хотя что-то мне подсказывает, что сама она такие мультфильмы не смотрит. Дома, приготовившись ко сну, я шепотом рассказываю Волчку, как меня хвалили, и засыпаю, чувствуя под щекой его мягкий шерстяной бок.

С самого утра мы с Волчком играем в железную дорогу, а после строим целый город из разноцветных кубиков. Увлеченно объясняю своему другу, кто будет жить в нашем сказочном городе, расставляю повсюду маленькие фигурки животных и придумываю им имена и истории. Волчок предлагает посадить у ворот города плюшевого щенка, чтобы охранял его жителей. Решаем, что это будет не просто собака, а самый настоящий волк! Я думаю, что Волчок тоже станет большим, сильным и смелым волком, когда вырастет.

Вероника не сразу осознала, что чужие руки исчезли и уже можно открывать глаза. Скопившаяся под веками влага намочила ресницы, и она стерла ее кончиками пальцев, прежде чем посмотреть на заступника, который вернулся на свой стул и молча глядел на подопечную.

– Что ты сделал? – чуть слышно проговорила она, шокированная недавними видениями.

– Хотел доказать тебе, что я – это я, – дернул плечом Волчок. – И напомнить, какой ты когда-то была, какой я узнал тебя. Ты расстроена?

– Нет, – Нике пришлось откашляться, чтобы голос вернулся, – нет, это было неожиданно и странно. Но я в порядке. Это были твои воспоминания?

– Не совсем. Заступники не только находятся рядом с подопечными, но и тонко их чувствуют. Мы своего рода эмпаты. Однако ты могла ощутить и собственные эмоции, которые проживала в те моменты. Я могу показать еще, если ты захочешь. Но не сегодня, нужно отдохнуть – слишком много впечатлений для первого раза.

– Постелю тебе на диване.

Глава 3

Нащупав трезвонивший телефон, Ника перевернулась на спину и, с трудом разлепив веки, разглядела на экране Юрин номер.

– Алло, – хрипло ответила она, приняв вызов, – сколько времени?

– Начало двенадцатого, – бодро отозвался друг, – спишь? Я недалеко от твоего дома, ты просила комп проверить.

– Заходи, – по привычке согласилась Вероника и тут же резко села на постели, вспомнив о вчерашнем госте и мгновенно запаниковав. – Ой, нет, погоди. Минуту… Эм, ладно, сейчас. Не слишком спеши, мне надо в душ.

– Хорошо, – усмехнулся Юра и отключился.

Ника торопливо выбралась из кровати и, набросив поверх пижамы видавший виды махровый халат с желтыми утятами, поспешила в другую комнату, где прошлой ночью оставила заступника. Тот был на месте – сидел на диване, флегматично разглядывая стену.