Кэти Астэр – Когда зацветут яблони (страница 2)

В полумраке и практически на ощупь, она открыла платяной шкаф и, высвободившись, наконец, из свитера, сунула его поверх кучи других вещей. Она было собралась тут же снять майку, но внезапно спиной ощутила чье-то присутствие. Чувство показалось странным – прежде ничего подобного в знакомых стенах она не испытывала, здесь всегда было предсказуемо и безопасно. Встревоженная Вероника нервно сглотнула и медленно развернулась, не зная, чего ожидать. К чему она точно не была готова – так это к тому, что в просочившихся из коридора слабых отсветах увидит темнеющий на диване силуэт. Она бы вскрикнула, но возглас застрял в мигом пересохшем горле. Рука сама потянулась к выключателю на стене, под потолком зажглась лампа, и Ника все-таки закричала.

Глава 2

На краешке дивана сидел человек – по крайней мере, таковым он поначалу ей показался – и, щурясь от вспыхнувшего света, поглядывал на Нику из-под натянутого по самые брови капюшона.

– Вы кто такой?! – воскликнула она, пятясь к двери и в ужасе таращась на незваного гостя, подмечая, наконец, необычные детали его облика.

– Прости, не хотел тебя пугать, – негромко отозвался тот, теребя растянутые манжеты мешковатой толстовки. – Наверное, все же стоило подать какой-то звук сразу.

– Да уж, пожалуй, – оторопело согласилась Ника, но, опомнившись, вскинулась. – Стоп, что вы делаете в моем доме?! Как вы попали сюда вообще?

Незнакомец потупился, но с места не сдвинулся, будто вовсе не собирался никуда уходить.

– Я все объясню, – пробормотал он. – Я думал, ты меня узнаешь.

– Я вас в жизни не видела! Так, я поняла: вы сумасшедший. Я звоню в полицию.

Вероника судорожно вспоминала, куда запихнула телефон, и мысленно удивлялась, что продолжает обращаться к вторженцу на «вы» – ох уж это воспитание!

– Не надо в полицию, я всего лишь хотел поговорить, – гость вскочил на ноги, капюшон свалился с его головы, открыв взгляду Ники большие пушистые уши, похожие на собачьи, в окружении серо-коричневой копны растрепанных волос.

– Что за черт? – выдохнула Ника, застыв на месте и выставив перед собой ладони в защитном жесте. – Это что, какая-то шутка дурацкая? Кто вас подослал?

– Да никто меня не посылал, – плечи существа расстроенно опустились. – Я сам пришел. Вероника, неужели ты меня совсем забыла?

Что-то неуловимо знакомое промелькнуло в его голосе, и девушка, вопреки здравому смыслу, помедлила, приглядываясь к его узкому лицу с темноватой щетиной на впалых щеках и напоминавшим собачий носом.

– Извини за мой вид, – принялся оправдываться гость, но ближе подходить не стал, – это максимум, что я смог сделать. С ушами совершенно ничего не получается. Ну, хотя бы от хвоста удалось избавиться – и на том спасибо.

Он смущенно усмехнулся, тонкие губы растянулись в кривоватой улыбке.

– Хвоста? – глупо переспросила Ника, шестеренки в ее голове крутились как бешеные.

– Ага, – уже увереннее кивнул незнакомец. – Ты что, не помнишь? А в детстве он тебе так нравился…

Осознание пришло так резко, что у Вероники закружилась голова. Пошатнувшись, она схватилась за стену, опустив глаза в пол и тяжело дыша. Она точно не планировала сходить с ума в свои двадцать шесть, но, видимо, у судьбы были другие планы. Старые часы над дверью оглушительно тикали в повисшей тишине.

– Волчок? – прошептала Ника, переводя шокированный взгляд на диковинного человека перед собой.

– Все-таки узнала, – просиял тот и неуверенно шагнул навстречу. – Привет, Ника.

По-прежнему сомневаясь в реальности происходящего, Вероника помотала головой и на секунду зажмурилась, но Волчок никуда не исчез – так и стоял посреди комнаты, робко улыбаясь.

– Я ничего не понимаю, – просипела Ника, неверяще всматриваясь в глубоко посаженные желтые глаза напротив. – Так не бывает. Это какой-то розыгрыш?

Ее вдруг охватил страх: некто проник в квартиру, притворился ее вымышленным другом детства и мог запросто напасть на нее в любой момент, ограбить или еще что похуже. Ника опасливо отступила, все еще надеясь добраться до телефона.

– Я не обижу, – Волчок с легкостью считал эмоции, отразившиеся на ее лице. – Разве я когда-нибудь тебя обижал? Я понимаю: мое присутствие кажется тебе странным…

– Это еще мягко сказано, – буркнула Вероника.

– Но я пришел из лучших побуждений. Давай поговорим. Я уйду, как только ты скажешь, и больше никогда не потревожу тебя.

Волчок выжидающе уставился на нее, давая возможность подумать. Или сбежать подальше и побыстрее в поисках помощи, что было бы намного более логично. Но Ника почему-то молча кивнула и, жестом пригласив гостя следовать за ней, пошла на кухню. Этот день и так казался ей слишком долгим, теперь он, похоже, обещал стать просто бесконечным.

Она слышала за своей спиной осторожные шаги, но оборачиваться не стала. В кухне было тесно, и наличие другого человека ощущалось еще более явственно. Вероника уловила едва заметный запах шерсти вперемешку с терпким мужским ароматом. Она вздрогнула, когда ножки стула позади нее царапнули пол, что-то зашуршало – Волчок сел за стол и затих. Включив чайник, она достала из шкафчика над мойкой пару кружек.

– Чай или кофе? – буднично спросила Ника, поворачиваясь к гостю.

– Чай, пожалуйста, – с комичной вежливостью ответил тот.

«Фантасмагория какая-то», – подумала Ника, раскладывая по чашкам пакетики и разливая кипяток.

– Конфеты? – предложила она, взглядом указав на вазочку с шоколадками.

– Кхм, нет, спасибо. Мне такое нельзя, – Волчок придвинул к себе дымящийся напиток и повел носом, принюхиваясь. – М-м-м, ягодный…

Устроившись на свободном стуле у окна, Ника постаралась взять себя в руки. Нужно было о чем-то спросить, что-то сказать, но слова не шли, как это часто бывало с ней в моменты растерянности. Чтобы скрасить неловкость, она отхлебнула из своей чашки, схватила конфету, которую совсем не хотела есть, и принялась увлеченно разворачивать фантик.

– Ника, – ее предплечья аккуратно коснулись теплые пальцы, и она подпрыгнула на стуле, роняя шоколадку в чай, – не бойся меня. В это трудно поверить, но я настоящий.

Она покосилась на его покрытую темными волосками кисть, прикосновение чужой руки было таким же реальным, как если бы на месте вымышленного друга детства был любой другой человек.

– Я расскажу тебе кое-что, – Волчок отодвинулся и снова вцепился в свою кружку. – Там, откуда я родом, все мечтают о том, чтобы помогать детям. Стать их спутниками, поддерживать их, играть с ними. Пока я был маленьким, часто представлял, как и у меня однажды появится свой друг – ребенок, которого я сопровожу во взрослую жизнь. И мы никогда не разлучимся. Только позже я узнал, что вы, люди, с возрастом теряете связь с нами, перестаете видеть нас, а то и вовсе забываете.

Он грустно вздохнул, шевельнув большими ушами, и продолжил.

– Я горько плакал тогда. Это казалось мне таким несправедливым: ведь мы друзья, почему же мы должны разлучиться так быстро? Я даже злился на людей, считая их неблагодарными и черствыми. Но постепенно свыкся, ведь слышал столько счастливых историй от своих более опытных собратьев. Они так весело и вдохновенно рассказывали о своих подопечных, что мои мечты вновь окрепли. Мне не терпелось поскорее закончить обучение и стать заступником.

– Заступником? – удивилась Ника, она и сама не заметила, как увлеклась историей гостя.

– Да, так мы зовемся в моем мире. Я знаю, что для вас мы – вымышленные друзья, но мне привычнее наше название. Заступники охраняют детскую непосредственность, свободу и искренность, защищают детей от грусти, слез, страхов, приходят на подмогу в трудные минуты и сопровождают в моменты радости. Это важная миссия, ведь счастье человека во многом зависит от того, сумеет ли он сохранить в себе частичку детства. Случается так, что заступник становится для ребенка единственным близким существом.

– Получается, я была одной из твоих подопечных? – догадалась Вероника.

– Да, – Волчок запнулся, но быстро вернул голосу уверенный тон, – да, так и есть. Я был так счастлив познакомиться с тобой! Ты была чудесной малышкой – веселой, любознательной и очень творческой. Ты помнишь, как тебе нравилось рисовать, лепить из пластилина, танцевать?

– Всем детям это нравится, разве нет? – в Нике внезапно проснулся скепсис. – Я помню тебя. Но ты выглядел совсем иначе.

Она вздернула бровь и придирчиво осмотрела довольно помятого на вид заступника. По тем отрывочным воспоминаниям, что сохранились у нее о раннем детстве, ее вымышленный друг действительно напоминал маленького волчонка и уж точно не взрослого усталого мужчину с осунувшимся лицом и темными кругами под глазами.

– Само собой, дети видят нас в другом обличье, – принялся объяснять Волчок. – Да и мы не молодеем, как и люди. Впрочем, в моем мире я все еще считаюсь юнцом – наше время течет иначе. Но здесь придется довольствоваться потрепанной шкуркой.

Он ухмыльнулся шутке, и в его облике промелькнуло что-то звериное. Нике такие пояснения мало что дали, но уточнять она не решилась.

– Так зачем ты пришел? – задала она куда более насущный вопрос.

– А я никуда и не уходил, – огорошил ее Волчок. – Просто ты выросла, и по правилам я не должен был больше показываться тебе. Но я оставался поблизости. Не всегда, но приглядывал за тобой, насколько удавалось.