Кэт Уинтерс – Во власти черных птиц (страница 24)

– Эва, остановись! – крикнул Джулиус низким и властным голосом, не позволившим ей скрыться в доме. – Грипп везде. Это не огромное чудовище, которое идет по улице, стуча в каждую дверь. Его выбор случаен, а от тебя и твоей племянницы так несет луком и камфорными шариками, что любые микробы в радиусе трех метров от вас неизбежно погибают.

Полицейские в застегнутой под горло зеленой форме подбежали к двери соседей, таща бежевые носилки. Их форма напоминала армейскую, а они сами – солдат, участвующих в битве с противником, которого они даже не видели.

– Эва, иди сюда. – Джулиус шире открыл пассажирскую дверь, демонстрируя черное ворсистое сиденье. В моей семье никогда не было таких роскошных диванов. – Не следует заставлять хозяйку салона ждать.

– Джулиус, люди умирают на другой стороне нашей улицы.

– Эва, пойдем пообщаемся с духами. Они скажут тебе, что бояться нечего.

Его слова подействовали на взвинченную тетю подобно целительному бальзаму.

Ее плечи опустились, а грудная клетка поднялась и опустилась с умиротворенным вздохом.

– Я об этом и не подумала. Пожалуй, ты прав.

Она снова подошла к «кадиллаку» и села на сиденье.

Я расположилась рядом с ней, покачивая болтающимся у меня на запястье кошельком. Джулиус помог мне подобрать подол юбки, чтобы не прихлопнуть его, закрывая дверцу, а затем обошел машину, направляясь к водительскому сиденью.

Полицейские на противоположной стороне улицы вышли из дома, неся на носилках тело, накрытое простыней, из-под которой виднелись длинные рыжие волосы.

Тетя Эва отвела глаза, в которых была боль.

– Это миссис Теннелл. Это она обнаружила тебя мертвой во время грозы, Мэри Шелли. Бедняга. У нее пятеро детей.

Я вонзила ногти в бисер на своем кошельке.

– Я должна была поблагодарить ее за то, что она мне помогла. И опоздала.

– Ты ничего не можешь поделать. – Джулиус сел на водительское сиденье и захлопнул дверцу. – Перестань об этом думать.

Взревел двигатель, и Джулиус повел родстер на юг, в самое сердце Сан-Диего.

Мы проезжали мимо домов, витрин магазинов и черных карет скорой помощи. На тротуаре перед белоснежным, как свадебный торт, домом лежали три тела чернично-синего цвета, одетые в ночную одежду. Трупы покоились под уличным фонарем, и казалось, что живые вышвырнули мертвых, как мусор. Я наклонилась вперед и прижала ладони ко лбу, преодолевая тошноту.

– Я слышал, что немцы протащили грипп в Соединенные Штаты через аспирин, – произнес Джулиус.

Я сглотнула желчь.

– Это просто очередная антинемецкая пропаганда.

Тетя Эва пнула меня ногой в лодыжку:

– Придержи язык.

– Я не пытаюсь показаться врагом Америки, – продолжала я, – но слухи об аспирине – полная нелепица. Грипп – это болезнь, передающаяся воздушно-капельным путем. Немцы, конечно, могли бы использовать грипп как оружие, но для этого им пришлось бы прислать сюда корабли, забитые больными немцами, которые принялись бы на всех нас кашлять. Но грипп убивает быстро и совершенно без разбору, и поэтому все на таком корабле умерли бы раньше, чем он вошел бы в американскую гавань, как жертвы Дракулы на Деметре.

– Она всегда так спорит? – спросил Джулиус.

Тетя Эва кивнула:

– Боюсь, что да.

– В точности как мой брат.

Слабая улыбка тронула мои губы под маской.

Рядом взвыла очередная сирена.

Заядлая задира Смерть дышала мне в затылок, наступая на пятки, предостерегая: «Не теряй попусту ни секунды. Если ты хочешь чего-то добиться, пока еще жива, тебе лучше поспешить. Я близко».

Глава 13. Уродливые существа

Джулиус остановил машину перед скобяной лавкой на Пятой авеню. Магазинчик втиснулся между игрушечной лавкой и рестораном, из которого доносился аромат сочных, жаренных на решетке гамбургеров. Вывеска над заведением гласила, что оно специализируется на «Стейках Свободы», что в переводе с параноидального на английский означало: «Мы не хотим произносить слова, которые имеют хотя бы отдаленно немецкое звучание, например гамбургер. Мы настроены проамерикански. Клянемся!»

Войдя в стеклянную дверь, мы оказались на темной внутренней лестнице, загудевшей от стука каблуков наших модельных туфель, когда мы начали подниматься. Наверху нас ждала еще одна дверь – простая, выщербленная и коричневая. Джулиус постучал.

Какая-то девушка приотворила дверь и высунула в щель голову без маски. Она была старше меня на год или два, не больше, а ее длинные золотистые локоны были увенчаны сверкающим драгоценными камнями обручем. Ее глаза были подведены черным карандашом, а губы накрашены темно-красной помадой.

– Привет, Джулиус. – Она приоткрыла дверь чуть шире, что позволило нам увидеть ее винного цвета платье и большую грудь, которая контрастировала с невинной прической в стиле Златовласки. – Я не знала, что ты приведешь двоих гостей.

Джулиус снял шляпу:

– Слишком много участников?

– К сожалению, нет. Вовсе нет. Фрэнси умер на выходных. Мы не уверены, что Арчи и Хелен все еще живы. В понедельник Рой видел возле их дома скорую.

Джулиус нахмурился:

– Это пугает.

Мы вошли в тускло освещенную пустую прихожую, и девушка закрыла дверь за нашей спиной.

– Добро пожаловать. – Она протянула руку тете Эве. – Я Лена Абберли.

– Я Эва Оттингер. А это моя племянница, Мэри Шелли Блэк.

– Ага! – Лена пожала мне руку и улыбнулась Джулиусу. – Джулиус, ты привел свою музу. В священной студии мистера Джулиуса Эмберса, фотографа-спиритуалиста, обитает красота.

Я покраснела и выпустила ее руку, ощутив какой-то резкий и горячий вкус.

– Я не знала, что он собирается поместить меня на тот плакат.

Она подмигнула мне:

– Не скромничай. Нет ничего удивительного, что великий Джулиус Эмберс заинтересовался такой хорошенькой девушкой, как ты. Мы с ним присылаем клиентов друг другу. Ты увидишь стопку этих рекламных листков возле банки для пожертвований у меня в гостиной. Идемте. – Лена поманила нас указательным пальцем. – Рой уже здесь.

Зашуршав платьем, она скрылась в дверном проеме справа от прихожей. Я проводила взглядом ее фигурку с колышущимися локонами и покачивающимися под платьем бедрами.

Мы вошли в небольшую гостиную с электрическими лампами под отороченными бахромой абажурами и не особенно красивыми картинами с горчично-желтыми цветами. Светловолосый молодой человек с затуманенным взглядом попыхивал сигаретой у круглого деревянного стола в центре комнаты. Войдя последним, Джулиус закрыл дверь гостиной.

– Это мой жених Рой, – кивнула в сторону молодого человека у стола Лена. – Рой, это муза Джулиуса и ее тетя.

– Я не его муза, – сообщила я Рою, который посмотрел сквозь меня, как если бы ему это было абсолютно безразлично.

– У меня есть домашнее противогриппозное средство, которым вы можете закусить. – Лена взяла со стола вазочку с кусковым сахаром. – Вам придется снять маски на время сеанса. Марля отпугивает духов, которые умерли до того, как началась эпидемия гриппа. Им кажется, что вокруг стола сидят хирурги, собирающиеся их оперировать.

Джулиус фыркнул:

– Лена, ты просто не хочешь надевать маску. Тебе не нравится, как ты в ней выглядишь, а валишь все на беспомощных духов.

– Я не заметила, чтобы вы, мистер Эмберс, тоже стремились уродовать маской свое красивое личико.

– Если за мной придет смерть, – вскинув голову, произнес Джулиус, – я хочу, чтобы она видела все мое лицо. Я не собираюсь от нее прятаться за чем бы то ни было.

Тетя Эва помассировала скрытую маской щеку.

– Вы уверены, что нам необходимо снять маски? Сегодня вечером грипп появился и в нашем квартале.

– Грипп везде, – изрек Рой, посасывая сигарету.

– Именно это я ей и сказал. – Джулиус выдвинул стулья для каждой из нас. – Присаживайтесь, дамы. Снимайте маски и угощайтесь закуской мисс Абберли, чтобы мы могли приступить.

Тетя Эва села рядом с Джулиусом, поэтому я расположилась на стуле между нею и Роем, положив свой кошелек рядом с тетиной сумочкой. Я опустила маску на шею, и тетя Эва сделала то же самое. Лена подала нам вазочку с кусочками сахара, благоухающего, как руки моего отца после того, как он разливал керосин по канистрам в подсобке «Бакалеи Блэков».

Я понюхала сахар еще раз.

– Куски сахара, пропитанные керосином? Это твое противогриппозное средство?