Кэсси Крауз – Я дам тебе тысячу. Принцесса Виноделия (страница 6)
Квартира очень светлая, что странно при любви Клеопатры Дельгадо к черно-белому. Полы из настоящего дуба приятно поскрипывают под ногами, пока я обхожу кухню и прилегающую к ней столовую. Только самая современная техника и убийственная кофемашина, совладать с которой я не смогу никогда в жизни. Цветы в горшках, которые я не собираюсь поливать. В гостиной – виниловый проигрыватель, который я не планирую слушать, и большой пустой книжный шкаф, где вряд ли найдется место для моих любовных романов в красочных обложках. Я выстелила ими дно чемодана, чтобы мама не заметила, когда мы паковали вещи.
По красивой светлой лестнице, словно парящей в воздухе без единого перила и закручивающейся к потолку, мы поднимаемся на второй этаж. Он явно претерпел перепланировку. Первой меня встречает просторная гардеробная с системой открытого хранения. Из нее в разные стороны уходят запертые двери.
– Если я сейчас обнаружу спальню с одной кроватью, я придушу тебя подушкой прямо сейчас, – сообщаю я, шагнув к ближайшей двери. За ней меня действительно ожидает одна кровать. Но это очень красивая кровать. С мягким светлым пологом и муслиновым покрывалом. Здесь есть балкончик, через высокие стеклянные двери я вижу на нем плетеное кресло. У окна – туалетный столик, пушистый ковер, чтобы бродить босиком, винтажная ширма, кушетка и огромное зеркало.
– Как тебе твоя комната? – звучит вопрос Фабиана поверх моей головы.
– Приличная камера. Но кровать одна, так что приготовься умереть.
– Я пошел к себе, – усмехается Фабиан. Провожаю его озадаченным взглядом через всю гардеробную, прежде чем понимаю, что он имеет в виду.
– Стой! Я имею право выбрать лучшую комнату!
Оттеснив его от прохода бедром, шагаю во вторую спальню. Она зеркальна моей, кровать стоит у противоположной стены. Полога нет, но есть симпатичный плед, напоминающий шкуру снежного барса. Обивка у мебели – теплого орехового оттенка, уютно контрастирует с гладкими досками пола. У окна стоит рабочий стол на тонких ножках, уже заваленный бумагами, над кроватью вместо панно висит огромный ловец снов.
Я никогда не жила с Фабианом, никогда не ночевала с ним в его доме на Холмах Алтеи. И сейчас у меня чувство, будто я нахожусь на вражеской территории. Здесь любую вещь можно будет использовать против него в наших словесных турнирах.
– Джейкоб6 подарил? – киваю я на ловца снов.
– Мне же нужно как-то защищаться от темных сил через стенку, – парирует Фабиан. Руки в карманах, дорожки из вен проступают на руках: ему некомфортно.
Идеально.
Я оборачиваюсь и замечаю странную вещь: белая стена между гардеробной и моей спальней мягкая и неровная. Подхожу ближе, чтобы понять, что это поролон, как в звукозаписывающих студиях. Им же обита и дверь изнутри.
– Ты поставил себе шумоизоляцию, сеньор Контракт? – удивленно спрашиваю я. – Чем ты планируешь тут заниматься, черт возьми черт?
– Смотреть порно на полную громкость, – отвечает Фабиан, берясь за мою талию и подталкивая в сторону двери, – давай-ка, тебе пора.
– Смотри, смотри, своего-то секса у тебя нет, – фыркаю я.
– Не завидуй. У тебя тоже его нет.
– Подарю тебе пачку салфеток.
На этой ноте мы расходимся до завтрака. Из-за перепланировки спальня не оборудована отдельной ванной комнатой, и это довольно печально: все же моя зубная щетка хотела бы сохранить некоторую приватность.
Желая принять душ, скидываю джемпер и брюки-палаццо и подхожу к зеркалу в одном белье. Опасливо обвожу себя взглядом и обнимаю за плечи. Мои бедра стали круглее совсем чуть-чуть по сравнению со старшей школой. И я все еще могу после небольшой подготовки задрать ногу до уха или встать с ног в мостик.
Да, мое тело «песочные часы», но мне кажется, все не так уж и плохо. Я неуверенно провожу пальцами по животу, ловя совсем маленькую складочку.
– Дорогая, подняли твои вещи, спрашивают… – Фабиан, стукнув в дверь чисто символически, заходит внутрь и осекается на полуслове. Застигнутая врасплох, я вскрикиваю и ныряю за ширму.
– Тебя не учили ждать приглашения, прежде чем зайти?! – рявкаю я.
– Что здесь происходит?
– Что происходит в моей спальне, тебя не касается, – огрызаюсь я.
– Ты куда-то собираешься? – Фабиан делает шаг в сторону ширмы. Его башка обозначается прямо над ней. – Ты же в курсе, что за твою измену мне полагается вино Лурдес?
– Придурок. С чего ты взял, что я собираюсь к любовнику?
– Но… – Фабиан вдруг осекается, – ладно. Я забыл, что ты любишь красивое белье.
– Уходи.
Он поворачивается было, но не уходит.
– Послушай, ты же сейчас не искала на себе лишние килограммы перед этим большим зеркалом?
Проницательная гнида.
– Пошел вон.
Нам придется очень туго под одной крышей друг с другом. Когда пару часов назад я выехала из своей съемной квартиры рядом с университетом, растерялись последние капли моей свободы.
Два года назад мне стоило бы не быть идиоткой и повернуть в другую сторону.
Я сжимаю руль и через шуршащие по стеклу дворники смотрю, как с парковки Академии отъезжает машина Ноэль. Она сегодня чемпионка, выиграла свой заплыв, но Каетано лишил ее радости победы, не завоевав свою. Поверить не могу, что он просто взял и ушел. Хотя нет, могу. Это очень похоже на него. Плевать на то, что бесценно для других. Думать только о себе. Он, не моргнув, подставил Рамону, своего тренера, которая пригласила для него представителей олимпийского тренировочного центра. Ничего не объяснил своей девушке и укатил в закат. Козел. Часть меня рвется следом за синим БМВ Ноэль. Я чувствую, что ей нужна моя поддержка. Еду по Холмам следом за ней, а потом на развилке все же ухожу налево и жму на газ. Эли с Люцией, с ней все будет в порядке.
Я еду к Фабиану. Сердце делает свой выбор.
Меня встречает звенящая тишина виллы Дельгадо. Кто-то точно дома, раз передо мной разъехались откатные ворота и открылась входная дверь. Меня видно по камерам, но никто не торопится меня встречать. Поднимаюсь по ступенькам, намеренно громко стуча каблуками, сообщая о своем приближении.
– Фаби? – зову я в пустоту. Мой голос эхом отскакивает от стен. Из глубины дальней комнаты доносится шорох.
– Я здесь, принцесса.
Библиотека. Конечно же он там. Узкое окно открыто, капли дождя усеяли паркет. Белая гардина трепещет на ветру. В комнате мало дневного света, его компенсирует искусственный камин, стильный, как и все в этом доме. Фабиан откладывает книгу и поднимается мне навстречу. Расправленный плед от Hermès говорит о том, что кто-то недавно им укрывался. На щеке Фабиана – отпечаток подушки, обычно уложенные гелем волосы сбиты и скрывают лоб.
– Как себя чувствуешь? – нерешительно спрашиваю я. Он не спешит обнять меня, хоть и подходит достаточно близко. Руки – в карманах домашних брюк, белая футболка скрывает очертания красивого пресса.
– Я здоров.
– Тебя не было сегодня на финале. Каетано выдал номер. В своем стиле, я полагаю.
Фабиан смотрит будто сквозь меня, низко склонив голову, и я не могу установить с ним зрительный контакт, от чего теряюсь, не понимая, что происходит.
– Он мне всю жизнь испортил. Я только подправил ему будущее, – звучит ровный, полный почти отчужденного спокойствия голос Фабиана. – Но это же
– Что произошло? – растерянно шепчу я. Хочу, чтобы он посмотрел мне в глаза, чтобы взял мою руку, и я ощутила тепло его кожи. Я люблю и чувствую осязанием, мне нужны прикосновения, чтобы сообразить, что происходит. Но Фабиан наоборот отступает на шаг.
– Каетано привык делать, что ему хочется. Мама любит его, возлагает такие надежды, его ждет бизнес-школа Гарварда, а он тратит время на бассейн. Что он ему даст?! Пару побрякушек на шею и пенсию лет в тридцать пять? Пф, – Фабиан сердито фыркает. – Я не жалею о том, что сделал.
– А что ты сделал?
Вместо ответа Фабиан достает из кармана руку, демонстрируя мне разбитые костяшки.
– Ты избил своего близнеца? – тихо спрашиваю я. Мой голос дрожит, а к горлу подкатывает ком. Все становится слишком сложным. Может быть, я и дура, но прекрасно понимаю, что означает ссора между близнецами. Ноэль этого не простит. Она даже не станет слушать о мотивах Фабиана.
Он смотрит в пол, я – на него. Сердце ворочается от страха, обиды и грядущей необходимости выбирать.
– Смешно, что этого все равно для мамы недостаточно, – Фабиан качает головой и, наконец-то, обращает ко мне взгляд выразительных темно-карих глаз, сейчас пропитанных болью и отчаянием. – Ты ведь понимаешь, о чем я, принцесса. Ты же тоже из проигравших. Мать никогда не любила тебя просто так.
– Фабиан… – испуганно шепчу я. Мне не нравится этот поворот.
– Я знаю, принцесса. Я все видел. Она уничтожает тебя словом, а меня бьют тотальным игнором. Тебе приходится расплачиваться за то, что ты ее дочь. А я должен платить за то, чтобы