Кэсси Крауз – Я дам тебе тысячу. Принцесса Виноделия (страница 10)
Кухня будто была спроектирована специально под рост Фабиана: навесные шкафы над плитой расположены слишком высоко для меня, но удобно для него. А еще он отлично знает, где и что лежит, как если бы сам занимался наполнением и расстановкой посуды, специй, приборов и приспособлений для готовки. Это странно.
– Хочешь мне помочь, принцесса? – неожиданно спрашивает он, обернувшись через плечо. – Меня немного напрягает, когда ты стоишь у меня за спиной.
– Думаешь, всажу нож тебе в спину?
– Не должна. Если один из нас умрет до свадьбы, есть только пятипроцентная вероятность, что в этом не обвинят второго.
– Ты выучил договор наизусть? – интересуюсь я, становясь рядом и принимая спаржу из его рук.
– Не имею привычки подписывать то, чего не знаю.
Мне поручается Ensalada. Нужно порезать яйца, помидоры, огурцы и лук, добавить маринованный тунец и консервированную кукурузу. Стоя у мраморного кухонного острова с огромным ножом, я изо всех сил стараюсь не облажаться. Фабиан снует мимо меня, и аромат чистоты шлейфом тянется за ним. Не могу сказать, что меня это раздражает.
Мне интересно наблюдать за манипуляциями Фабиана. Он выпаривает из картошки воду, периодически встряхивая кастрюлю, чтобы ничего не пригорело.
– Хочешь посмотреть? – зовет он, не оборачиваясь. Подхожу ближе и заглядываю в кастрюлю. Картошка тихонько шипит, а кожица на ней поднимается и опадает.
– Она будто дышит! – смеюсь я. – Можно мне?
Фабиан оставляет меня развлекаться с картошкой, а сам добавляет в Ensalada салат айсберг, нарезает орегано и заправляет лимонным соком и оливковым маслом.
Это, определенно, самый вкусный обед за последние месяцы. Фабиан включил «Как отделаться от парня за десять дней», и я даже не замечаю, как пустеет бутылка белого вина. Мы сидим за столом рядом, а не напротив, чтобы обоим был виден экран, и касаемся друг друга плечами. Опьянение теплом обволакивает мышцы и голову.
– Вышел настоящий терапевтичный обед, спасибо тебе, – говорю я, когда Бен обнимает лицо Энди и тянет к себе для поцелуя.
Звучит романтичная музыка, и он уводит ее к своему мотоциклу.
– Ты наелась? – спрашивает Фабиан.
– На неделю вперед, – смеюсь я.
– Так не пойдет! – он игриво пихает меня локтем. – Хочу напомнить тебе. Если ты умрешь раньше и меня чудом признают невиновным, я стану королем виноделия. Уверена, что хочешь этого? Если не начнешь нормально питаться, я займусь планированием реформации винодельни, ясно?
– И не мечтай!
– А я бы смог навести там порядок, – не унимается Фабиан. Откидывается на спинку стула и заводит руки за голову. Из-под рукавов футболки тут же выглядывают четко очерченные трицепсы. Его глаза блестят от алкоголя, тело на стуле расслаблено, и я чувствую, что ему сейчас так же комфортно, как и мне.
– Лучше начни с малого. Твоя секретарша снова звонит, – я с улыбкой киваю на загоревшийся экран его телефона. Весь обед Фабиан благополучно игнорировал атаку сообщений и звонков, что удивительно, учитывая, как он помешан на контроле и работе.
– Я могу уволить ее, если ты имеешь что-то против, – спокойно возражает Фабиан, поднимаясь из-за стола и собирая приборы.
– Да брось. Уверена, тебе приятно на нее смотреть, – я тоже встаю, но от вина в ногах не слишком много опоры. – Тильда такая красотка.
В моих силах помочь Фабиану загрузить посудомойку, и я как раз собираю со стола тарелки, когда большие и теплые ладони ложатся мне на талию.
Вздрагиваю всем телом, но не спешу оглянуться. Я чувствую, как близко он стоит ко мне, чувствую его дыхание, хочу понять, что у него на уме. Меж тем руки Фабиана обводят контуры моей талии и спускаются к линии бедер.
– Хочу остановить твои фантазии: Тильда не в моем вкусе. – Звучит его тихий низкий голос рядом с моим ухом. Винные пары обволакивают мою шею. – На измене поймать не получится.
– Кто же тогда в твоем вкусе? – чуть слышно спрашиваю я. – Хочу подготовиться.
– Себя не переиграешь, – шепчет Фабиан, чуть сильнее надавливая на мою талию большими пальцами. Мурашки бегут по коже и сбивают сердечный ритм.
Он отстраняется и забирает из моих рук тарелки, оставляя со своими словами наедине.
Что на него нашло, черт возьми черт?
Легче всего списать этот эпизод на Виуру7 двухтысячного года. Вряд ли подобное еще когда-либо повторится.
Но за все время нашего обеда Фабиан ни разу не назвал меня своим тошнотворным «дорогая».
Глава 7. Терпение
Я идиот.
Летиция Ловего, дочь человека, бывшего правой рукой сеньора Гарсиа, действительно все это время работала администратором в лобби «Гарсиа Интерпрайзес». Я никогда в ту сторону не смотрел.
Но сейчас я решительно меняю курс от входной двери. Вместо турникетов направляюсь прямо к ней, симпатичной высокой брюнетке в белой рубашке, застегнутой на все пуговки, и черных брюках. Я ее помню, она училась с Ноэль и Офелией в одном классе. А еще я помню, как сеньора Ловего обвинили в махинациях с опционами и выставили вон через месяц после гибели Андреса Гарсиа. Полагаю, Летицию моя мать взяла для прикрытия. Чтобы не болтали, что Дельгадо удаляет из компании всех неугодных.
Будет правильным, если Летиция меня пошлет, не захотев даже выслушать. Я купил кофе в кофейне напротив и теперь несу его в качестве подношения. Думаю, начать с пожелания доброго утра, а дальше, если кофе не окажется у меня на пиджаке, буду импровизировать.
При сеньоре Гарсиа в лобби всегда стояли живые цветы в больших хрустальных вазах, а всем ожидающим бесплатно предлагали кофе. Теперь по вазам рассованы любимые сушеные икебаны маман, а напитки никто не предлагает. Но дух Гарсиа остался во всем: в высоких стеклянных потолках, огромных окнах и открытых пространствах. В здании столько света, что приходится бесконечно убираться, чтобы была не видна пыль. Гарсиа это было в радость, Дельгадо – сплошные растраты.
– Привет, хочу угостить тебя кофе, – выдаю я на одном дыхании, поравнявшись со стеклянной стойкой регистрации. Мозаичное панно за ней, изображающее лазурно-синее море и парящие на волнах белые паруса яхт, убрать не смогли. Слишком дорого, это работа известного итальянского художника.
Летиция, оторвавшись от бумаг, изучает меня с фирменной улыбкой администратора. Ее коллега ошарашенно переводит взгляд с нее на меня и обратно. А потом Летиция откидывает с плеча длинный хвост и выдает:
– Спасибо, любимый. Рада, что мы решили больше не скрывать наши отношения.
Так значит, Офелия ее предупредила. Она уже в игре.
Тонкая рука Летиции с длинными овальными ногтями ложится поверх моей и мягко сжимает. Она склоняет голову и заглядывает мне в глаза, словно призывая очнуться.
Я облокачиваюсь на стойку и поправляю выбившуюся из хвоста Летиции прядку.
– Пообедаем? Заберу тебя в час.
Получив согласие, оставляю Летицию с коллегой, которая заваливает ее восторженными вопросами еще до того, как я ухожу. Чувствую себя предателем. Не понимаю, что я творю. Во что ввязываю несчастную девушку.
У турникетов натыкаюсь на маман в любимом бордовом пальто. Она явно все видела, раз застыла посреди холла с пачкой бумаг, которые ей уже успел всучить секретарь.
– Думала, ты выберешь кого-то побогаче, сынок, – отмечает она, когда мы вместе заходим в лифт.
– Чтобы ты могла и ее семью обобрать? – интересуюсь я. Фабиан получил бы за такое по шее. Мне же поправляют галстук, хоть я и не просил.
– Я рада, что ты идешь дальше, малыш. Мы одна команда.
– Разумеется. Мы же семья.
Когда Фабиан рассказал, что наша первая встреча была предопределена, Ноа могла закатить истерику, закричать, что ненавидит меня, не дав даже шанса все объяснить. Но она посмотрела мне прямо в душу и предоставила шанс. Она любила меня и готова была мне верить.
Но я должен был ее отпустить. Спрятать, отправить как можно дальше, чтобы Дельгадо ее не нашли. Если я хотел уберечь ее, я должен был оставаться любимым сыном. Звучит так смешно и помпезно, что зубы сводит. Но хочется верить, что я все делаю правильно. Я дал семье понять, что остаюсь и сдаюсь, что не собираюсь идти против фамилии и брата. Они меня предали, но я прощаю им это предательство.
Я имею доступ ко всем документам и активам «Делинтерпрайзес». Я бросил плавание и углубился в изучение экономики и бизнеса, сравнялся в познаниях с Фабианом. Я больше ему не подыгрываю, не уступаю и не отстаю. Пусть и дальше самоутверждается за счет тупых шуток надо мной, но я все еще родился первым. Для маман это безусловный аргумент. Если встанет вопрос, в чью пользу увеличить пакет акций «Гарсиа Интерпрайзес», она выберет меня. Я все для этого сделал. Я все еще любимый сын.
И да. Я ничего им не простил.
Два года на телефоне с любимой девушкой и ее психотерапевтом превратили мои нервы в провода под напряжением. Я слышал ее, говорил, что люблю и получал ответ. Но ни разу я не был с ней на линии без посторонних ушей. Это было слишком тяжело для нее. Из-за меня. Поэтому теперь никаких прощений, сомнений и сожаления. Ноэль получит назад все, что мы у нее отобрали.
Я все еще жду подвоха, когда спускаюсь за Летицией в обед. Но она выплывает из-за стойки с бежевым пальто на изгибе локтя и направляется ко мне.