Кэсси Крауз – Я дам тебе тысячу. Принцесса Виноделия (страница 1)
Кэсси Крауз
Я дам тебе тысячу. Принцесса Виноделия
Сколько стоит твоя ложь?
Плейлист
Los Aslándticos – Que Ganas Tenía De Verte
Gibsy Kings – Soy
Damiano David – Zombie Lady
Sia – Ho-ho-ho!
Alvaro Soler – Volar
Enrique Iglesias – Bailando
AJR – Pretender
AJR – Yes I’m a Mess
Alvaro Soler – El Mismo Sol
Gin Wigmore – Written In The Water
Dua Lipa (Live from the Royal Albert Hall) – Training Season
Часть 1. Lianto
Глава 1. Моя идеальная жизнь
Есть что-то удивительно успокаивающее в выпрямлении волос утюжком. Прядка за прядкой, действия доведены до автоматизма и не требуют вмешательства головы. Крупные капли декабрьского дождя колотятся в круглое окошко ванной комнаты. Не самая сказочная погода для такого праздника, как Рождество, но настроение мы создаем себе сами. В большом зеркале отражаются огоньки, которыми я украсила свою старую спальню в родительском доме.
Мои однокурсники накануне каникул неизменно крутят глобус и улетают туда, куда ткнут пальцем. Вырвавшись из родительских объятий, они берут от жизни максимум: свободные, бурные и страстные. Их будущее еще не написано. В отличие от моего.
На все каникулы и праздники я неизменно лечу из Барселоны домой на Холмы Алтеи и наслаждаюсь тем, что называется статус и финансовые перспективы.
Диплом выпускника Академии Вергара гарантировал поступление в любой из университетов Лиги Плюща, но он мне не понадобился. Папа, ярый борец за независимость Каталонии, посчитал, что лучшее образование даст мне именно родная земля. Мама поддержала, потому что для Гарварда или Оксфорда я мозгами не вышла. А поскольку мне было не привыкать оставаться в стороне от решений, принимаемых касательно собственной жизни, я спорить не стала.
Декану факультета экономики и бизнеса Университета Барселоны меня рекомендовала сама Клеопатра Дельгадо, звезда своего выпуска. Так что никакого тумана на моем горизонте нет. Винодельням я вряд ли понадоблюсь в ближайшие полвека. Так что, окончив бакалавриат, я для души поработаю немного на какой-нибудь не особенно пыльной должности в «Делинтерпрайзес». Смаргиваю дважды, вспомнив старое название корпорации. Два года прошло.
Медленно поворачиваю головой, проверяя все ли прядки стали прямыми. Теперь я стригусь коротко и больше не ношу кудри, с ними я похожа на ребенка. Странно, почему мне не приходило это в голову раньше. Ведь гораздо красивее и элегантнее, когда вокруг лица не маячит кудрявое черное облако. Так мне сказали.
– Дочка, выезжаем! – в дверной проем просовывается поседевшая папина голова. В нашей семье мужчины вообще седеют очень рано. Впрочем, с такими женщинами, как мы, это неудивительно. Взять хотя бы Великую тетю. Все трое ее мужей плохо кончили, думая, что садятся на винную бочку, а та оказывалась пороховой.
Я завершаю идеальный контур губ бежевым карандашом и промакиваю помаду салфеткой.
– Только одеться, и я готова!
Папа покорно ворчит что-то на каталонском и, намеренно громко топая ботинками по лестнице, спускается вниз. Видимо, мама продемонстрировала еще более низкий уровень готовности, чем я.
Застегиваю на боку молнию новой черной юбки и поправляю воротничок белой рубашки с широкими рукавами. Обматываю вокруг шеи жемчужную нить, набрасываю на плечи шаль от Dior, хватаю сумочку и сбегаю по лестнице, минуя герб Каталонии, украшающий наш холл, под нервное постукивание папиной пятки об пол. Всю короткую дорогу до места назначения он продолжает тихонько бубнить из-за нашей с мамой нерасторопности. Но мы-то знаем, папа просто боится, что на фуршете не останется его любимых сырных шариков в фисташковой крошке.
Вилла Дельгадо украшена по периметру лишь одной гирляндой, которая, тем не менее, выглядит так же стильно, как и весь этот роскошный дом. Все-таки у Клеопатры отменный вкус. Повожу рукой, и увесистый браслет от Graff сверкает бриллиантами в свете уличных фонарей. Едва моя нога касается тротуарной плитки, как над головой тут же раскрывается зонт встречающего нас лакея: ох уж эти хозяева, продумывающие все до мелочей.
Они закатили настоящий Рождественский раут: нарядные гости и никаких шерстяных носков или свитеров с оленями, игристое в высоких хрустальных бокалах на тоненьких ножках, а не тошнотворный глег или глинтвейн. Никаких пряничных домиков, которые матерят в ночи всем семейством, а роскошный высоченный крокенбуш. Официанты в белых перчаточках и черных ливреях, накрахмаленные салфетки в золотых кольцах с маленькими веточками остролиста, омела над большим искусственным камином…о да. Я могу восторгаться бесконечно.
– Каталина!
– Клео!
Радостно приветствуют друг друга две главные женщины моей жизни. Дядя Раймонд и мой отец обмениваются крепким рукопожатием, сопровождаемым хлопком сухих ладоней друг о друга.
Вдоль моей талии скользит рука с длинными пальцами и замирает на боку.
– С Рождеством, дорогая, – тихо произносит голос чуть выше моего уха, покрывая шею мурашками. – Готова поиграть?
– Не сомневайся, – ядовито шепчу я.
Спустя пару бокалов и сплетен нас приглашают к столу подле огромной пушистой ели, украшенной лишь мерцающими огоньками. Клео и Раймонд занимают места во главе, мои родители – по обе стороны от них, я и Фабиан – рядом с моей мамой. При этом мы обе уставляемся на свободный стул напротив.
Когда по местам рассаживаются остальные гости, партнеры и акционеры «Делинтерпрайзес» с семьями, дверь столовой приоткрывается, и внутрь проскальзывает опоздавший.
Если бы не веснушки и щетина, которую он упорно выдерживает по несколько дней, Каетано был бы так же безупречен, как и его близнец, упакованный в белоснежную рубашку с бабочкой и сексуальный черный смокинг. Я слышу тихое покашливание прямо перед собой: дочка одного из партнеров только что чуть не поперхнулась слюной. Каетано решительным скорым шагом пересекает столовую и замирает лишь у стульев своих родителей.
– Прости за опоздание, маман, я никак не мог найти запонки, – звучит его певучий голос, и пухлые губы целуют воздух подле щеки Клео. Девушка, сидящая напротив меня, расправляет плечи так, что загорелая грудь едва не выскакивает из декольте.
– Так и скажи, что не сумел застегнуть их, братишка, – подмигивает брату Фабиан, и гости за столом смеются.
– Не могу же я каяться при всех, посмотри, сколько вокруг очаровательных сеньорит, – разводит руками Каетано, и праздничный ужин начинается.
Нам подают вкуснейшие морепродукты, приготовленные в одном из ресторанов «Делинтерпрайзес». Клео не любит домашнюю кухню, так что сегодня мы будем угощаться деликатесами от повара со звездой Мишлен. И это прекрасно, потому что моя новая помада никак не сочетается с куриной ногой или утиным бедром. Я пробую все по чуть-чуть, хотя гребешки божественны и тают во рту, а креветки в сладком соусе сводят с ума одним своим видом.
Во время первой смены блюд нас приглашают перейти в гостиную с огромными окнами, в которые продолжает долбиться неистовый дождь. В углу музыкант за роялем Steinway наигрывает привычные рождественские мелодии, и несколько пар покачиваются музыке в такт. Оборачиваюсь, ища глазами Фабиана: он, конечно же, ведет активную беседу с одним из членов совета директоров. Молодой, умный, успешный и до дрожи в коленях привлекательный. Все знают, что он мой. Только вот я стою в центре этой роскошной гостиной совсем одна, будто бы стала одной из них: женой для выхода в свет.
Оборачиваюсь на звонкий девичий смех, раздавшийся позади, и становлюсь свидетельницей такого позорного флирта в исполнении своей соседки по праздничному столу, что я почти готова броситься ей на помощь.
Она хлопает густо накрашенными ресницами, крутит темные волосы на палец и неустанно поводит головой, демонстрируя тонкую шею. Каетано покорно внимает ее речам, но во взгляде читается знакомая скука. Когда у него звонит телефон, он роняет лишь небрежное «извини», прежде чем уйти.
Я тоже выхожу в светлый холл, переступая с черной плитки на белую, точно по классикам. Тихая возня под главной лестницей привлекает мое внимание. Притаившись за колонной, я становлюсь невольной свидетельницей чужой безудержной страсти. Это чьи-то дети, те самые, которые во время светских раутов сбегают от родителей, чтобы насладиться мгновениями наедине друг с другом, от которых тянет внизу живота, а жар приливает к щекам.
Я смотрю, как руки девушки сжимают воротник рубашки парня, как он запрокидывает ее голову и страстно впивается в шею. С ее губ срывается тихий стон, и я спешу ретироваться до того, как он запустит пальцы ей в трусики.
Ноги сами выносят меня в тихую часть дома Дельгадо: маленькую «непарадную» кухню со стеклянными стенами. Я помню уютный зеленый садик, где мы вчетвером когда-то смотрели мультик «Геркулес». Сейчас этот садик пуст: ни качелей, ни листьев, ни цветов, ни жизни. Только дождь, вознамерившийся устроить второй всемирный потоп.
– Расскажи мне. Не будь такой колючей, – слышу я тихий знакомый голос и на цыпочках отступаю от двери, чтобы вжаться в стену и немного погреть уши. Ничего не могу с собой поделать. Хочу знать, с кем разговаривает Каетано.
– В бар?.. А потом?.. Очень смешно, ха-ха, я надорвал живот… да, да, я знаю… еще один вопрос и все… какое выбрала платье?