Керриган Берн – Дьявол в ее постели (страница 19)

Несколько месяцев назад в саду у Кенуэя нашли мертвую девушку. Но он охотно сотрудничал с полицией, ответил на все вопросы, а дальнейшее расследование увело Рыжих проказниц в сторону банды торговцев живым товаром, устроивших перевалочный пункт в подвале у Сесилии Тиг… и снова они ничего не заподозрили! Решили, что убийцы, избавляясь от трупа, подбросили его в случайное место.

Почему, черт возьми, она не сопоставила все раньше?

Второй из руководителей Триады, второй угол злодейского треугольника – лорд-канцлер. Третий угол освободился – недавняя смерть от естественных причин, – и теперь конклав ищет третью кандидатуру. Лорд-канцлер назвал нескольких кандидатов: одни имена ее поразили, другие не удивили совсем.

Она спросила, правда ли, что отец Франчески, бывший граф Мон-Клэр, был не последним человеком в Кровавом Совете, – лорд-канцлер поразил ее, громко расхохотавшись в ответ.

«Кавендишей убили не за то, что они делали в Совете, – ответил он нетвердым голосом, – а за то, что слишком много болтали! Все в этом доме знали о наших делах, за это и поплатились!»

Она хотела продолжать, но допрос был прерван… ловким и чрезвычайно бесстыдным агентом Короны. Будь он проклят, этот человек, кто бы он ни был!

Но то, чего она не знает, неважно. По крайней мере, сегодня. Главное – теперь у нее есть имя. Лютер Кенуэй. Тот, что сейчас сжимает ее в объятиях. Вальс вот-вот окончится, а она не продвинулась ни на шаг!

«Не молчи же, Франческа, не молчи! – умоляла она себя. – Говори что-то остроумное, или кокетливое, или хоть что-нибудь!»

Но все, что ей удавалось – изредка бросать на него взгляды из-под ресниц; ибо в объятиях этого человека она едва удерживала дрожь, а душа ее, казалось, обратилась в кусок льда.

Вот встреча, которой она ждала почти двадцать лет. Перед ней человек, по всей видимости, виновный в гибели ее семьи. И так долго избегавший наказания.

Или нет?

Набравшись храбрости, она взглянула ему в лицо. Все трое его детей погибли страшной смертью. Быть может, эта трагедия сделала его чудовищем? Или он, будучи чудовищем изначально, довел жену до безумия и до ужасного, необъяснимого поступка? Как знать…

Впрочем, неважно. Он ее враг.

Но какого рода враг? Идеалист? Извращенец? Тиран? Создал организацию, которая постепенно превратилась в гнездо разврата – или сам развратил своих последователей?

– Я знаю, о чем вы думаете, – промолвил граф вполголоса, ласково и с ноткой снисходительности.

– Едва ли.

– О том, что нам стоит пожениться.

Франческа споткнулась бы, если бы в этот миг он не подхватил ее и не закружил в па, от которого у любой нормальной женщины перехватило бы дыхание.

Он почти сверхъестественно силен и ловок.

И… неужели только что предложил ей руку и сердце – тем же тоном, каким предлагают партию в вист?

– П-прошу прощения?

Граф улыбнулся; в уголках губ и глаз появились легкие веселые морщинки, и сам он как будто стал моложе:

– Видите ли, это логичное решение для нас обоих.

Франческа привыкла на пару шагов опережать противника; растерянность была для нее непривычна – и неприятна.

– Но… мы же едва знакомы!

– Безусловно. Однако, кажется, во вкусе к танцам вполне друг с другом сходимся.

– Это не причина вступать в брак.

Он усмехнулся странно знакомой усмешкой.

– В очереди на наследование титула Мон-Клэров я стою после вас. И у нас обоих нет наследника. Так почему бы его не завести?

Франческа сглотнула. Сказать, что эта мысль вызвала в ней отвращение – все равно, что назвать Тихий океан «не маленьким» или ад «жарковатым».

– Мне казалось, в линии наследования вы четвертый. Или третий? – поправила она.

– Дорогая моя, после двух внезапных смертей я остался вашим ближайшим наследником.

Кровь отхлынула от ее лица, когда Франческа поняла: он даже из приличия не выкажет сожаления по поводу этих смертей.

Значит, другие наследники скончались? Видимо, совсем недавно – иначе она бы слышала об этом. И, если не примет его предложения, быть может, ее тоже ждет безвременная кончина?

– К чему вам такая жена, милорд? – смиренно поинтересовалась Франческа; в голове вдруг всплыл разговор с лордом Дрейком о скромности. – Я всего лишь уставшая от жизни старая дева.

Вплотную прижавшись губами к ее уху, он прошептал в ответ:

– А по-моему, вы порочная и восхитительно желанная женщина, чьи аппетиты, как я слыхал, не уступают моим. – Он слегка отстранился и сверкнул улыбкой, в которой не было ни грана искренности. – Да и я, осмелюсь сказать, не совсем лишен обаяния.

Это уж точно! Обаяния ему не занимать – но тем он отвратительнее… и опаснее.

– Похоже, я удивил вас своим предложением, – почти сочувственно продолжал он.

«Удивил»? Да это преуменьшение века!

Франческа вдруг ощутила, что не может дышать. Корсет все сильнее давил на ребра – вот-вот треснут и вопьются в легкие! Или уже трещат? Огоньки десятков свечей в хрустальной люстре над головой расплывались, отбрасывали на потолок странные тени.

На миг она испугалась, что оглохла – и лишь когда граф отпустил ее и склонился в низком поклоне, поняла, что вальс окончен.

– Подумайте об этом, – промолвил он вполголоса, ведя ее к столу. Франческа механически шла за ним; у нее подгибались ноги. – И сообщите, если надумаете.

Воздух! Ей нужен воздух!

Мгновенно рядом оказалась Александра, обняла подругу и с самым непринужденным видом повела прочь, к друзьям.

– Фрэнк, ты так побледнела! Все хорошо?

Все еще не в силах говорить, Франческа молча покачала головой.

– Держи! – Александра взяла из рук мужа бокал и протянула ей. – Выпей воды.

– Лучше не воды, а вот этого! – Сесилия с другой стороны протянула ей скотч, и Франческа опрокинула его в себя одним глотком.

– Что случилось? – Сесилия заботливо коснулась ее локтя.

Франческа готова была броситься подруге в объятия, но понимала, что этим возбудит пересуды света и подозрения Кенуэя.

– Что случилось? – Франческа выпрямилась и повернулась спиной к залу, стараясь восстановить самообладание. – Я растерялась, вот что. Ничего не смогла из него выудить, что-то мямлила, как идиотка… а потом он попросил моей руки.

– Он… что? – Александра схватилась обеими руками за свои медные локоны, словно от сообщения Франчески у нее могла взорваться голова.

– Он ближайший после меня наследник титула Мон-Клэр. И считает, что идеальным наследником станет наш с ним ребенок.

Боже, ей нужно еще выпить!

– Но вы ведь едва знакомы! – Сесилия инстинктивно потянулась к Рамзи, и тот, словно защищая ее, шагнул вперед.

– Именно так я ему и ответила.

– Грязная крыса! – прорычал рядом герцог Редмейн, чье смуглое лицо и иссиня-черная борода составляли контраст с молочно-белой кожей его жены.

В последнее время Александра выглядела еще бледнее обычного – из-за своего положения. Франческа не ошиблась насчет беременности, хотя с официальным объявлением Александра и Пирс решили подождать несколько недель. Она хотела бы радоваться за них, но не могла, помня, каков мир, в котором предстоит жить будущему ребенку Александры.

Что за люди его населяют.

Редмейн, не отличающийся деликатностью, нахмурился и повернулся к танцующим.

– Может, мне перемолвиться словечком с этим Девлином? Начнет выступать – язык вырву!

– Милый, не сейчас! – Александра опустила руку мужу на плечо: этого было достаточно, чтобы его успокоить. – Думаешь, он понял, что ты ищешь? – спросила она Франческу.

– Думаю, он уже избавился от всех, кто стоял у него на пути. Если бы считал меня помехой – попытался бы прикончить и меня.

По спине у нее пробежали мурашки – мгновенное желание обернуться и посмотреть, что за хищник скрывается за спиной, кто сверлит ее взглядом из тьмы.