Керриган Берн – Дьявол в ее постели (страница 18)

Черт, он же мог убить ее в темноте! У Чандлера снова перехватило дыхание – уже по другой причине. Нет, лучше бы она его прикончила! Он напал на нее. Ударил в живот… и сильно!

– Простите, – проговорил он, не раздумывая. – Я не хотел делать вам больно.

Женщина фыркнула. Она все еще тяжело дышала; в темноте он различал стройный силуэт, более темный, чем сама тьма, облегающую одежду и надвинутую на уши матросскую бескозырку, под которую она спрятала волосы.

– Мне? Больно? – Она рассмеялась. – Бросьте, это вы в ловушке, а не я!

– Я бы не назвал ваши бедра ловушкой, миледи. Откровенно говоря, такая поза мне по душе! – Чандлер говорил без шотландского акцента и не опасался, что Франческа узнает в нем лорда Дрейка. По крайней мере, пока выключен свет.

В ответ она сжала колени, заставив его закашляться. Чандлер инстинктивно схватил ее за бедра, однако не стал раздвигать их силой, опасаясь снова причинить ей боль.

Господи, какие же у нее крепкие мышцы!

– Ну что, будете хорошим мальчиком и дадите мне встать? – поинтересовалась Франческа, как видно, вовсе не смущенная его шуткой. – Или придется запачкать пол вашей кровью?

Что касается крови Чандлера – вся она сейчас с безумной быстротой устремилась к одному-единственному органу. Должно быть, поэтому у него закружилась голова.

А вовсе не потому, что острое женское колено давило на сонную артерию.

Чандлер задержался с ответом, размышляя, почему так возбудился от угрозы убийства.

– Вы меня слышали? – Острие ножа пощекотало нежную кожу на горле, и Чандлер мгновенно опомнился. – Я уже довольно давно не прятала трупы, но еще помню, как это делается!

Чандлер напряг всю силу воли, чтобы не потрогать ее ноги. Что такое на ней надето? Юбки точно нет, но это и не брюки. На ощупь гладко. Лосины, облегающие, словно вторая кожа, растягивающиеся в ответ на движения. Быть может, хлопок? Черт, левый глаз он бы отдал за то, чтобы взглянуть, как эти лосины на ней сидят! Или нет, лучше левую руку. Смотреть на нее лучше обоими глазами.

Что за потрясающая женщина! Кто же она такая, эта самозванка, присвоившая личность Франчески? Шпионка? Может быть, работает на Кровавый Совет?

Нет, будем надеяться, что нет! Невыносимо думать, что эту восхитительную женщину ждет виселица за государственную измену.

– Вы ведь знаете, что проиграли, – сказал он ровным тоном.

– Смелое предположение! Взгляните на себя и на меня, и скажите, кто из нас на коне, а кто повержен в пух и прах?

– Не знаю, хотели вы убить лорда-канцлера или освободить – у вас не вышло ни то, ни другое.

Противница презрительно фыркнула – Чандлер почувствовал, как напряглось при этом все ее тело.

– У мужчин порой такое скудное воображение!

Грудью и плечами Чандлер ощущал каждое движение ее ягодиц, каждое сокращение мускулов бедер, которыми она удерживала равновесие, власть, контроль.

– О, вообразить я могу очень многое!

Например, сейчас в голове у него крутится десяток сценариев, не имеющих ничего общего с лордом-канцлером. И очень много общего с собственной головой меж ее ног.

– Сейчас не время для непристойных шуточек! – прошипела она. – Или вам напомнить, что нож у меня?

Чандлер знал, что, скорее всего, сможет ее разоружить прежде, чем она причинит ему серьезный вред.

Скорее всего.

Однако за сегодняшнюю ночь эта девица не раз изумила его силой и ловкостью, так что с ней стоит быть настороже.

На всякий случай.

К тому же сейчас он слишком возбужден, чтобы показывать чудеса гибкости… и, пожалуй, слишком уж наслаждается своей позой.

– Уверяю вас, леди, я питаю к вам лишь глубочайшее уважение. Давненько никому не случалось меня разоружить! А такой тростинке – и вовсе никогда.

– Тростинке! – фыркнула она. – Ну и наглец! Позвольте вас заверить, я вешу достаточно, чтобы так вам вре… прошу прощения, сэр? Вы что, смеетесь?

Чандлер содрогался от смеха. И от откровенной ярости, звучащей в ее голосе, грустнее ему не стало.

– Простите, – выдохнул он наконец. – Просто никогда не слышал, чтобы женщина обижалась на то, что ее назвали стройной.

– Я уже готова вас прикончить! – процедила она. – Просто чтобы себя порадовать.

А вот это вряд ли, сказал себе Чандлер. С убийцами он не раз сталкивался и хорошо понимал тонкости этого ремесла. Об этой женщине можно сказать многое, но хладнокровной убийцей ее точно не назовешь.

– Скажите, чего вы хотели, и я вас отпущу, – предложил он.

– То, что хотела, я получила, – отрезала она. – И вы меня отпустите в любом случае. Вы же встать не можете.

Это верно, зато в его мужском достоинстве сейчас бурлит такая сила, что Чандлер мог бы на нем стоять без опоры!

– Отпущу, если вы меня поцелуете, – выдохнул он.

Кулака, летящего ему в челюсть, Чандлер не заметил. Лишь ощутил сокрушительный удар.

И она ушла, стащив у него из кармана ключи от входной двери. А он этого даже не почувствовал.

Чандлер распростерся на полу, медленно приходя в себя. Не только от удара, на удивление мощного и точного. От какого-то фантастического сочетания наслаждения и боли, неприязни и восхищения.

Боже, что за потрясающая женщина! Хотел бы он подобрать иное слово, но не мог. Потрясающая лгунья, преступница и – в этом Чандлер не сомневался – любовница. Еще бы, с такой-то силой, ловкостью и гибкостью!

Можно только фантазировать о том, как эти свойства преломляются в постели.

Или где-нибудь еще. Много есть мест, где можно заняться любовью.

Чандлер отпустил ее и не погнался следом, ибо знал, что погоня раздует его влечение в пожар, с которым он уже не совладает.

Она приходила, чтобы получить от лорда-канцлера какую-то информацию. Все, что нужно, – выяснить у него самого, о чем спрашивала незваная гостья.

Узнав ее секрет, он сможет одержать над ней верх.

Глава 9

Меньше недели спустя Франческа оказалась в объятиях дьявола.

Лорд Лютер Кенуэй, граф Девлин, умело вел ее в вальсе по бальному залу маркизы Дэвенпорт, глядя с высоты своего роста так, словно видел в ней единственную женщину на свете.

Однако сама Франческа почти не смотрела ему в лицо, и тому было несколько причин. Прежде всего потому, что невольно обшаривала глазами зал в поисках одного загадочного и невыносимого шотландца.

Но увы, лорда Дрейка нигде не было. Быть может, он не вращается в столь великосветских кругах?

– Кого-то ищете, графиня? – проницательно поинтересовался ее кавалер.

Франческа мысленно упрекнула себя за то, что не уделяет должного внимания своей задаче, и захлопала ресницами, надеясь, что это выглядит игриво.

– Прошу простить, милорд! Видите ли, ваше внимание меня смущает, и я тщетно пытаюсь совладать с собой.

– Ни на минуту этому не поверю! – Кенуэй отеческим жестом похлопал ее по плечу, а затем отнюдь не отеческим притянул к себе вплотную.

Граф Девлин не просто отличался красотой. В нем было то, от чего у женщин перехватывает дыхание: сочетание обезоруживающего обаяния с едва заметным привкусом угрозы. Даже дебютантки на первых сезонах то и дело посматривали в его сторону, хоть он и пожил на свете не меньше полувека.

Желая отвлечься от бешено скачущих мыслей, Франческа начала припоминать все, что знает о нем. Женился молодым на красавице, дочери какого-то сельского баронета. Имел троих детей: старший сын и близнецы, мальчик и девочка. Но несколько лет спустя его жена внезапно лишилась рассудка и утопилась вместе с детьми. Много лет прошло, но тень этой трагедии до сих пор сопровождает его в свете.

«Какое несчастье! – шепчутся дамы, прикрываясь веерами. – Связал жизнь с сумасшедшей и потерял все! Должно быть, поэтому он так больше и не женился».

Граф Девлин был почти непристойно богатым, влиятельным… и, пожалуй, самым порочным человеком в Англии. Если не на всем белом свете.

По крайней мере, судя по тому, что Франческе удалось выудить из одурманенного лорда-канцлера. Во время «допроса» в тайной тюрьме он проболтался, что Кенуэй – глава Триады.

И это было очень похоже на правду. Теперь, думала Франческа, все сходится.

Имя Кенуэя то и дело звучало в расследованиях Рыжих проказниц, но каждый раз где-то на периферии. Кроме того, как дальний родственник семейства Мон-Клэр, он являлся четвертым в очереди претендентом на их наследство. Но до сих пор его трагическое прошлое, репутация филантропа, а главное, убедительные свидетельства против других подозреваемых не давали Франческе повода внимательно к нему приглядеться.

Неужели все это время разгадка была совсем рядом?