Керриган Берн – Дьявол в ее постели (страница 17)
Бам!
Волоски на спине у Чандлера поднялись дыбом. В мгновение ока в ладонь снова скользнул нож. Он думал, что этот грохот ему просто приснился – но нет. Он раздавался сверху.
Лорд-канцлер заперт в другом конце дома.
Значит, наверху есть кто-то еще.
Схватив с прикроватного столика пистолет, Чандлер распахнул дверь, повел стволом в оба конца холла. Здесь было темно и пусто. В дальнем конце растворилась дверь, показалась миссис Кочмен, кухарка и экономка.
– М-мистер Элквист? – позвала она дрожащим голосом.
– Не выходите из комнаты, миссис Кочмен. Я все проверю.
Он взбежал по лестнице, прыгая через две ступеньки, и распахнул дверь в комнату над своей. Ничего – пустая каморка, ожидающая прибытия какого-нибудь государственного преступника или, быть может, беглеца, нуждающегося в укрытии, пока его не переправят за границу. Современная версия лондонского Тауэра: неприметный дом, где люди появляются и исчезают – никто не знает, куда.
Он осторожно двинулся к камере лорда-канцлера. Давным-давно, в те времена, когда вокруг вместо дымящих фабрик простирались поля, в этой комнате располагалась хозяйская спальня.
Из-под двери лорда-канцлера виднелась полоска света. Чандлер достал из кармана ключ и отпер камеру одной рукой, в другой держа пистолет и не сводя глаз с холла. Распахнул дверь ногой, ударив со всей силы – на случай, если кто-нибудь держит с той стороны – и ворвался внутрь.
Камера оказалась пуста, если не считать самого лорда-канцлера, массивного мужчины, распростертого на полу.
Чандлер бросился к нему, склонился в поисках ран. Ссадина на голове – кажется, больше ничего. Лорд-канцлер дышал и даже был в сознании.
– Кто это сделал? – воскликнул Чандлер. – Отвечай, ублюдок! Как они сюда попали?
Преступник простонал что-то нечленораздельное, показал рукой на закрытое ставнями окно, и глаза его закатились.
С крыши? Немыслимо! Одна из причин, по которой высокопоставленного злодея держали в Ламбет-хаусе, состояла в том, что здесь он мог дышать свежим воздухом, оставаясь надежно скрытым от мира. Забраться снаружи на крышу этого дома было просто невозможно.
Чандлер распахнул ставни и спрыгнул на балкон с пистолетом в руке, целясь в ночную тьму. Замер, вслушиваясь в ночь. В ожидании шагов, дыхания – какого-нибудь звука или движения, выдающего чужака.
Сделал шаг, и вдруг что-то попало под ногу. Какой-то цилиндрический предмет. Наклонившись, Чандлер поднял на удивление длинную палку. Нет, не палку! Это шест для прыжков!
– Твою мать!..
Он бросился назад, в комнату лорда-канцлера, торопливо запер лежащего без сознания сэра Хьюберта в камере и, снова прыгая через две ступеньки, побежал по лестнице вниз.
Кто-то умудрился перепрыгнуть сюда – перепрыгнуть, черт бы его побрал! – с крыши пустого склада на другой стороне улицы. И, видимо, намеревался этим же путем и смыться.
А значит… значит, кто бы это ни сделал – он или они еще здесь, в доме.
Из комнаты миссис Кочмен донесся сдавленный крик. Миссис Кочмен работала в Секретной службе со времен Ватерлоо, и силы, как и зрение, ее уже подводили. Если эти мерзавцы что-то сделали беспомощной старушке, он их на клочки разорвет!
– Мистер Элквист? – послышался с кровати дрожащий голос, когда Чандлер распахнул дверь. – Мистер Элквист, здесь кто-то был! Мне что-то влили в рот, и дальше… дальше не помню…
– Миссис Кочмен! – Чандлер бросился к ней. – Как вы? Вас отравили?
– Я… я вижу в темноте звуки. Они разных цветов. Вот у вас, мистер Элквист, голос темно-голубой. Как вода, но темнее. Вы такой красавчик, мистер Элквист! Уверена, дамы вам не раз это говорили. Особенно в постели…
Господи Иисусе, да она пьяна, как ирландец в день Святого Патрика! Чандлер проверил старушке пульс, дыхание, зрачки. Похоже, это не опасно. Ее не отравили – всего лишь накачали каким-то дурманом.
В этот миг скрип половиц в соседней комнате подсказал Чандлеру, где прячется незваный гость.
У него в спальне.
Выругавшись так, что покраснели бы и матросы, Чандлер бросился прочь из комнаты миссис Кочмен. Путь к шесту он преградил – и теперь, очевидно, незваные гости искали другой выход.
Он растянул плотно сжатые губы в недоброй усмешке.
Чтобы покинуть здание, им придется сперва разобраться с ним!
Крадучись, он вышел в холл – и вдруг ощутил знакомый запах, от которого все тело напряглось уже совсем по-иному. Апельсиново-медовый аромат.
Чандлер потряс головой. Что за черт! Не место и уж точно не время мечтать о рыжей ведьме!
Он крался в темноте, медленно и бесшумно, считая шаги до своих дверей. При нем пистолет; будем надеяться, говорил он себе, что злодей не вооружен.
Добравшись до двери, приложил к ней ухо и прислушался. Задвижка открыта. Из комнаты доносится тихий скрип.
Чандлер мгновенно понял, чем занят пришелец. Каким-то образом он выяснил, что потайная лестница из этой комнаты ведет в смотровую на третьем этаже.
Откуда узнал? Должно быть, от бедной одурманенной миссис Кочмен. В былые годы – так рассказывали в Секретной службе – этой безобидной на вид старушке случалось мужественно выдерживать пытки; однако против наркотиков бессилен и самый стойкий дух.
Негодяй заставил ее заговорить.
Что ж, он поплатится за это!
Чандлер сжал пистолет и ногой распахнул дверь в собственную спальню.
В комнате, залитой светом луны, он сразу разглядел веревочную лестницу, уходящую в люк в потолке, и две тощие ноги.
Чандлер бросился вперед, схватил пришельца за ногу и дернул.
Но тот не рухнул на пол – вместо этого, вовремя вцепившись в потолочную балку, брыкнул обеими ногами и ловко выбил из руки Чандлера пистолет.
Оружие улетело в дальний угол. Враг попытался спрыгнуть наземь, но Чандлер поймал его в воздухе и на лету нанес удар в живот – такой, от которого у незваного гостя вышибло воздух из легких и подкосились ноги. Он полетел на пол лицом вниз; Чандлер упал на него сверху, придавив собой, и завел за спину обе его тощие руки.
– Ты кто такой, мать твою? – рявкнул он.
Худенькая фигурка под ним извивалась, отчаянно пытаясь вдохнуть, и не отвечала.
Чандлер выхватил нож и приставил к яремной вене незнакомца:
– Только шевельнись, и перережу горло!
Незнакомец замер. И по-прежнему молчал. Тут только Чандлер сообразил, что под рукой нет ни наручников, ни веревки – ничего подходящего. Чтобы скрутить противника, ему придется либо убрать от горла нож, либо отпустить тощие запястья, которые он сейчас легко удерживает одной рукой.
Неудивительно, что этот парень запросто прыгает с шестом! Он, похоже, совсем ничего не весит.
– Оружие есть? – спросил Чандлер.
– Если бы… и было… думаешь… я бы сказала? – просипел незнакомец, стараясь отдышаться. Просипел определенно женским голосом.
Мать честная! Чандлер невольно опустил нож и подался назад. Незнакомец, что вторгся в тайную тюрьму Секретной службы, одурманил лорда-канцлера и экономку, едва не разоружил его самого, оказался женщиной!
Рассказать – никто не поверит!
Впрочем, если честно, вряд ли он станет об этом рассказывать.
Не отпуская ее рук и сжимая в другой ладони нож, он поднялся на корточки, чтобы выдернуть шнур из прикроватного полога и этим шнуром связать незваной гостье запястья.
А потом ей придется объяснить…
Но тут незнакомка, вздернув ногу под каким-то невероятным акробатическим углом, с силой пнула его. Чандлер пошатнулся.
Чтобы не потерять равновесие, пришлось выпустить пленницу. «Ничего страшного, – мелькнуло в голове у Чандлера. – Это ведь женщина – я легко поймаю ее снова!»
Никто на свете еще не заставлял Чандлера так дорого платить за секундную ошибку! Не успел он восстановить равновесие, как новым мощным толчком противница сбила его с ног. Он неуклюже плюхнулся на пол, а она, вцепившись в него, полетела на пол с ним вместе и прыгнула ему на грудь. Быть может, эта женщина и была легка как перышко; но сейчас, когда сидела у него на груди, ногами прижав плечи к полу, а коленями грозя выдавить из горла жизнь – вес ее казался весьма значительным.
А собственный нож Чандлера, приставленный к его шее, чертовски острым.
– Я не хочу причинять вам вред. Вы просто делаете свою работу. – Она все еще тяжело дышала, однако голос звучал спокойно и собранно. – Не стоит никому обо мне рассказывать. Зачем вам признаваться, что я взяла над вами верх.
В голосе звучало откровенное торжество – но он узнал ее не по голосу. По внезапной и неотвратимой реакции своего тела.
Франческа Кавендиш!
Точнее, та неизвестная, что выдает себя за нее.