Кэрри Лейтон – Темнота моей души (страница 4)

– Я поссорилась с мамой из-за Виктора, ее нового бойфренда, который теперь будет жить здесь. Я не согласна с ее решением, но маму не интересует мое мнение. Я нагрубила ей, очень сильно, и она… дала понять, что больше не хочет меня видеть в своем доме.

Это не вся правда.

Но все-таки правда.

Томас слегка отстранился.

– Ты что, шутишь?

Я покачала головой.

– Нет, но сейчас это не имеет значения.

Он поджал губы.

– Это еще почему?

Я пожала плечами, не зная, что еще добавить. Конечно, это имело значение. Еще какое, но разговоры ничего не изменят. Потому что я не собиралась расставаться с Томасом так же, как моя мама не собиралась менять свою точку зрения. Я подтянула колени к груди, прижалась подбородком и притихла в болезненном молчании. Убедившись, что не получит других объяснений, Томас расстроенно пригладил волосы. Встал, достал из кармана джинсов пачку «Мальборо» и поднес сигарету к губам. Хорошенько затянулся и сел рядом, широко расставив ноги и не спуская с меня глаз.

– Что теперь будешь делать?

Я пожала плечами.

– Ничего.

– То есть?

Я подняла голову и уставилась на него.

– Мне некуда идти. Если бы у меня был отец и он жил в Корваллисе, у меня был бы вариант. Но отца нет. Он воспитывает своего сына бог знает где, и в его жизни нет места для меня. Денег, которые я зарабатываю в «Марси», едва хватит на аренду жалкой комнаты на окраине. И я не говорю о том, как буду оплачивать обучение в университете. Поэтому я не собираюсь ничего делать. Просто останусь здесь. – Я снова опустила голову на колени, вымотанная всей ситуацией.

Томас молча слушал, как я просто высказываюсь. Докурив сигарету в абсолютной тишине, он встал и протянул руку.

– Пойдем, отведу тебя кое-куда.

Я растерянно уставилась на него.

– Сейчас?

Томас кивнул.

– Конечно. До утра еще далеко, какой смысл оставаться здесь.

Я недоверчиво посмотрела на протянутую руку, и на мгновение показалось, что я прожила своеобразное дежавю. Я вспомнила, как почти два месяца назад Томас предложил мне пойти с ним в братство. Мы были знакомы всего неделю, и все же я сразу же согласилась. Ничего не изменилось: несмотря ни на что, я продолжала следовать за Томасом, куда бы он ни звал.

– Хорошо. – Я слабо улыбнулась. – Куда пойдем?

С кривой усмешкой и знакомым надменным видом, который делал его неотразимым, Томас ответил:

– Скоро узнаешь.

Он взял меня за руку, поднял мою сумку с земли и повел к мотоциклу.

Мы мчались по мокрым и темным улицам Корваллиса, и я обнимала Томаса за талию. Приехав на территорию кампуса, он заглушил двигатель, опустил подножку и, поставив ногу на землю, огляделся, словно искал кого-то.

Кого он надеялся встретить в кампусе в такое время, кроме охранников?

Я убрала руки. Сняв шлем, Томас попросил достать телефон из кармана кожаной куртки, которую он одолжил мне. Я протянула ему телефон и увидела, что он набирает сообщение.

Мы спустились с мотоцикла, и Томас убрал телефон в задний карман джинсов. Прежде чем я успела спросить, что мы здесь делаем, он натянул пониже рукава своей толстовки. Снял черную бандану и протянул ее мне.

– Надень.

Я удивленно уставилась на него.

– Куда?

– Завяжи глаза, – усмехнулся Томас.

Я выгнула бровь.

– Что, черт возьми, ты задумал, Коллинз?

Он улыбнулся, развеселившись, а потом чей-то свист заставил нас обернуться. Высокий блондин с подтянутой, спортивной фигурой вышел из мужского общежития.

– Заберу кое-что, и ты все поймешь, – сообщил Томас, прежде чем направиться к парню. Сначала мне показалось, что мы никогда не виделись раньше, но потом я вспомнила, что несколько раз видела их с Томасом в кафетерии. Они толкнули друг друга плечами в знак приветствия и рассмеялись. В какой-то момент парень посмотрел на меня и улыбнулся, как бы говоря: «Хорошая добыча, братан». Скрестив руки на груди, я увидела, что незнакомец передал Томасу ключ. Они обменялись парой шуток и разошлись. Когда Томас вернулся, я не смогла сдержать любопытство.

– Кто это? – осторожно спросила я, развернув бандану.

– Он играет в хоккейной команде.

– Что за ключ он тебе дал?

Томас драматично вздохнул, взял два шлема и нацепил их на правую руку. Вынул ключ из замка зажигания.

– Слишком много вопросов, Несс. Слишком. Завяжи глаза и доверься мне.

Я громко фыркнула, не сдержав смешка.

– Послушай, ты ведь не отведешь меня в какую-нибудь странную игровую комнату? Просто ты должен знать, что я не люблю садомазо и не позволю бить меня плеткой, – заявила я, завязав глаза.

Томас расхохотался так, что у меня затрепетало в груди, и я забыла обо всем произошедшем дерьме. Он обнял меня и приблизился к уху. Его горячее дыхание защекотало кожу.

– Черт, значит, придется ограничиться фингерингом.

Он рассмеялся мне в шею и мягко прикусил.

От прикосновений побежали мурашки, и я нахмурилась.

– Тот факт, что я понятия не имею, что такое фингеринг, делает меня безнадежной, да?

– Ты знаешь, что это. Прекрасно знаешь. – Томас усмехнулся.

– Ой… – Я смущенно замолчала, почувствовав, как к щекам прилил жар.

– Не переживай. Пока что я не собираюсь этим заниматься.

– И чем же ты хочешь заняться, Томас? – игриво спросила я.

Он взял меня за подбородок и развернул к себе. У меня перехватило дыхание, когда его губы оказались поверх моих. Жарким хриплым голосом Томас прошептал:

– Я просто хочу, чтобы ты была счастлива.

Мое сердце утонуло в пучине эмоций. Томас положил руки мне на плечи и подтолкнул вперед.

– Подожди, помедленнее, – сказал он. – Сейчас направо. Я сказал направо, не налево. Осторожнее, не влети в стену.

– Эй, ты ведь ведешь меня. Это ты должен следить, чтобы я не влетела в стену, – возразила я, пытаясь выжить по его жалким ориентирам.

– Ты не следуешь моим указаниям.

– Ты не умеешь давать указания, – уверенно ответила я. – Позволь напомнить, что я только что врезалась в стеклянную дверь, потому что ты «забыл» предупредить меня о ней.

– Я предупредил. Просто у тебя рефлексы как у ленивца.

– Ты сказал о двери, когда до нее оставалось несколько сантиметров. И не фыркай, – шутливо укорила его я, слегка толкнув локтем в живот. – Я тебя слушаю.

Я почувствовала легкое дуновение на шее – знак того, что Томас улыбнулся.