Кэрри Лейтон – Темнота моей души (страница 6)

– Ты не одна.

– Одна. – Я крепко сжала его толстовку в кулаках. К горлу подступили рыдания, и я изо всех сил старалась сдержать их. – Я чувствую себя так, будто никому не нужна, – едва слышно прошептала я.

Томас обхватил мое лицо руками и, не спуская глаз с моих, прошептал три простых слова, дороже которых ничего не было.

– Ты нужна мне.

Глава 3

«Ты нужна мне».

Эти слова сопровождали меня остаток ночи или, точнее, те несколько часов, которые отделяли от рассвета. Благодаря им в животе порхали бабочки, и я заснула с улыбкой на губах. У меня был Томас. Я не знала, действительно ли он так думал или просто пытался утешить меня, но эти слова оказались тем, в чем я так нуждалась.

Приободренная его признанием, я напросилась переночевать в общежитии, убедив, что начну искать жилье уже на следующий день. Его ответ был суровым и прямолинейным: «Я бы не отвез тебя к матери, даже если бы ты умоляла меня на коленях».

Так мы добрались до его комнаты в общежитии, я приняла душ, надела одну из его огромных футболок, и мы легли. Прильнули друг к другу в позе, которая уже успела стать привычной для нас. Томас обнял меня за талию, я прижалась спиной к его груди, он закинул ногу поверх моей. Мне было так хорошо. Но внутренний голос велел не слишком привыкать, потому что жалость Томаса скоро закончится, и он снова станет грубым и неприступным. Из-за этих опасений я попыталась отодвинуться, но Томас не позволил. Он снова притянул меня к себе, и мы лежали в тишине до тех пор, пока не закрыли глаза и не заснули с первыми лучами солнца.

Я проснулась одна в постели. В сонном разуме замелькали обрывки воспоминаний: Логан, который умоляет меня остаться, нетронутая коробка с пиццей, Томас, стучащийся в дверь… На секунду мне показалось, что это все сон, но усталость и опухшие глаза убедили в обратном.

Казалось, я проспала целую вечность. И действительно, когда я взяла телефон, на часах было почти четыре часа дня. Я увидела сообщение от Алекса, который спрашивал, куда я пропала и почему не пришла на лекцию.

«Я поссорилась с матерью. Долгая история, потом расскажу. P. S. Мне понадобятся твои конспекты», – написала я в ответ.

Я отложила телефон и на несколько секунд уставилась в потолок. Услышала, как в соседней комнате Томас тихо разговаривал со своим соседом Ларри. Точнее, они спорили. Наверное, парни думали, что я еще сплю и не слышу их. Что ж, они ошибались.

– Теперь так будет всегда? – спросил Ларри. – Теперь ее вещи будут повсюду? Мы же договорились: никаких девушек. Для этого у тебя есть братство.

– Не твое дело, так что не нарывайся, – сухо процедил Томас.

– Конечно мое. Ты не один живешь в этой квартире. Я тоже могу выразить свое мнение, и к тому же, позволь заметить, это незаконно. Она не может здесь остаться.

– Это ненадолго. А теперь слушай меня внимательно: если только ты посмеешь сказать ей что-нибудь, косо посмотришь или испугаешь, клянусь, я вырву твой язык и заставлю сожрать его под удары моих кулаков. Думаешь, ей хотелось оказаться в этом дерьме?

Они спорили из-за меня.

Ларри был не рад моему появлению. Возможно, считал незнакомкой, готовой занять его территорию, хотя в реальности это было не так. Но кое в чем он был прав: я ночевала здесь незаконно. Если кто-нибудь узнает об этом, их с Томасом ждали серьезные неприятности.

Я глубоко вздохнула и провела рукой по лицу, игнорируя спор, который накалялся с каждой секундой.

Все, пора вмешаться. Я встала и собрала волосы в хвост. Сняла футболку Томаса, переоделась в свою одежду и вышла из комнаты. Открыв дверь, я увидела, что мощная фигура Томаса нависает над Ларри. Они повернулись ко мне в абсолютной тишине, отчего мне стало еще неудобнее. Томас медленно отпустил футболку Ларри, и тот тут же выпрямился и одернул ее в попытке разгладить ткань.

– Привет, – смущенно пробормотала я. Затем показала на кофемашину. – Если вы не против, я сделаю кофе и уйду, – сказала я, опустив голову.

– Можешь остаться здесь и делать все, что хочешь, – ответил Томас. Его спокойный, но решительный голос заставил меня обернуться. Он бросил злобный взгляд на Ларри, чьи глаза закрывали взъерошенные кудри. Парню оставалось лишь смириться.

Я сглотнула. Натянуто улыбнулась и направилась в сторону кухни. Взяла капсулу из синей банки и вставила ее в кофемашину, оперлась ладонями о столешницу, постукивая ногтями. Аромат кофе наполнил комнату.

– Ты взяла декофеиновый, – заметил Ларри.

Я хмуро посмотрела на него.

– В синей банке хранятся декофеиновые капсулы. Они мои, – уточнил он с легким надрывом в голосе.

– Ох, прости. Я не знала. – Машинка запищала, дав понять, что кофе готов. Я быстро схватила чашку и протянула ее Ларри. – Как насчет кофе? – Я слегка улыбнулась в надежде, что он смягчится.

Томас наблюдал за происходящим, стоя возле Ларри. Заметив его суровое выражение, кудрявый безропотно покачал головой.

– Ничего, пей сама. Просто учти на будущее.

Я кивнула, держа в руках чашку кофе, от которой поднимался пар. Расстроенный, Ларри натянул куртку, схватил несколько комиксов со стола и ушел.

Как только за спиной закрылась дверь, я обернулась, поставила чашку на столешницу и начала массировать лоб, грустно вздохнув. Мне не нравилось не нравиться людям. А особенно мне не нравилось доставлять кому-то неудобство.

Томас приобнял меня, развернул к себе и посмотрел в глаза.

– Он не обиделся. Просто ему не нравятся перемены.

Я выдавила из себя неубедительную улыбку.

– Да, я понимаю. В любом случае сегодня я займусь поиском жилья, комнаты или чего угодно с четырьмя стенами и крышей, лишь бы не пришлось ограбить банк. – Мои слова рассмешили Томаса. – Но сначала мне нужно домой, переодеться.

– Ты точно хочешь вернуться?

– Моя рабочая форма там, как и остальные вещи.

– Хочешь поехать сейчас?

– Мама в офисе до шести. Хочу забрать самое главное, пока ее нет.

Томас взял спортивную сумку и повесил ее на плечо.

– У меня тренировка через два часа. Я подвезу тебя.

Я нежно улыбнулась, обрадовавшись, что он хочет еще немного побыть со мной.

Мы вышли из квартиры к лифту. Я хотела взять Томаса за руку, но несмотря на проведенную вместе ночь и проявленную заботу, я боялась зайти слишком далеко, поэтому передумала. Когда двери лифта открылись, на этаж вышла группа парней, и лишь когда мы вошли внутрь, я заметила Логана. Он стоял, прислонившись к стенке лифта и прижав руку к ребрам. Его бледное лицо было покрыто синяками… Их было так много, что мне поплохело. У меня перехватило дыхание.

О боже.

Его нижняя губа была разбита, правый висок раздулся, один глаз был подбит и почти не открывался. У меня так сильно скрутило желудок, что я не могла сглотнуть. На меня нахлынуло чувство вины. Я могла думать лишь о том, что ничего бы этого не произошло, если бы я вовремя ушла из его дома.

Логан с трудом поднял голову, словно даже такое незначительное движение причиняло огромную боль. На долю секунды, когда наши взгляды пересеклись, на его лице мелькнуло выражение, которое я не ожидала увидеть: казалось, он был почти приятно удивлен. Он слегка улыбнулся мне, но, заметив Томаса, посерьезнел.

Томас крепко переплел наши пальцы и прижал к себе, словно хотел заслонить своим телом.

– Проваливай, – бросил он Логану. От его голоса у любого бы побежали мурашки.

Логану не пришлось повторять дважды. Морщась от боли на каждом шагу, он вышел из лифта, украдкой посмотрев на меня, перед тем как двери закрылись. Я уставилась на Томаса, уверенная, что он заметит мой взгляд.

Но он проигнорировал и просто продолжил угрожающе смотреть на стальные двери лифта.

– Томас…

– Даже не начинай, – процедил он, не посмотрев на меня. Нажал на кнопку, и лифт поехал вниз.

Я повернулась к нему и заставила обратить на себя внимание.

– На нем места живого нет… – ответила я. – Скажи, куда ты поехал ночью? К Логану?

Лишь в этот момент, стиснув зубы, Томас посмотрел на меня в упор. С учетом его свирепого взгляда я бы предпочла, чтобы он этого не делал.

Томас не возразил, но и не согласился. Просто смотрел на меня, предложив самой сделать верный вывод. Сигнал лифта сообщил, что мы приехали на нижний этаж, и меня охватила паника.

– Ты понимаешь, что он может обратиться в полицию? – спросила я. Почему-то перешла на шепот, хотя кроме нас в лифте никого не было.

Томас скрестил руки на груди, и уголок его рта приподнялся в легкой насмешке.

– Пускай. Мне не терпится снова утопить его в его собственной крови.

– Надеюсь, ты шутишь?

Во взгляде Томаса не было ни намека на угрызения совести.

Меня охватил ужас, когда я снова поняла, что Томас не только мог отвезти меня на каток посреди ночи, чтобы я улыбнулась. Еще он был импульсивным. Опрометчивым. Безжалостным. Жестоким. Неуправляемым.

– Послушай…

Я поднялась на носочки и обхватила его лицо руками.