Кэрри Лейтон – Темнота моей души (страница 7)

– Я понимаю, что ты до сих пор злишься из-за случившегося. Я тоже. Но ты не должен недооценивать серьезность ситуации. Его отец – судья. Ты можешь вляпаться в неприятности. Большие неприятности. Если я поговорю с ним, возможно, я смогу…

– Ты не будешь с ним разговаривать, – отрезал Томас. – Пускай обратится в полицию, если хочет, но готов поспорить, он не посмеет, так что перестань волноваться.

Двери лифта открылись на первом этаже.

– Мне кажется, в твоей жизни сейчас есть проблемы поважнее. – Томас убрал мои руки с лица. По взгляду стало понятно, что он не допускал возражений. Затем он вышел, даже не дождавшись меня, и направился к выходу из общежития. Прежде чем Томас вышел, я выбежала из лифта и бросилась за ним.

– Томас, подожди. – Я схватила его за руку и развернула к себе. – Прости меня. Я испугалась, потому что не хочу навредить тебе. Не хочу навредить никому. Но давай не будем говорить об этом. Не сегодня, после всего, что произошло ночью. Я этого не вынесу.

Томас укоризненно посмотрел на меня.

– Пожалуйста, – взмолилась я.

В этот момент он вздохнул и расслабил плечи.

– Я тоже не хочу обсуждать это. – Черты его лица едва заметно смягчились. – Пойдем, я отвезу тебя домой.

Всю поездку мы почти не говорили. Я пыталась отвлечься от любых мыслей о своей матери или состоянии Логана, но ничего не выходило. Тогда я начала грызть ноготь, чувствуя, что тревога нарастает с каждой секундой по мере приближения к моему дому, а точнее дому моей матери.

Когда мы остановились на мокрой после ночной грозы дороге, я увидела крыльцо, на котором сидела всего несколько часов назад. На котором я часами загорала летом, читала или просто ухаживала за любимыми пионами.

Томас заглушил двигатель и положил руку мне на бедро.

– Ты уверена?

Я продолжила смотреть в окно, прикусив губу. Выбора не было. Я выпрямилась, словно пытаясь собраться с духом, и кивнула. А затем расстегнула ремень безопасности и вышла из машины, так и не ответив Томасу.

Дома было тихо. Мы бросили сумки на пол. Я положила ключи на комод в прихожей, и мы прошли мимо кухни. Прежде чем подняться наверх, я остановилась и повернулась к Томасу.

– Ты голоден? У тебя через два часа тренировка, тебе нужно поесть.

– У меня есть они. – Томас показал пачку сигарет, которую всегда носил с собой. – Больше ничего не нужно.

– Ого, твои легкие скажут спасибо, – с сарказмом ответила я, подтолкнув его в сторону кухни. Томас с улыбкой сел за «остров» посреди комнаты.

Я открыла холодильник, заполненный продуктами.

– Может, тебе хочется что-то конкретное? Например, сэндвич или яичницу? Вы, спортсмены, ведь зациклены на протеине?

– Не откажусь от сэндвича.

Я улыбнулась и приступила к готовке.

Достала из холодильника все необходимое. Помыла руки и сполоснула под краном помидоры. Выложила на раскаленную сковородку два толстых куска хлеба и полоски бекона. Пока все жарилось, я поставила тарелку на стол и начала нарезать помидоры.

– Значит, ты умеешь готовить? – поинтересовался Томас.

– Да. Когда я была маленькой, мне нравилось наблюдать, как бабушка и мама колдовали у плиты.

– Моей матери всегда нравилось готовить, – сообщил Томас, удивив своей спонтанностью. – Дома всегда пахло свежей выпечкой, особенно в воскресенье утром.

Я увлеченно слушала Томаса, радуясь, что впервые он захотел чем-то поделиться со мной. Он вытянул руки на мраморной столешнице, уставившись в одну точку. Его взгляд затуманился от такой сильной ностальгии, что у меня в горле застрял комок.

– Моя сестра каждый раз кричала от радости. Начинала прыгать на кровати и петь, как ненормальная, мешая спать. – Томас тихо рассмеялся. – Она с детства была невыносимой соплячкой, но с годами исправилась.

Я скрестила руки на груди и нежно улыбнулась, прекрасно представляя все в голове. Казалось, я даже почувствовала аромат выпечки, представила его мать возле плиты, счастливую и улыбчивую, собирающуюся приготовить завтрак для семьи под вопли детей, которые вот-вот подерутся.

Я приблизилась к Томасу, хотя мне хотелось большего. Хотелось поцеловать его, усесться к нему на колени, обнять и часами слушать истории о его жизни и семье. Наконец понять его. Но я пообещала ждать. И намеревалась сдержать свое обещание.

– Звучит чудесно.

Лицо Томаса помрачнело, словно мои слова огорчили его. Он посмотрел на меня и медленно покачал головой.

– На самом деле в нашем доме не было ничего чудесного.

Мою грудь словно сковало льдом, и слова застыли на кончике языка. Я напряглась и растерянно нахмурилась.

– Что ты имеешь в виду?

Томас пожал плечами, словно не желая продолжать этот разговор. Кивнул в сторону плиты и добавил:

– Смотри не обожгись.

По его голосу, внезапно ставшему отстраненным, я поняла, что он снова возвел вокруг себя привычные стены.

– Пойду покурю, – добавил Томас, встав и направившись к двери.

Вот и все.

Томас поделился со мной кусочком своего прошлого, но что бы ни заставило его сделать это, теперь это желание исчезло. Он снова замкнулся в себе.

Я сделала глубокий вдох и закрыла глаза.

«Ничего, хотя бы так», – подумала я.

Не все сразу.

Через пять минут Томас вернулся на кухню. Я с облегчением заметила, что он немного успокоился.

Я выложила поджаренный бекон на тосты вместе с ломтиками помидоров и хрустящими листьями салата, пытаясь придать сэндвичам аппетитный вид. Иногда я готовила для других – для своего отца или Алекса, когда он приходил в гости. Теперь я с удивлением поняла, как мне нравится это делать для Томаса. Все это время он смотрел на меня, и, подняв голову, я робко улыбнулась. Почему-то его взгляд заставлял меня нервничать и волноваться. Томас знал об этом. И явно радовался.

– Что? – не выдержала я, слизнув с пальца каплю жира от бекона.

Томас встал, подошел сзади и прижался лицом к ямке на моей шее. Там по-прежнему был фиолетовый засос от его вчерашнего поцелуя. Он коснулся его губами, довольно замычав. Приподнял край моей футболки и начал медленно гладить холодными пальцами по моей талии.

– Ты ведь понимаешь, что я могу привыкнуть?

Я сглотнула, почувствовав аромат его парфюма с нотками ветивера вперемешку с запахом табака.

– К чему?

– К тому, что ты готовишь для меня, – прошептал Томас. – Но, если честно, я бы предпочел, чтобы ты делала это в черном кружевном белье. – Я почувствовала, что его рот скривился в усмешке. – И черных туфлях на высоких каблуках. – Он еще крепче сжал мою кожу, прижавшись бедрами. Внизу моего живота вспыхнул жар. – Тогда я бы тоже знал, как утолить твой голод.

У меня перехватило дыхание, и я замерла. Молчала, не в силах произнести хоть что-то осмысленное.

Томас прижался лбом к моему плечу и рассмеялся. Его смех был глубоким, гипнотизирующим.

– Тебя так легко возбудить, – заявил он, тряхнув головой. Развернул к себе, обхватил лицо руками и привычно поцеловал. Затем схватил тост и вернулся на свое место с довольным видом. Вероятно, Томас догадывался о мысленных оскорблениях в свой адрес, пока я пыталась успокоить бешено бьющееся сердце и взять ситуацию под контроль.

Чтоб его.

Наконец мы все съели. Я вымыла посуду и прибралась, а потом мы поднялись в мою комнату. Сложив свою одежду в старую коробку, я решила выбрать образ на этот день: тут же нашла белые джинсы, закинула их на плечо и приступила к поиску футболки. Томас растянулся в постели, прижавшись к спинке и закинув нога на ногу. Заскучав, начал листать один из моих учебников по дедуктивному мышлению.

– Ты действительно это читаешь?

– Да, мне нравится. На самом деле тебе тоже не помешало бы. – Я достала из шкафа две футболки, серую и нежно-розовую, и положила возле кровати.

– «…дедуктивный метод – это мысленный процесс, который позволяет переосмыслить уже известную концепцию…», – Томас решительно захлопнул книгу и посмотрел на меня. – Что еще за хрень?

Я мельком посмотрела на него.

– Другими словами, дедуктивное мышление исходит из общего теоретического утверждения, которое считается очевидным, и переходит к конкретному практическому выводу. – Томас выглядел еще более растерянным, и я продолжила, надеясь прояснить свою идею: – Например, если ты захотел дать мне книгу, но заметил, что у тебя ее нет, ты придешь к выводу, что забыл ее дома.

Несколько секунд Томас недоуменно смотрел на меня.

– И это все?

– Да, – улыбнулась я, развеселившись. – Это все.