Кэролайн О’Донохью – Все наши скрытые таланты (страница 53)
Мы с Фионой кричим громче всех. Его рука поднимается в моем направлении, его взгляд встречается с моим, а потом переходит ниже, на футболку. Уголок его рта дергается как будто в едва заметной улыбке.
О боже, он такой сексуальный. Как вообще можно быть таким сексуальным?
– Вот вам новая песня, – говорит он без всяких лишних слов. – Надеюсь, вы не будете против того, что она немного медленная.
И он начинает петь.
Его взгляд останавливается на мне, и все волоски на моем теле тут же встают дыбом. Он поет эту песню для меня, обращаясь ко мне. Она кажется такой глубоко личной в этом наполненном народом душном зале. Единственное музыкальное сопровождение – редкие аккорды и удары бас-барабана.
Глаза Ро впиваются в меня, и это так заметно, что несколько человек вокруг оборачиваются, чтобы узнать, на кого он смотрит. Вступает малый барабан. Припев знаменуется высоким звенящим риффом, который исполняет девушка на ведущей гитаре, и эти ноты вибрацией разносятся по всему моему телу.
Я едва дышу. Что это значит? Ро любит меня? Боится меня? И то, и другое?
Но у меня нет времени это понять, потому что в этот самый момент через весь зал летит стеклянная бутылка и ударяет Ро прямо в рот.
32
Сначала мне кажется, что это какая-то случайность или шутка.
Но оказывается, что ни то, ни другое.
Свет вдруг гаснет, и зал погружается в темноту. Со стороны входа доносится какой-то шум, и я слышу голос Реакции Супер, громкий и жесткий.
– Уходите отсюда немедленно. Нет, вам здесь не рады. Нет. Нет. Уходите. Уходите, а то я позову…
Что она говорит дальше, я не слышу. В зале, в котором пару секунд назад звучала песни и раздавались радостные крики подростков, теперь слышны лишь вопли страха. Я хватаюсь за Фиону.
– Где Ро? – ору я. – Что происходит?
Толпа подается назад, прижимая нас с Фионой к стене. Я слышу, как она вскрикивает, когда на нее падает какой-то парень. Я пытаюсь удержать ее и сама едва не падаю на пол. Мне удается подтащить ее к сцене, после чего я взбираюсь на сцену, чтобы посмотреть, что происходит.
В зал ворвались какие-то люди. Большинство из них нашего возраста или на несколько лет старше. Самые взрослые, большие мужчины отталкивают посетителей и орут им прямо в лица. Другие держат что-то в руках. Я встаю на цыпочки, чтобы разглядеть, что именно.
У них в руках…
Никто из них не ударяет посетителей, все они просто подталкивают перед собой собравшихся, но делают это уверенно. Их человек двадцать, и чем дольше я их разглядываю, тем все более знакомыми они мне кажутся.
Фиона, оправившись от пережитого потрясения, встает на сцену рядом со мной.
– Мэйв, смотри, – показывает она.
Я следую за ее пальцем и вижу прислонившегося к стене высокого светловолосого мужчину в сером свитере и темно-синем пальто.
– Это не тот парень из кафе?
Да, это он. Это Аарон. Аарон привел «Детей Бригитты» сюда, на выступление Ро. Он не шевелится. И даже не говорит. Просто стоит и беспристрастно взирает на весь этот хаос. На мгновение наши взгляды пересекаются, и мне кажется, что Аарон знает, на кого смотрит. Он тоже медиум. Но его глаза продолжают рыскать по всему залу.
– Где Ро? – пытаюсь я перекричать шум. – Ты его видишь?
Дрэг-квин сняла туфлю и колотит ею кого-то. Гитаристка с розовыми волосами из «Маленькой частной церемонии» отталкивает от себя члена «ДБ» и кричит, что сейчас ударит его как следует. «Дети Бригитты» только кричат и толкаются: выкрикивают самые худшие слова, какие только можно представить – слова, которые, вероятно, кричали в адрес Джо и Сарры на прошлой неделе, когда они стояли в очереди за куриным роллом в «Сентре».
А затем кого-то хватают. Четырнадцатилетнего подростка, на которого я обратила внимание на входе, потому что на нем было больше косметики, чем на сестре Дженнер, тащат за шиворот к дверям, где стоят люди с ведрами.
– Что в ведрах? – кричит Фиона. – Что они делают?
Я представляю себе самое худшее. Моча? Кровь? Экскременты животных? Что они вообще могут там держать?
Подростка окунают в ведро лицом, держат и через несколько секунд вытаскивают. С его лица стекает вода.
Вода. Кажется, это просто вода.
По всему его лицу размазалась тушь вперемешку с оранжевыми пятнами. Под грубые насмешки его толкают обратно в толпу.
Они смывают с него косметику.
Они хотят смыть косметику со всех.
Как только это понимают все присутствующие, зал буквально сходит с ума. Все размахивают кулаками, обмениваются ударами. Летят капли крови. Посетители кабаре переходят в наступление. И в этот момент я замечаю его. Ро, с покрытым кровью ртом, в порванном на плече платье. Он пытается добраться до Аарона, но его останавливает парень, которого я видела на собрании «ДБ» и которого, насколько я помню, зовут Кормак. Тот самый, что играет в ирландский футбол и однажды побрил ноги. Ро протискивается мимо него и устремляется к Аарону, который, кажется, лишь слегка удивляется такому вниманию к себе. Его лицо с выражением безразличия словно говорит: «Кто, я?», как будто Ро принял его за старого соседа.
Я смотрю на лицо Аарона и понимаю, что он этого только и добивается. Он хочет, чтобы посетители кабаре проявили насилие, хочет, чтобы они били его подопечных, колотили их своими туфлями с острыми каблуками, впали в бешенство. Он хочет, чтобы все видели, что «Дети Бригитты» пришли сюда лишь с ведрами воды. Он специально выставил лишь человек двадцать своих последователей против толпы в сотню человек. Он хочет, чтобы это выглядело как неравный бой. Он хочет проиграть.
И я понимаю, что это такая их рекламная акция. И Ро, что-то кричащий и хватающий Аарона за плечи, делает именно то, что хочет от него Аарон.
Я представляю себе газетные заголовки, идеальное интервью Аарона журналистам, бесконечные дискуссии.
Толпа слишком большая, чтобы я могла как-то повлиять на нее. Фиона, которая, похоже, тоже поняла истинный смысл тогда же, когда и я, снимает происходящее на свой телефон.
– Эти люди появились внезапно и начали нападать на собравшихся, – диктует она, подключившись к Instagram Live. – Они нападают на ЛГБТ-посетителей.
На стене над Аароном висит фотография в рамке – «Кипарис» в год своего открытия.
И тут я вижу ее. Рядом с Аароном стоит Домохозяйка, с нее капает вода. Ее тело облипает мокрое платье.
Кажется вполне естественным, что она появилась на такой заварушке. Когда в мире нарушается баланс, что-то обязательно должно подняться навстречу этому нарушению. Аарон приехал в Килбег, потому что учуял прореху в ткани существования – прореху, которую Домохозяйка прорезала для него. Но на чьей она стороне? Она здесь, чтобы поддержать Аарона или поддержать меня?
Я крепко сжимаю свой браслет. Мой морской узел. Я не свожу глаз с рамки. Я пытаюсь вспомнить заклинание и представляю, как бросаю лассо, срывая фотографию и заставляя ее упасть. Воображаю, как она падает на голову Аарона. Я вдыхаю поглубже и начинаю читать заклинание.