Кэролайн О’Донохью – Все наши скрытые таланты (страница 54)
Я повторяю это снова и снова, быстрее и быстрее. Ро продолжает кричать на Аарона, Аарон продолжает ехидно усмехаться. Еще одного подростка хватают и волокут к ведру с водой.
– Мэйв, ты что делаешь?
Рамка вздрагивает. Она
– Фи, дай руку!
– Что?
– Я сказала, дай мне свою руку!
Она протягивает мне руку, и я прижимаю ее к браслету с морским узлом. Белый атлас моего шнура из халата связывает нас единым заклинанием.
– Просто держи. И смотри на рамку. Смотри на фотографию в рамке, Фиона. Над его головой.
Я снова начинаю заклинание, и вскоре его за мной повторяет Фиона. Мы вместе упорно повторяем одни и те же слова.
И наконец добиваемся своего. Деревянная рама падает на Аарона, осколки разлетаются по его плечам, на виске появляется алая рана. На какое-то мгновение все в зале как будто замирает. Все инстинктивно морщатся при звуке и стараются отойти подальше от осколков. Домохозяйка, все это время присутствовавшая где-то на краю зрения, словно соринка в глазу, мгновенно исчезает. Мы с Фионой, не отпуская браслета с морским узлом, ныряем в толпу и пробираемся к Ро.
– Господи Иисусе, Мэйв, – слышу я ее голос. – Господи Иисусе.
Свободной рукой я хватаюсь за Ро. Он оборачивается. Его глаза в панике широко распахнуты, как у испуганного животного.
– Ты как?
Мы произносим это одновременно.
В это мгновение через двери в зал вбегают полицейские. Среди них я тут же узнаю Гриффин.
– Мэйв, – говорит она и переводит взгляд на Ро. – Рори?
Я буквально чувствую, как в ее голове возникают тысячи вопросов и принимаются тысячи решений.
– Уходите отсюда, – говорит она. – Немедленно. Нельзя, чтобы вас сейчас задержали. Вашим родителям и без того пришлось нелегко.
Я киваю и протискиваюсь мимо нее, ведя за собой Фиону.
– Я не могу, – говорит Ро. – Не могу их бросить.
– Нам нужно уходить. Ты что, правда хочешь, чтобы у вас перед домом опять появилась полицейская машина? Именно сегодня вечером? Когда ты в этом платье?
Он кивает.
– Ладно.
И мы сбегаем по лестнице и выходим на улицу под вой сирен снаружи.
33
Мы втроем сидим в «Дизи», заказав картофель фри и соус карри. Мы не пытаемся вытянуть под носом друг у друга самые длинные картофелины. Просто смотрим в пространство, начинаем предложения и понимаем, что не знаем, как их закончить. Сегодня суббота, и многие сюда приходят семьями заказать рыбу с картофелем.
– Который… который сейчас час? – вдруг спрашивает Фиона.
Ро смотрит на свои часы.
– Начало девятого.
– Всего лишь начало девятого? – удивляется Фиона.
– Понимаю, – соглашаюсь я. – Преступления на почве ненависти, они такие. Всегда кажется, что происходят гораздо позже.
Несмотря ни на что, мы смеемся. Несмотря на засохшую кровь на шее Ро. Несмотря на то, что мы с Фионой только что сбросили на человека фотографию в рамке, даже не дотрагиваясь до нее. Несмотря на то, что мы не имеем ни малейшего представления о том, что происходит сейчас с посетителями кабаре или как Ро собирается вернуться домой без сменной одежды.
Мы смеемся. Представить только.
– Думаете, это часть плана «Детей Бригитты»? – спрашивает Фиона. – Вызывать бунт? Пробудить недовольство в обществе и все такое?
– Наверное, да, – пожимаю я плечами. – Сестра говорит, что на нее с подругой тоже набросились. В «Сентре», кстати.
Ро обхватывает голову ладонями и отводит волосы назад, открывая две перламутровые клипсы.
– Что мне теперь делать?
– Можешь поехать ко мне. От Пэта осталась кое-какая одежда, можешь переодеться и вернуться домой.
– Нет, я имею в виду, что вообще делать? – переспрашивает он дрогнувшим голосом, показывая на себя в порванном красном платье. – Как мне жить дальше?
Молчание. Мы с Фионой не можем подобрать нужных слов, которые утешили бы его. В конце концов, мы же не он, мы не понимаем, что именно он сейчас переживает. Что предстает перед его мысленным взором? Какую картину он себе рисует? В которой на него нападают на глазах у всех только за то, что он такой, какой есть?
Вот так плохие медиумы влияют на людей. Они заставляют их бояться. Именно этого и добивался Аарон. Чтобы Ро замкнулся в своем маленьком ящике. Бабочка, пришпиленная иголкой.
– Ты будешь жить своей жизнью, – произношу я, стараясь вложить в свой голос максимум авторитетности, на какую способна. – Будешь жить своей жизнью и носить платья, если захочешь носить платья, и называть себя как захочешь, и мы будем рядом.
– Мэйв…
– Нет, Ро. Я не могу обещать, что ничего подобного никогда больше не случится, но я могу пообещать, что… я могу пообещать поддерживать тебя. Сколько тебе захочется. Или понадобится. И тебя тоже, Фиона. Мы нужны друг другу. Вы единственные, кто у меня есть.
– Я тоже обещаю, – говорит Фиона, переводя взгляд с меня на Ро и обратно. – Я буду с вами столько, сколько вы будете со мной.
– Кроме того, – добавляет она тихо, – вы же знаете, что когда они покончат с геями, то перейдут к иностранцам.
Ро улыбается, показывая свои испачканные кровью зубы.
– Ну ладно, хорошо. Значит, клятва, как в «Трех мушкетерах»? Один за всех и все за одного?
– Да, – уверенно подтверждаем мы с Фионой.
– Прекрасно, – говорит он, улыбаясь еще шире. – Я тоже обещаю защищать вас обеих или погибнуть, пытаясь защитить.
Мы не ударяем по рукам. Мы ничего не делаем, только глядим друг на друга в люминесцентном свете от вывески «Дизиз». Пусть мы улыбаемся, но настроены мы серьезно. Так серьезно, как никогда в жизни.
– У нас есть кое-что еще, – добавляет Фиона. – У нас есть магия.
– О, теперь миссис Циник верит в магию? – усмехаюсь я.
– Вообще-то мисс Циник, – говорит она, попивая колу. – Я до сих пор поверить не могу в то, что мы там сделали… Извини, что сомневалась в тебе.
– Простите, что вы обе сделали? – спрашивает Ро.
– Всего лишь спасли тебе жизнь, – отвечает Фиона.
– Ага. И как именно?
Я объясняю, как могу. Рассказываю про заклинание, благодаря которому упала фотография в рамке. Рассказываю про то, как остановила похолодание, и, наконец, про то, как у меня не получилось вернуть Лили.
– Ага. Понятно, – повторяет Ро все еще с некоторым выражением недоумения.
– Я бы на это сказала: «Мэйв, да ты что, рехнулась?» – тактично замечает Фиона.