Кэролайн О’Донохью – Все наши скрытые таланты (страница 55)

– Может, меня слишком сильно ударило бутылкой, – говорит он спокойно. – Или в последнее время действительно было много всего странного.

Я позволяю себе немного усмехнуться.

– Кстати, про странное. Я теперь медиум. У меня сенситивность.

Ро и Мэйв склоняют головы набок в крайнем недоумении.

– А, понятно, – с некоторым облегчением говорю я. – Вы тоже про это не слышали. Когда продавщица в «Прорицании» сказала мне это, я подумала, что единственная не знаю, что такое «сенситивность».

– Ну и что же это? – немного раздраженно спрашивает Ро.

– В общем, это значит, что я родилась с предрасположенностью ко всяким… магическим штукам.

– Как-то не очень… конкретно, – говорит он, нахмурив брови.

Фиона, похоже, задумывается.

– Вряд ли кто-то мог бы воспользоваться этой дурацкой книгой, если бы в нем не было ни капли магии, – медленно произносит она.

Ро ее слова вроде бы не убеждают.

– Я думаю, это просто объяснение того, что… я не знаю… – я вдруг смущаюсь.

Я еще не привыкла быть «особенной». Это они особенные.

– Типа… что у меня склонность к Таро, и что Домохозяйка… притягивается ко мне, и что я могу залезать в голову Ро. И заклинания, типа, на пару процентов у меня выходят лучше, чем у обычных людей. Вот и все.

– На пару процентов! – восклицает Фиона. – Скорее, на пятьдесят.

– На одиннадцать, Фиона. На одиннадцать процентов.

– Я бы дала не меньше тридцати.

Мы все смеемся, переходя на дурацкие шуточки, которые помогают мне свыкнуться со странными фактами в отношении самой себя. Это как будто оказаться рожденной в каком-то ускользающем тринадцатом доме зодиака.

– Но еще женщина из «Прорицания» сказала, что… что бывают и плохие медиумы, и я думаю, что Аарон может быть одним из них. Она считает, что Килбег оказался в центре какого-то энергетического сдвига.

– Как будто Домохозяйка нарушает привычный порядок всего, – медленно говорит Ро.

– Да! И я думаю, что все Аароны мира… плохие медиумы, чувствуют это. Их притягивают такие вещи. Они залезают в головы людям.

Неужели вокруг нас действительно происходит грандиозное состязание в «дженгу» между различными силами и энергиями, проснувшимися, когда я разбудила Домохозяйку? Неужели Домохозяйка, призванная в этот мир гневом, болью и злостью, действительно стоит за всем происходящим в городе – и даже за группой христианских фундаменталистов, которые не имеют с нами ничего общего?

Я представляю себе реку, протекающую по всему городу, как огромную вену. Реку, наполненную радужной форелью, шестеренками и ключами. Реку со скрытыми потоками и тайнами пропавшей девочки.

– Значит, исчезновение Лили – это не просто отдельный случай. Это часть чего-то большего, – говорит вдруг Ро. – Домохозяйка запустила целую цепную реакцию. Я знал, что найдется связь между этими уродами из «ДБ» и Лили.

Фиона медленно кивает.

– Помните, как Сильвия говорила, что сильные эмоции порождают призраков и демонов? Что, если это работает и в обратном направлении? Что, если злость и гнев призвали Домохозяйку, а теперь она выплескивает свои злость и гнев? И Аарон просто… впитывает их?

– Некоторые люди просто мудаки, – вставляет Ро. – Аарон явно родился мудаком.

– Сенситивным мудаком-медиумом, – уточняет Фиона.

– Точно. Но что, если Домохозяйка делает все это… более ярким – я не знаю – четким, усиленным?

– Мы должны остановить Домохозяйку, – говорю я, кивая. – У меня одной на это не хватит сил. Мы должны сделать это вместе.

– Как?

– Не знаю. Но я знаю, что мы на верном пути. Я это чувствую.

У Ро звонит телефон, и он выходит на улицу. Фиона проверяет свое видео с концерта на Instagram Live.

– О боже, у меня уже штук пятнадцать прямых сообщений. Два от журналистов.

– Что?

– Ага, похоже, запись уже стала вирусной. Ну, как вирусной в ирландском масштабе.

– И ты что, будешь давать им интервью?

– Нет, маму это взбесит. Скажу просто, пусть пользуются видео.

Ро возвращается в кафе, и некоторые посетители смотрят на него в изумлении. Он до сих пор в красном платье, в черных ботинках и весь перепачкан в крови. Удивительно, насколько я быстро привыкла к его новому виду.

– Это Мил. Говорит, что группе удалось благополучно уйти. И…

– И что еще?

– Еще нескольких человек увезли полицейские. Некоторых драг-квин допросили. Наверное, потому что им больше восемнадцати.

– О господи. Надеюсь, с ними все в порядке.

– Я уверена, что да, – говорит Фиона. – Все известные мне драг-квины хорошо знают свои права.

– Да, Фиона. Мы знаем, что ты знакома с драг-артистами, – дразню ее я.

В «Дизиз» выключают музыку, и мы воспринимаем это как намек покинуть заведение. Фиона обнимает нас обоих и поворачивает на юг, к своему дому, а мы идем на север, к моему. Я не знаю, о чем говорить наедине с Ро. Несмотря на наши общие клятвы и обещания, я до сих пор не имею ни малейшего представления, на какой стадии личных отношений находимся мы с ним.

Чувство это, похоже, взаимное. Видно, что Ро тоже смущен. Экзотическое существо в бархатном платье, которое на моих глазах собиралось сражаться с христианским фундаменталистом, теперь боится взглянуть мне в глаза. По дороге он промокает порез на губе влажной салфеткой из кафе. Его лицо начинает опухать. Мне хочется дотронуться до его кожи в том месте, где багровая помада переходит в свежую рану.

– Ты так хорошо держался, – говорю я, быстро сжимая ему руку. – Жаль, что тебе пришлось все это пережить. Ну, то есть мне жаль, что эти придурки испортили вечер. Но тебе есть чем гордиться. Мне бы ни за что не хватило храбрости.

Он молчит.

– А выступление! – снова пытаюсь я разговорить его. – Выступление было великолепным! Я и не знала, что ты так хорошо поешь.

– Необязательно это делать, – произносит он наконец.

– Делать что?

– Притворяться, что… что ты до сих пор… – он замолкает.

– Что я до сих пор что?

– Что я до сих пор привлекаю тебя, наверное.

Я гляжу на него в недоумении.

– Я видел твое лицо, когда стоял на сцене, – поясняет он. – Я знаю, как это бывает. Когда мы в школьной форме и сидим в автобусе, и у меня немного лака на ногтях, то это, типа, даже «мило». Я вполне могу сойти за… за парня, как я думаю. Но когда ты увидела меня в этом облачении, то это тебя так потрясло, и я понимаю, что шансов на то, что мы…

Я начинаю хохотать. Ро выглядит обиженным.

– Ты думаешь, мне это не нравится? – спрашиваю я, игриво потянув пальцами за одну из его перламутровых клипс в ушах.

Она с легким щелчком отцепляется с его мочки и падает мне в ладонь.

– Ро, я люблю тебя.

Он морщит лоб.

– Я видел тебя со сцены. Твое лицо. Ты выглядела, как будто в ужасе.

– Конечно, ты удивил меня. То есть мне потребовалась минута, чтобы прийти в себя, но… – тщательно подбираю я слова, не желая портить мгновение. – Я думала, что твое выступление сегодня – это тоже магия. Такая, какую я никогда еще не видала. Что понятно, ведь ты не похож ни на кого из тех, что я встречала.

Он так близко от меня. Во тьме мои пальцы касаются его пальцев. В кулаке он до сих пор держит скомканную салфетку. Я осторожно перекладываю ее в свою руку и начинаю промокать ею его губу. Ро. Мой бедный Ро.