Кэролайн О’Донохью – Все наши скрытые таланты (страница 52)

Я грустно усмехаюсь.

– Ты понимаешь.

– Нет.

– Сердилась. Ревновала. Стервозничала. Манипулировала. Что угодно.

– А.

– Ага.

– Ну, быть собой – не только это. Ты забавная. Уверенная в себе. Ты знаешь свои сильные и слабые стороны.

О боже. Какие редкие комплименты. И подозрительные.

– Что-то ты сегодня какая-то слишком добрая.

– Говорю, как есть. Мне бы такую уверенность в шестнадцать лет. Да и сейчас бы не помешало.

– Я не уверена в себе.

– Мэйв, ты надела потную футболку своего старшего брата на концерт. Это уверенность.

– Блин, – паникую я, принюхиваясь к подмышкам футболки Пэта. – От меня воняет?

– От тебя хорошо пахнет, – она улыбается, останавливая машину. – Выходи и развлекайся. Будь молодой, поддерживай молодежь из наших. В твоем возрасте я даже представить не могла, что у нас будут такие тематические вечеринки для всех возрастов.

Меня вдруг охватывает беспокойство.

– Думаешь, мне лучше не ходить туда? – спрашиваю я. – Ну, знаешь, потому что я не одна из…

– Иди, – твердо говорит она. – Общественная поддержка – это очень важно, вне зависимости от того, кто кем является. Пока ты оказываешь поддержку и не задаешь, не знаю, разные неудобные вопросы о поле или о сексуальной жизни. Нам необходима поддержка. Особенно сейчас, в таких-то условиях.

– Ты о чем? В каких условиях?

– В условиях окружающего мира, Мэйв. В нем до сих пор происходят преступления на почве ненависти. Недавно мы с Сарой просто держались за руки у прилавка с сэндвичами в «Сентра», и один парень, не старше тебя, накричал на нас. Буквально наорал.

– Что? – встревоженно спрашиваю я. – Почему? Ты ничего про это не рассказывала.

– Не рассказывать же родителям. Так только расстроишь их.

– Джо, это ужасно.

– Да, – кивает она. – Давай, выходи уже, а то я остановилась на автобусной полосе.

Она высаживает меня на улице. Мне до сих пор не по себе от того, что кто-то посмел накричать на мою сестру – мою сестру! – в «Сентре».

Я плачу семь евро за вход, поднимаюсь по узкой шаткой лестнице в зал и покупаю колу, чтобы как-то успокоиться. Все тут такие яркие, с розовыми блестками на бровях и интересными прическами в стиле «унисекс». По залу расхаживает бородатая дрэг-квин в тюрбане и здоровается со всеми. Никто не одет в стиле дурацкого гранжа 1990-х, как я.

Мы с Ро не разговаривали со времени того рокового расклада Таро. Что, если он не хочет, чтобы я сюда приходила. Дома мне казалось, что мой визит будет означать, что я поддерживаю его. Теперь же мне кажется, что это какая-то безумная суицидальная затея.

Я разглядываю плакат, чтобы ни с кем не встречаться взглядом, и понимаю, что не знаю, как называется группа Ро.

Я не знаю название группы своего парня.

И это лишний раз доказывает, что никакого парня у меня нет. Настоящие подруги знают, как называются группы их бойфрендов. Это факт! Единственное, что мне известно, так это то, что кого-то из группы зовут «Мил». Я даже не знаю, в каком стиле они играют. Вот подстава. Нужно уйти. Я должна уйти.

Я направляюсь к двери и спускаюсь по лестнице, протискиваясь мимо поднимающегося народа. И вдруг слышу голос Фионы.

– МЭЙВ!

Я разворачиваюсь, сердце у меня тает от благодарности. Передо мной стоит Фиона в черных джинсах, в футболке с Пенелопой Питстоп и в своей большой кожаной куртке. Глаза ее слегка подведены. Она выглядит гораздо круче меня, но, по крайней мере, нас можно принять за подруг. Я заключаю ее в объятия.

– О, ты здесь! – кричу я. – Я так рада, что ты здесь!

– И я рада, что ты здесь!

Мы улыбаемся друг другу, радуясь тому, что вместе делаем разные нормальные штуки – например, ходим вместе на концерты. Сегодня мы не будем говорить о колдовстве, заклинаниях или медиумах. Только не сегодня.

– Он что… – начинаю я, стараясь не показывать ревности в своем голосе. – Он пригласил тебя?

– Ро? Нет. У меня есть пара знакомых дрэг-квинов по «Отелло». Я только сегодня узнала, что здесь будет играть «Маленькая частная церемония».

– Кто?

– «Маленькая частная церемония», – повторяет она. – Группа Ро.

– Ах да, точно, – поспешно отвечаю я. – Конечно.

Фиона знает, как называется группа Ро. Фиона. Которая встречалась с ним лишь пару раз в отличие от меня, знающей его лет десять.

Зал темнеет, и единственный прожектор сосредоточивается на бородатой дрэг-квин, хозяйке вечера.

– Привет, привет, привет, – мурлычет она в микрофон. – Девочки, мальчики и те, кто предпочитает не связывать себя границами! Как настроение? Бодрое?

Со всех сторон раздаются крики одобрения.

– Добро пожаловать на вечер квир-кабаре. Я ваша хозяйка, Реакция Супер, потому что все настоящие дрэг-квинз должны быть гостеприимными хозяйками. А теперь проверка микрофона. Как меня зовут?

– Реакция Супер! – вопит толпа.

– Потому что ЧТО?

– Все настоящие дрэг-квинз должны быть гостеприимными хозяйками!

– Правильно. И вот я перед вами, небинарное существо, ваш гид в удивительном мире, открытом для всех. Итак, кто из вас впервые посещает вечер кабаре?

«Маленькая частная церемония» выступает только третьей группой, и, несмотря на мое волнение, мы с Фионой неплохо проводим время. Смеемся над шутками ведущих и почти не разговариваем, а только хватаем друг друга за руки и обмениваемся только шепотом фразами, вроде: «Ты только посмотри!» или «Умереть, не встать…».

А затем на сцену выходит он.

Ро О’Каллахан. В черных ботинках «Док Мартенс», в темно-красном бархатном платье до пола и с разрезом до пояса. Его необыкновенно кудрявые даже для него волосы свисают над глазами, едва различимыми под густой челкой. Его губы, настолько накрашенные, что кажутся распухшими, начинают понемногу шевелиться. Едва заметно. Я замечаю, что он держит гитару, только спустя три строчки песни, когда он резким рваным движением ударяет пальцами по струнам.

Прожекторы выхватывают из темноты остальных участников группы. Блондин бас-гитарист со стрижкой «под пажа» в белой куртке и черном жилете, который, как я предполагаю, и есть Мил. Барабанщик – рыжий парень с блестками в бороде, а ведущий гитарист – крупная девушка со жвачно-розовыми волосами и в застегнутой на все пуговицы викторианской ночной рубашке. Одеты они совершенно по-разному, но, что любопытно, складывается впечатление, что они совсем не посторонние друг другу.

Поначалу они играют преимущественно каверы. Ро переходит от Карен О к «Коррз» в одной и той же песне. Даже объективно я понимаю, что он невероятно талантливый исполнитель. Он умеет смущать и придавать сентиментальность панк-номерам и превращать панк-номера в грустные баллады. Затем они начинают исполнять свои песни. Понять, какую песню написал сам Ро, легко: в ней ощущаются его остроумие и искренность, она яркая, в ней есть своя история и причудливые метафоры. Он запевает песню про русского шпиона, которую явно обожают человек двадцать из собравшихся здесь – постоянные слушатели его группы.

Ты мина-растяжка В заброшенном доме, Сквозь плотные ставни едва виден свет. Забьется звонок В городском телефоне, И нашим прощанием будет «Привет!».

Всякий раз во время куплета люди подпевают «мина-растяжка» и «Привет!». В последний раз они делают это так громко, что ему приходится кричать. Слушатели кричат ему в ответ.

«У Ро есть фанаты! – изумляюсь я. – У моего бойфренда есть фанаты!»

– Добрый вечер, народ! – наконец обращается Ро к толпе и начинает перестраивать гитару.

Я вижу, что руки у него дрожат. Все его тело под этим бархатом охватила дрожь, и он пытается ее унять.

– Как настроение?