Кэролайн О’Донохью – Все наши скрытые таланты (страница 51)

– Из моего сада, – говорит она. – Тебе тоже следует попробовать выращивать свои травы. Это так приятно, добывать все, что нужно для работы, самой.

– Спасибо за совет, – бормочу я, наблюдая за тем, как она погружает крохотный серебряный совок в один из ящиков. – Может, попробую.

Она пересыпает ингредиенты в кожаный мешочек, добавляя в него свежие травы и щепотку специй. И ловко перевязывает шнурком.

– Вот они, дорогая, – говорит она, кладя мешочек на прилавок. – Семена одуванчика, розмарин, анис и щепотка чили для усиления. Помогут тебе сконцентрировать энергию. Подвесь их над своей кроватью на целый менструальный цикл.

Наверное, я краснею, потому что она снова улыбается:

– О, не смущайся. Ты должна знать, что наши месячные – один из источников большой силы для заклинаний.

Я кладу мешочек в карман.

– Спасибо, – говорю я, все еще краснея. – А какие еще советы вы можете дать мне, как медиуму?

– Единственный совет медиуму, который хочет быть хорошим – это не быть плохим.

– В каком смысле?

– Плохой медиум видит самые слабые места людей и пользуется этим. Он влезает в головы и в сердца людей, навязывает им свое представление о мире.

Мне тут же на ум приходит Аарон. И как я с первой встречи с ним поняла, что он видит «пустоту» в людях. Неужели мы действительно с ним похожи? Оба медиумы.

Ро как-то сказал в автобусе по дороге домой: «Тот парень и ты – два сапога пара».

– А кто ваша сестра? – спрашиваю я. – Вы сказали, она тоже медиум.

– Была медиумом.

Я киваю. И не задаю никаких дополнительных вопросов. Пусть эта женщина и ведет себя со мной как подруга, но, в конце концов, она просто занимается здесь бизнесом.

– Извините. Мне жаль.

– Всего будет три евро пятьдесят, если не возражаешь, дорогая.

Атмосфера в лавке вдруг меняется, и мне кажется, что пора уходить.

Я плачу, благодарю ее и поворачиваюсь, чтобы уйти. И тут меня осеняет.

– А вы помните снегопад в 1990 году?

Молчание. Продавщица начинает обрезать корешки у каких-то трав, как будто не услышала меня.

– Снегопад, – снова пытаюсь я. – Последний раз, когда только в Килбеге, в отличие от всей страны был такой же сильный снегопад.

Она продолжает орудовать ножницами. Открывает ящик и кидает обрезки в него. Она пытается не встречаться со мной взглядом, но я вижу, как шевелятся ее губы. «Уходи, уходи, уходи».

Она пытается выпроводить меня заклинанием. Меня вдруг охватывает странное упрямство. Я сжимаю свой браслет, сделанный из шнура халата, и тоже начинаю шептать: «Помоги мне, помоги мне, помоги мне».

Она поднимает голову, и ее глаза, серые и тусклые, глядят прямо на меня. Она не говорит ни слова, не шевелит ни одним мускулом. Просто медленно закрывает глаза, и мои глаза тоже начинают закрываться.

Перед моим мысленным взглядом возникает образ. Она как будто стоит рядом со мной у реки и разглядывает плывущий по течению ящик из-под молока.

– Еще не время, – говорит она. – Не сейчас.

– А когда?

– Когда я буду уверена, что ты не поступишь как-нибудь безрассудно, узнав про это.

– Не поступлю.

– Поступишь.

Она находится в моей голове, как я однажды была в голове Ро или он в моей. Единственное различие в том, что она полностью контролирует ситуацию. Делает это осознанно.

Едва я думаю, что на этом наш разговор закончен, как она произносит последнюю фразу. Мысленно посылает ее мне, даже не шевеля губами.

И еще один совет, если ты хочешь стать хорошим медиумом, Мэйв. Не пытайся откусить больше, чем сможешь проглотить.

И на этом мысленная картина вдруг пропадает. Мы снова стоим в лавке с открытыми глазами. Колокольчик у двери звенит, внутрь заходит какая-то женщина и начинает спрашивать про эфирные масла.

– До свидания, Мэйв, – говорит продавщица.

Я ухожу.

31

Я не имею ни малейшего представления, что надеть на выступление в «Кипарисе». Ро сказал только, что оно как-то связано с ЛГБТ, а это значит… что? Я не могу пойти в голубом платье, в котором ходила на барбекю к Фионе, потому в таком только знакомятся с родителями подруги. Но никаких «крутых шмоток» у меня тоже нет. Очевидно, «сенситивность» не распространяется на одежду.

Я должна быть благодарна, что мне вообще разрешили пойти. Многие родители до сих пор напуганы и проявляют строгость. Мама с папой тоже сначала не хотели меня отпускать, но за меня вступилась Джоан. Она сказала, что это очень важно – чтобы я поддерживала благотворительность. Я даже удивилась, как активно она настаивала на своем.

– Я отвезу ее и привезу обратно. Вы же знаете, что сейчас происходит в мире, – сказала она. – Сейчас нам понадобятся любые союзники, которых мы только сможем найти.

Я осматриваю гардероб Джоан, но ее стиль слишком практичен, свеж и спортивен. Мне нужно что-нибудь в духе гранжа, а не розовые поло. Я нахожу чулки в сеточку, которые она надевала на Хэллоуин, но это самое лучшее, что мне удалось найти. В старой спальне Эбби мне везет не больше. После нее остались только разбросанные по всему дому тренировочные штаны и толстовки. Правда, я выуживаю из ее ящика темно-фиолетовую помаду, которая неплохо смотрится с моими темными волосами.

Настоящий приз ожидает меня в комнате Пэта, где я нахожу большую черную футболку с Кейт Буш. И я знаю несколько песен Кейт Буш, поэтому не буду ощущать себя в этой футболке, как абсолютная самозванка. Я обрезаю пару старых джинсов в шорты и надеваю под них чулки в сеточку.

После долгого изучения своего отражения в зеркале я решаю, что похожа на посетительницу концерта.

Теперь единственная проблема – это спуститься по лестнице.

– О, вы только посмотрите, – говорит мама.

– О, вы только посмотрите на себя, – копирует ее Джо.

– Девочка-рокерша! – оживленно восклицает папа. – Настоящая рокерша!

– Перестань, – умоляю я.

– Не перестану, – говорит папа.

– Мэйв, эта футболка ну очень велика тебе, – внимательно рассматривает меня мама.

– Так и задумано, – говорю я неуверенно. – Джо, так ты меня подвезешь?

– Ага, – говорит она, допивая кофе. – Садимся в «лез-мобиль».

В машине она молчит и лишь улыбается, поглядывая на меня.

– Хватит.

– Не могу удержаться. Выглядишь великолепно. Моя сестренка!

– Джо, Богом клянусь…

– Значит, твой парень выступает в группе?

Я молчу. Мы с Ро до сих пор не говорили. Я даже не знаю, хорошо ли поступаю, отправляясь на концерт, но сейчас еще хуже было бы не пойти на него.

– Все еще секретничаете? Господи, наверное, это серьезно.

– Вообще-то я… – голос мой дрожит. – Я не знаю, вместе ли мы еще.

– О нет! А что случилось?

– Мне кажется, я все испортила. Я слишком… была собой.

– И что это значит?