Кэролайн О’Донохью – Все наши скрытые таланты (страница 50)
– И какие у тебя доказательства? – спрашивает Фиона с таким выражением, как будто бы сковырнула только что начавшую заживать болячку.
– Ну, никаких, – признаюсь я, немного подумав. – Но я знаю, что это не просто так. Я находилась в круге и…
– И тебе на голову упала капля. Очень кинематографично и все такое, но…
–
– В это трудно поверить.
Я молчу. Как она может подумать такое? После всего, что с нами было? После всего, во что она уже охотно поверила, как она может так говорить?
– Мне кажется, будь ты тогда рядом, ты бы точно поняла, – говорю я. – Если бы делала заклинание вместе со мной, то почувствовала бы, каково это. Все в эти моменты кажется… более реальным, что ли.
– Не думаю, что мне хочется это почувствовать. Все это как-то… надумано.
Обидевшись, я прищуриваюсь.
– Не понимаю. Ты поверила про Белую госпожу. И в остальное. Но это для тебя слишком? Дело в том, что…
Фиона кусает ногти, ерзая от неловкости.
– Извини! Я просто не могу поверить в то, что шестнадцатилетняя девочка в ванной может управлять погодой! Мы же не в «Людях Икс».
Я заворачиваю свой завтрак и кидаю нетронутый банан в сумку.
– Мэйв, подожди.
Сейчас я не могу сидеть рядом с ней. Мне нравится общаться с Фионой. Но я и без того слишком часто подавляла себя, желая произвести впечатление на девочек из школы Святой Бернадетты. Чем дольше я буду сидеть и слушать, что у меня нет способностей к магии, тем больше я в это поверю, и тем меньше вероятности, что у меня снова получится заклинание. Я не могу просто так взять и забыть о своем вчерашнем откровении, о чувстве, что я могу перенаправлять плохое в себе на что-то хорошее. Не сейчас, когда Лили кажется так близко.
– Просто хочу побыть одна, ладно? – бормочу я. – Ничего личного.
– Нет, это личное.
– Ладно, личное, но я не злюсь на тебя. Ты не обязана верить мне. Но
– Ну хорошо, – нехотя говорит она.
– Дружба?
– Дружба, – соглашается она, слабо улыбаясь. – Только пообещай, что не сделаешь с собой ничего плохого.
– Обещаю.
И я ухожу из класса для рисования. Поверить не могу. Как будто пояснение в пьесе: «Мэйв выходит». Почему я всегда покидаю помещение так драматично? Но нужно провести границу между мной и Фионой, четкую границу, и даже несмотря на кажущееся безумие происходящего, я чувствую, что поступаю правильно. Неудобно, но правильно.
После школы я направляюсь в лавку «Прорицание» за ингредиентами для заклинания.
– Привет, Мэйв, – добродушно обращается ко мне продавщица. – Как поживаешь?
– Нормально, – улыбаюсь я в ответ. – Вот, заинтересовалась заклинаниями. Немного.
– Здорово! Молодец, Мэйв. Поздравляю. Успехи уже есть?
– Ну, вроде бы… – начинаю я издалека, не желая убеждать еще одного человека в своем безумии. – Мне кажется, я немного помогла остановить похолодание.
– А, так это была ты? – улыбается продавщица, но как-то устало. – Слава богу! Я сама над этим целую неделю работала.
– Так вот чем вы занимались в тот раз? Когда мы сюда заходили? Я подумала, что вы что-то напеваете себе под нос.
– Да, – кивает она. – Честно говоря, работала над несколькими вещами.
– Например, над чем?
– Ах, все так сложно. Но ты же знаешь, что при распределении энергии всегда бывает эффект отдачи?
Я вспоминаю слова Сильвии про равновесие и противовесы в мире магии.
– Как качели, – говорю я.
– Вот именно. Хотя мне больше нравится представлять «дженгу». Или домино. Это как игра, в которой движение одной фишки влечет за собой движение других. Борьба на руках между всеми известными силами во Вселенной, окружающими Килбег. Я чую это в воздухе.
– И как это… – я пытаюсь подобрать наиболее магическое из известных мне слов, –
Она пристально смотрит на меня, собираясь с ответом.
– Влияет на людей, обладающих
Наверное, на моем лице отображается самое глупое выражение, потому что она смеется.
– Только не говори, что ты впервые услышала это слово.
– Сенситивность? – повторяю я. – Это как чувствительность? Когда слишком быстро обижаешься или раздражаешься. Вы это имеете в виду?
– Не совсем. Обладать сенситивностью – так обычно мы говорим про людей… ну, которые настроены на немного другую частоту. На более высокий план существования. Медиумы, иными словами.
Я молча взираю на нее.
– Не очень понятно объясняю?
Она снова начинает медленно:
– Обладающие сенситивностью медиумы по своей природе легче воспринимают магию. Им легче даются заклинания или карты Таро. Они могут… не знаю, находить в себе определенные магические способности. Например, к телепатии, телекинезу…
Я замираю. Во рту у меня полностью пересохло, и я открываю его и тут же снова закрываю.
– Хотите… сказать… что я… я…?
– Сенситивная? – улыбается продавщица. – Да, Мэйв, ты медиум. Я знаю это с первого дня, как ты пришла сюда.
– И нас таких… много?
– Трудно сказать. Ты первая, кого я встретила за долгое, долгое время, а ведь я в отличие от тебя по своему роду деятельности могу встречать их чаще. Многие так и не узнают о своем даре. Просто всю жизнь смутно ощущают, что в них заложено нечто большее.
– А вы… тоже одна из них?
– Я? Нет. Хэвен была одной из них, но закончилось это не слишком хорошо, а я просто любительница. Хорошая ученица. Кухонная ведьма, – улыбается она. – Деревенская колдунья.
– Но почему я? Как так получилось?
Она пожимает плечами.
– А почему карие глаза? Почему родимые пятна? Случайности судьбы, полагаю.
– И все они… то есть мы – могущественные?
Ароматическая палочка слева от нее догорает, оставляя после себя лишь длинную дорожку из пепла на деревянной подставке. Она достает новую из картонной коробки и зажигает ее спичкой.
– М-мммм, чувствуешь запах? – говорит она, закрывая глаза. – Цветущий ночью жасмин.
– Приятный, – киваю я, все еще переваривая новую для меня информацию.
Медиум. Я медиум с
– А что касается твоего вопроса, то да, некоторые бывают очень могущественными. Не все медиумы ведьмы, но все великие ведьмы медиумы. И из тебя, Мэйв Чэмберс, – она смотрит прямо на меня своими глазами цвета серой стали, – может получиться очень хорошая ведьма.
Она поворачивается к шкафчикам из бледного дерева, выдвигая ящики и закрывая их. Все они заполнены недавно собранными травами. Видя мое удивление, она улыбается.