Кэролайн Невилл – За гранью кадра (страница 7)

Кейтлин не заслуживала моих слов. Больше нет. Они иссякли.

Если я напишу ей — станет только больнее. Я буду сомневаться и чувствовать чертову вину, которую не должен. Она может попытаться что-то исправить. А это разрушит то немногое, что у неё осталось. Я больше не встану у неё на пути.

Я вывел на листе другое имя.

Отис.

Прости, что не сдержал обещание. Я в тюрьме. Мне дали два года. Не спрашивай за что, ведь ты и так знаешь. Я не сломался. Просто не смог больше нести этот груз на себе. Это моя расплата за прошлое. Как думаешь, хватит ли этого времени, чтобы смыть всю кровь на моих руках? Наверное, нет. Но одно я знаю точно, больше мне будет незачем оглядываться через плечо. Ты единственный, кому я решился объясниться. Для других не хватает смелости. Не отвечай. Просто будь рядом с теми, кто дорог мне, пока я здесь. Ты настоящий друг. Спасибо тебе за это.

Слеза сама скатилась на бумагу. Предательская и случайная. Я сложил бумагу напополам и протянул в сторону адвоката.

Тыльной стороной ладони я незаметно протёр веки. Никто не должен видеть этих следов разочарования в самом себе.

— Отправьте.

Дарвин взял письмо.

— Держитесь, мистер Харрис.

— Я не держусь, — ответил я. — Я плачу.

Он не понял. Вышел и исчез за решёткой.

Теперь я сам за себя.

***

Солнечные лучи едва не доходили до двора, обнесённого высоким забором с колючей проволокой. Они заканчивались прямо на границе, показывая, что им нет места там, где сплошной мрак.

Вокруг простилался асфальт, несколько скамеек, столбы с тусклыми фонарями. Небо серое, низкое, как потолок в камере.

Я облокотился на бетонную стену, скрестив руки у груди. Не выжидал, а присматривался к каждому. Кино научило читать людей насквозь, прежде чем подпускать их к себе ближе.

Ко мне подошли двое — тот самый бритый с татуировкой на шее и ещё один, пониже, с цепким взглядом.

— Эй, новый. Как звать?

— Оуэн, — ответил я без фальши. Её не терпят. Особенно здесь.

— Поговаривают, это не одна твоя личность. Так ведь, тень?

Он обратился к своей пешке.

— Когда ты вершишь жизни других просто взмахом карандаша, то да.

Я говорил о себе как о сценаристе и убийце.

—Ты с характером, да? — усмехнулся второй. — Это здесь быстро пройдёт.

— Мне нечего вам предложить, — сказал я ровно. — Я не ворую. Не торгую. Не играю. Поэтому отсижу как положено. Без шума. Без драм.

— Ты что святой что ли?

— Нет. Должник. Искупление не пахнет святостью. Оно пахнет потом и бетоном.

Бритый смотрел на меня долго. Потом сплюнул возле моей ноги. Он хотел от меня ответов, но не понимал, что я их уже ему раздал.

— Какое твоё место?

— Библиотека. Не лезьте ко мне — я не полезу к вам.

Мои слова были настойчивыми и резкими. Если бы я сбавил тон хотя бы на один децибел, то показал бы свою уязвимость и надо мной бы взяли контроль. Мне не хотелось встревать в новые проблемы и создавать их.

— Смотри, библиотекарь, не ошибись. Здесь долги быстро выбивают. Но если ты правда пришёл платить — может, и выживешь.

Они отошли вдвоём и я остался у стены в своих мыслях.

Белый лист. Чистый. Ничего не напоминает. Ни о Кейтлин. Ни о прошлом.

Именно таким я видел себя сейчас.

Впереди расплата, а потом — новая жизнь. Без вины. Без бегства. Я заплачу за ту ночь. За Холли. За её слёзы. За то, что стал монстром в глазах Кейтлин. За каждое слово, которое она выкрикнула на балу в резиденции, потому что она была права. Я был преступником. Но теперь я здесь.

Глаза устремились к небу, словно прося благословения и отпускания грехов. Затем взгляд упал на руки — пустые, без браслета, но с памятью о нём. Он лежал в кармане.

Я коснулся его через ткань, и дуга луны поцарапала меня, оставив за собой след. Моя отчаявшаяся надежда оставалась в нём и ни в чём больше.

Глава 4. Кейтлин

Я надеялась, что ночь будет бессонной. Что меня начнут мучать кошмары, и я больше не смогу закрыть глаза, не прижавшись к родному и любимому плечу. Что я начну бредить и кричать, чтобы заглушить свою боль.

Но ничего из этого я не чувствовала. Казалось, что я снова разучилась ощущать что-то. Как раньше.

После заседания суда адвокат Стивена заявил, что с его делом скоро разберутся. Он уверял, что всё будет хорошо, но вот уже несколько дней я не получала никаких новостей от него. Душа терзалась в незнании.

Я больше не могла просто сидеть и ждать. Находиться запертой в четырёх стенах было безопасной идей и самой гниющей, поэтому собравшись из последних сил я поднялась с кровати и направилась прямиком прочь из коттеджа.

Мой внешний вид оставлял желать лучшего. Он словно кричал всем прохожим об измученности и растерянности: потёртые джинсы, черная кофта с длинными рукавами и небрежный пучок. Под глазами виднелись синяки, так что мне всё же пришлось спрятать их под слоем консилера, чтобы не стать похожей на бледную мумию ещё сильнее.

Последние пару минут я безостановочно набирала номер Стивена, но его телефон молчал. Тревожность накрывала меня с ног до головы, перенося снова в те дни, когда я пыталась его найти спустя годы. Невыносимо снова было слушать пустые гудки.

Я ускорила шаг и свернула в знакомый переулок к особняку из красного кирпича. Не знаю, сколько я не появлялась здесь, но лианы, что обвешивали дом, слегка иссохли. Сакура перестала цвести, осыпав свои лепестки у подножия крыльца. В окнах не горел свет, они и вовсе были заколочены.

Из губ вырвался отчаянный стон.

— Ханна? — позвала я тихо, но никто не ответил.

Рука потянулась к деревянной доске возле стекла. Она была прибита криво, наискосок, как будто кто-то торопился. Детский смех теперь звучал только в моём сознании.

Ни штор на окнах, ни детских игрушек на крыльце, ни запаха готовки. Никаких следов жизни.

На дверях висел черный замок. Я провела подушечками пальцев по выступающей букве «S». Рядом стоял почтовый ящик, из которого уже несколько дней никто не доставал письма. Они пожелтели от дождя и тепла.

— Нет, — прошептала я в пустоту, отказываясь верить в происходящее.

Ханна уехала вместе с Белли. Или её увезли. Или она просто исчезла, как исчезают люди, когда правда становится невыносимой.

Я медленно опустилась на ступеньки, обхватив колени руками.

Оуэн оказался прав.

Он пытался открыть мне глаза, когда я не верила ему.

«Ты не знаешь своего брата, Кейтлин. Ты видишь только то, что хочешь видеть»,— пронёсся его голос.

Тогда я кричала в ответ, что он ревнует, что он хочет поссорить нас, что он просто не понимает, что значит семья.

— Какая же я дура.

Руки запутались в волосах, запутывая их только больше.

Стивен. Самый близкий и родной мне человек. Тот, кто заменил мне родителей, когда они нас бросили. Тот, кто всегда защищал меня и не давал в обиду. Тот, на кого я так сильно хотела равняться.

И что в конце концов? Он предал меня и оставил, как тогда в детском доме.

Обида в груди задела старую рану, и та мгновенно закровоточила.

Я верила, что всё будет как раньше. Слепо верила в то, что сама себе придумала.