Кэролайн Невилл – За гранью кадра (страница 9)
Длинные и чёрные волосы всегда твердили мне о тьме. О том, что её нельзя избежать. Она всегда рядом. В мыслях. Повсюду.
И только когда Оуэн проводил пальцами по моим локонам сомнения рассеивались. Он всегда находил красоту там, где я видела уродство. Даже в моём гнилом сердце он чувствовал тепло и свет.
Одной рукой я держала прядь, а другой ножницы. Те же, которыми я резала ткань для костюмов.
Ткань поддавалась легко. Волосы — тоже.
Глухой треск. Прядь упала на пол.
Ещё одна.
Ещё.
Я смотрела в зеркало на незнакомку с неровно обрезанными волосами, с опухшими глазами, с размазанной тушью на щеках и не узнавала себя. Мне хотелось наказать себя. Не видеть больше ту Кейтлин, которая предала его.
Ножницы выпали из ладони, когда локоны больше не касались плеч.
Быть другой. Сломаться и тоже стать пустой. Как Оуэн.
***
Я пришла снова через неделю.
Второе свидание.
На мне была мешковатая кофта с капюшоном, куда раньше я часто могла прятать свои волосы. Теперь же они были короткими, чуть ниже подбородка. Они торчали в разные стороны из-за того, что я неровно отрезала их. Пусть Оуэн увидит, что я тоже изменилась, что бегу от себя и ненавижу.
Прошлое место пустовало, и я опустилась на него.
Тиканье часов заглушало удары сердца.
Я ждала.
Ждала даже тогда, когда двери открылись и среди заключённых не увидела Оуэна.
Проходили минуты. Затем часы.
Наше время шло, а он так и не появлялся. Люди рядом со мной разговаривали, плакали, смеялись. Кто-то даже показывал открытки через стекло, чтобы показать заботу и любовь.
А я сидела одна.
В конце концов ко мне подошёл охранник.
— Харрис не выйдет. Сказал, что не хочет вас видеть, мэм.
Я молча кивнула. Он был серьёзен, сказав, чтобы я больше не переступала порог. Оуэн знал, что эти встречи будут невыносимыми, поэтому отпустил меня.
Но мне не хотелось принимать эту потерю.
Так прошла ещё одна неделя. Я приходила каждый раз в надежде, что он выйдет. Но Оуэн молчал.
Все вокруг кого-то ждали. Кроме меня. Я была единственной, кто сидел с пустой трубкой в руке, глядя на дверь, которая не открывалась. Конвойные уже знали меня в лицо. Кто-то жалел. Кто-то раздражался.
Мне было всё равно.
Дни тянулись, как в бреду. Я перестала есть и спать, не зная, как лучше себя измучить.
Но в один момент я всё же сдалась, набрав номер его сестры. Оуэн не мог игнорировать её после стольких лет отсутствия.
— Холли, Он выходил? Ты видела его?
Девушка на другом конце провода замешкалась. Я знала ответ. Холли выждала паузу, но всё же тихо ответила мне, словно её кто-то подслушивал.
— Выходил. На прошлой неделе. Я была у него.
Вздох облегчения упал на плечи тяжёлым грузом.
— Скажи, как он? С ним всё хорошо?
Холли могла бросить трубку и заблокировать мой номер, ведь именно из-за меня они снова разлучились друг с другом. Но не стала.
— Он разбит. Ему тяжело, Кейтлин. Очень. Ты ранила его сильнее, чем кто-либо. И дело не в предательстве, а в том, что он всё ещё любит тебя. Это убивает его.
— Боже, — прошептала я.
— Кейтлин?
— Да?
Я перестала дышать, не зная, что она скажет. Моя душа уже была истерзана.
— Тебе стоит идти дальше. С болью или без неё, — сказала Холли.
***
Слова Холли крутились у меня в голове не одну ночь. Я понимала о чём она говорила. Если я решусь сдаться, то на смену любви придёт облегчение. Но если продолжу бороться, то боль станет моим другом. Легко не будет. Совсем.
Перепутье было слишком явным.
До встречи с Оуэном я без раздумий выбрала бы первый вариант. Самый простой. Я называла его побегом.
Только сейчас всё изменилось. Я не хотела бежать. Даже если путь к нашей любви будет проложен осколками, я буду ползти к ней на последнем издыхании.
Мне понадобилось пару дней, чтобы последний раз прийти к Оуэну без встречи. Я держала в руках альбом. На первой странице в нём лежали наши снимки — те, что мы делали с ним в первые месяцы: на песчаном берегу, яхте, киностудии, даже здесь в Чикаго. В самом конце были те, что сделала Холли. Дальше начиналась её история.
Наверняка я должна была отдать его совсем при других обстоятельствах и позже, но сейчас наше с Оуэном завтра было слишком размыто.
— Передайте Оуэну Харрису, — сказала я. — Скажите, что это от Кейтлин. Кейтлин Мэллори.
Охранник кивнул. Ни один мускул на его лице не дернулся. Он вышел к камерам, и позже, через десять минут вернулся. В руках он держал листок бумаги, сложенный вчетверо.
— Вам.
Рука потянулась и выхватила его. Я развернула и увидела всего одну строку. Это был почерк Оуэна — плавный, каллиграфический. Всё ещё тот, что я видела на черновиках.
Я положила записку в карман, ничего не ответив, а затем потянулась за билетом. Я купила его вчера вечером, чтобы улететь обратно в Нью-Йорк. Это не было конечной точкой, как Сидней. Разум твердил переждать бурю там, где нас ничего не связывало. И я подчинилась.
Солнечный свет упал на браслет и заиграл лучами по стеклянной стене снаружи здания. Единственное, что напоминало о том, кем я была.
— Ты справишься, — сказала я себе.
И не поверила.
Глава 5. Оуэн
Из сценариста я стал простым и безвольным персонажем. Раньше я был тем, кто придумывает миры, где каждый человек становился моей любимой марионеткой. Все его мысли и слова были моими. Я наделял персонажей своей душой. Они проживали то же, что когда-то пережил и я. Из множества историй можно было собрать одну мою.
Режиссер чужих судеб.
Теперь же было всё иначе. Моя жизнь стала заложником кого-то другого. Её расписали по минутам: подъём, завтрак, прогулки, работа, отбой. Каждая чертова минута безвольного выживания. Никаких просветов. Никакого выбора.
Я знал, что меня ждёт и был к этому готов. Но готовность и реальность разные вещи.
Когда я сбежал в Сидней, одиночество стало моим путником, и постепенно я научился с ним жить. Сейчас же оно стало настоящим, почти живым. Оно дышало мне в затылок, следовало за мной по пятам, ложилось рядом, когда я закрывал глаза.