Кэролайн Невилл – За гранью кадра (страница 10)

Я не завожу друзей, держусь от всех подальше. В столовой ищу свободное место без лишних глаз; на прогулке стою у стены, всматриваясь в небо, которое не огорожено проволокой. Любой человек здесь всего лишь прохожий, никак не играющий роль в моей жизни. Проходной этап. Один неверный взгляд или слова и вот ты втянут в чужую драму.

Я научился молчать.

И не придавать значение времени. Но цифры сами вели обратный отсчёт в моём разуме.

На четвёртый день, во время прогулки, ко мне подошёл парень с драконом на руке. Чернила почти стёрлись и были похожи на смазанный черновик, партак.

— Эй, сценарист, — окликнул он. — За что сел?

Я не ответил. Он навис надо мной, загородив серое небо.

Всех из сидевших здесь придурков интересовал один и тот же вопрос. Они собирались вынести мне свой вердикт и приравнять к какой-то касте. Этот заключенный походил на самого главного, кто управлял здесь.

— Я спрашиваю: за что? Или ты оглох? Могу помочь выбить всё дерьмо, чтобы ты услышал меня.

Его угрозы были смешны. Я посмотрел ему в глаза. Черные, пустые, как у всех здесь.

— За то, что спас, — сказал я. — И доверил сердце.

Сплетни обо мне и моём преступлении уже были известным всем, но ни один не упускал возможность спустить издёвку в разговоре со мной.

Парень моргнул. Потом рассмеялся — гулко, неестественно.

— Ты чё, поэт? Слышь, парни, тут у нас поэт! — крикнул он в сторону скамеек.

Несколько голов как на подбор повернулись, когда к ним обратились.

Кто-то ухмыльнулся, кто-то сплюнул на пол.

— За то, что спас, — передразнил он. — В тюрьме все спасатели и все поэты. А по факту ты такая же мразь, как мы.

Его рука потянулась ко мне, чтобы ударить, но я вовремя остановил его.

— Пускай так. Но я не омрачнел до конца, так что отвали от меня. Найди себе другую пешку. Я не из таких.

Разжав запястье, я отпустил его резко вниз. Неуважительный и слишком бесстрашный жест, но даже при таких обстоятельствах я не собирался терять себя.

Парень отошёл, заполучив долю адреналина. Я запомнил его лицо. И он запомнил меня.

Отовсюду слышался шёпот. Меня окружали опасные преступники, среди которых оказался и я. Только они сидели за реальные дела — кражи, разбои, наркотики. За свой осознанный выбор. А я? Я убил человека восемь лет назад, защищая сестру. И спустя годы решил заплатить за это. За то, что перестал бежать.

Но разве это что-то меняет? Для них я такой же. Для себя — тем более.

Тело вздрагивало при любом шорохе, когда я проходил по коридорам. За каждым углом меня мог кто-то поджидать. Я не придумывал. Видел всё своими глазами и опасался того, что могу стать следующим.

Места, где охранники оставляли нас без присмотра особенно кишили разбоями. Никто не постоит за тебя, кроме себя самого.

Я зашёл в душ вместе со всеми. Помещение было общим: кафельный пол, ржавые лейки. Вода почти всегда была холодной, но иногда можно было попытать удачу.

Закрыв глаза, я встал под одной из леек почти в самом углу. Струи били по лицу, плечам, смывая вместе с потом и пылью остатки сегодняшнего дня.

Все мылись молча, не издавая ни звука, пока один всё же не нарушил тишину.

— Харрис. Пора поквитаться или ты думал, что у тебя получится избежать кого-нибудь из нас?

Бритый стоял напротив. За ним трое его дружков, одного из которых я уже знал — Тень. Увидев, как бритый остановился возле меня, все стали постепенно уходить.

— Смотрю, ты у нас звезда. Все только и говорят о твоём киношном личике, — он ткнул пальцем мне в грудь. — А ну, расскажи мне сейчас, как это — быть белым воротничком среди быдла?

— Тебе может не понравится, потому что из всего, что я тебе скажу ты ничего не поймёшь, — из серьёзного взгляда показалась надменность. Я опустил его на глазах у тех, кто ему подчинялся, а значит только сильнее подлил масла в огонь. Бежать всё равно было некуда.

Он ткнул сильнее, почти пробив дыру в груди.

— Ты ещё крупно пожалеешь, что пошёл против нас.

— Тогда чего ты ждёшь?

Его палец уткнулся в ключицу, прямо туда где под кожей бился пульс. И что-то во мне щёлкнуло. Не от боли и страха.

От давления.

От того, что моя броня, которую я так тщательно выстроил — серая форма, пустой взгляд, механические движения — дала трещину. Этот урод не оскорбил меня. Он просто нажал на кнопку. И я взорвался.

В глазах помутнело. Я не помнил, как ударил первым. В голове сидел только звук, бесшумный. Его тишина оглушала насквозь.

Никакой злости и ненависти. Инстинкт самосохранения и механическая жестокость. Движения резкие и безжалостные.

Ладонь сжалась в кулак и ударила под дых парню, затем пальцы вцепились в мышцы плеч, чтобы удержать его в своей хватке. Колено нацелилось в пах, и дальше удары становились всё размашистее и сильнее. Бритый рухнул, и я навалился на него сверху. Его дружки оцепенели и только через время пришли в себя и принялись оттаскивать меня в другую сторону. Они втроём стали выбивать из меня дурь, пока из носа стала течь кровь. Я чувствовал, как кожа рвалась и на её месте стали появляться царапины и рубцы.

— Грёбанный псих, — выплюнул парень, пытаясь зализать раны, оставленные мной. — Охрана!

Его мучительный крик был слышен отовсюду, что на шум сбежались все, кто только мог.

Меня ударили палкой по спине. Я пришёл в себя, когда на запястья уже надели наручники.

— В карцер его, — сказал конвойный.

Меня поволокли. Я не сопротивлялся, только усмехнулся как сумасшедший. В чужих взглядах я видел растерянность и недоумение. Меня провожали с былым напряжением. На костяшках запеклась кровь. Моя или его? Плевать.

Внутри снова стало тихо. Броня затянулась.

***

На этот раз решётка была хуже предыдущей. Если в первой я находился в кромешной темноте, то здесь в полнейшем мраке. Ни лампы, ни окошка. Вокруг возрастали только бетонные стены. Тишина из-за них стояла такая плотная, что затягивало уши. Кровь в исках стучала громче собственного дыхания.

Я сидел на голом полу в какой-то из непомеченных точек. Когда глаза привыкли к темноте, я подполз к стене, чтобы прислонится к ней спиной. Стук часов не доходил до этого места, счёт сбился.

— Эй, — раздался голос из темноты.

Я бегло осмотрелся по сторонам, впиваясь руками в плиточный пол.

— Кто здесь?

Сквозь черноту стала прослеживаться фигура. Крепкая. Мужская.

— Тот, кто тоже не выдержал. Чарльз. — Он уселся рядом, не спрашивая разрешения. — За что тебя?

Его слова были резкими и слегка прерывистыми. Сколько он уже здесь? Может он был здесь частым гостем, раз разучился почти говорить. Я мог только предположить, размышляя о его судьбе, на мгновение позабыв о своей.

— Драка, — я запрокинул голову назад. — Оуэн.

— А меня за то, что надзирателя обозвал. Неоригинально, правда ведь? Держи, — Из темноты вытянулась рука. В ней лежала сигарета и зажигалка. — Кури. Здесь не ловят.

Я не раздумывая взял его подношение. Пальцы задрожали от холода. Прокрутив папиросу как следует, я будто бы спрашивал себя – стоит оно того или нет. А затем последовала вспышка. Я вспомнил Кейтлин на причале. В тот день она наблюдала за тем, как я подвязывал яхты и выдыхала из губ едкий дым. Запах табака перебивал её духи.

Я никогда не курил, как бы дерьмово не было на душе и сердце. Странное табу и обещанное, данное самому себе.

«Если бы вместо сигареты были её губы, это убило бы намного сильнее»,— повторил я себе, а затем щёлкнул зажигалкой.

Я щёлкнул зажигалкой. Маленький огонёк осветил лицо соседа. Им оказался молодой парень с разбитой губой и усталыми глазами. На вид он выглядел старше меня, или же всё дело было в обстоятельствах, в которых он оказался. Они могли состарить его.

— Первый раз? — спросил он.

— Да.

— Ну, бывает.

Он не отводил от меня взгляда, пока я не затянулся. Горячий дым обжёг лёгкие. Кашель вырвался наружу, но я закрыл рот ладонью, чтобы меня не услышали. Вторая и третья затяжка дались легче. Дым наполнял грудную клетку, разливаясь по венам жаром. Плечи расслабились, а вместе с ними и каждая клетка тела. Напряжение терялось в новых ощущениях. Первых и настоящих за столь долгое время. Хоть что-то, только не пустота.