Кэролайн Невилл – За гранью кадра (страница 5)
Сценарии больше никогда не будут моими. В каждом из них я буду видеть Кейтлин и нас двоих. Пытаться переписать историю так, чтобы в конечном итоге мы были вместе хотя бы в иной Вселенной, как Сесилия и Робби.
Сейчас я ощущал себя Крисом Спарлингом. После провала фильма «Погребённый заживо» он больше десяти лет не писал сценарии. Возможно, меня ждала та же участь, только длиной в бесконечность.
Я сидел в стеклянной клетке у всех на виду. Каждая пара глаз намеривалась взглянуть в мою сторону, но я просто не мог смотреть куда-то помимо пола, чтобы не испытывать ничего. Чтобы не сломаться.
До меня доносились только обрывки приговора.
Я не знал, что должен был поистине ощущать в этот момент. Ничего не имело значения. Все эмоции притупились, оставив вместо себя лишь холодность.
Перед смертью в голове проносятся воспоминания, но моё воспоминание сейчас находилось рядом со мной. Я мог только найти Кейтлин своими глазами, чтобы вдоволь надышаться перед собственным расстрелом.
— Чёрт.
Я противоречил сам себе и всё же нарушил обещание.
Она смотрела на меня.
Кейтлин сидела во втором ряду, с краю, ближе к клетке. Бледная, в бледном белом платье. Черные волосы были собраны в узел. Она выглядела растерянной, даже раздавленной. Её глаза стали ещё темнее. Девушка смотрела на меня, и в её взгляде было столько всего сразу, что я не мог разобрать ни одного чувства.
Раскаивалась ли она или же была уверенна, что делает как лучше?
Я стиснул зубы и впервые за несколько дней позволил себе слабость. Не от злости. От боли.
Не знаю сколько прошло времени. Я сидел и смотрел в пол, потому что если бы я поднял глаза на Кейтлин ещё раз, то сломался бы.
— Внимание. Приговороглашается. Всем тишина, — голос судьи выдернул меня из пустоты. Я застыл, затаил дыхание. — Оуэн Харрис, суд приговаривает вас к двум годам лишения свободы.
Два года.
Я ждал больше. Ждал пять. Ждал десять. Два — это почти ничего с тем, что я совершил.
Дарвин пресёкся со мной взглядом. Он сдержал своё слово.
Среди прочих возгласов и криков я услышал один пронзительный всхлип. Это была Кейтлин.
— ...с отбыванием наказания в исправительной колонии...
Но вместе с Кейтлин тихо плакала и Холли. Моя сестра. Моя маленькая Ариэль с карамельными волосами. Я подвёл её в очередной раз или сделал всё правильно. Я больше не был ни в чём уверен. Прошла целая вечность, когда я не видел её и маму и словно сейчас я сам отрекался от них, как они когда-то от меня.
На душе кровоточили старые раны. Я вновь и вновь что-то терял, не зная, как остановить этот замкнутый круг.
Конвойные подошли ко мне. Я поднялся сам, не дожидаясь, пока меня поднимут.
И тогда она сделала это.
Кейтлин вырвала руку из ладони Холли и бросилась к барьеру. Её лицо было мокрым от слёз, искажённое отчаянием. Она протянула руку — туда, где я стоял за стеклом. Мне оставалось только протянуть свою руку в ответ.
— Оуэн!
Я замер.
Её пальцы коснулись стекла. Тонкие, дрожащие. Тёплые. Я чувствовал это тепло даже сквозь миллиметры стекла, сквозь слова вины, сквозь годы боли. Всего на секунду я снова очутился там — на Харбор Бридж в самую первую нашу встречу, где мы вместе стояли по разные стороны моста, но всё равно отыскали друг друга.
Всего на секунду.
— Не надо, — прошептал я и она прочитала всё по моим губам. — Забудь обо мне.
Потом я нашёл в себе силы. Отвёл взгляд. Сделал шаг назад.
Я должен был отпустить её.
Конвойные взяли меня под руки. Наручники защёлкнулись на запястьях — металл, холодный и чужой.
Меня повели.
Я обернулся через плечо — один раз. Не потому что хотел, а потому что, черт возьми, не мог не обернуться.
Кейтлин не двигалась, стояла у барьера тяжело дыша. Холли приобнимала её за плечи, успокаивая.
Растерянная.
Раздавленная.
Любящая.
Всё ещё любящая. Я видел это. Она никогда не признавалась себе в этом. И вряд ли бы смогла признаться.
Слишком поздно.
Шаги эхом отдавались в коридоре. Впереди была дверь.
Я шёл и понимал, как что-то во мне умирает. Не сердце — оно болело, но билось. Не разум — он работал холодно, безжалостно.
Что-то другое. То, что делало меня человеком. То, что позволяло любить. То, что позволяло надеяться.
Оно умирало медленно, и я не звал на помощь.
Потому что кто придёт спасать преступника за маской героя?
Глава 3. Оуэн
Страх сковал мои руки. Я мог поклясться, что не боялся той неизвестности, в которую себя втянул, но это было бы гребанной ложью. Всё, как и восемь лет назад. Меня охватывала сильная дрожь, доходящая до невыносимых конвульсий. Но одно во мне всё же изменилось. Я устал бежать от наказания. Мне стоило признаться во всём с самого начала и забрать правду вместе с собой. Уверен, она могла бы быть на моей стороне. Сейчас же всё стало совсем иначе. Я только продлил свой приговор. Нет ничего хуже молчания, чего бы оно, черт возьми, не касалось.
Я винил себя каждый божий день, забываясь в сценариях. Пора взглянуть страху в глаза, пускай даже таким отвратительным способом. В таких дерьмовых обстоятельствах, когда казалось, что всё только начинает налаживаться.
Звук молотка, которым судья ударил по подставке, всё ещё стоял в ушах. Наручники сжимали и царапали запястья почти привычно, словно я носил их всю жизнь.
Голос Кейтлин разбивался о стекло и стены. Она молила меня остановиться, но механизм уже запущен. Есть вещи, что невозможно изменить, их стоит только принять.
Больше никаких взглядов назад. Достаточно сраного прошлого и сожаления о нём.
Рука конвойного вжалась в моё плечо, когда мы зашли за очередной поворот. За всё время, что мужчина вёл меня, он ни разу не взглянул в мою сторону. Его черты лица были огрубевшими и серьёзными. Ему было всё равно, кто я и что сделал. Я был для него очередным преступником, как и все остальные.
Оставшуюся дорогу до приёмного пункта я шёл, уткнувшись глазами в пол. Последнее, чего мне хотелось — запоминать дорогу в ад. Никаких эмоций. Лампочка надежды в моей голове окончательно погасла. Как будто кто-то выключил свет и ушёл, оставив меня в темноте.
— Пошевеливайся, — скомандовал один из здоровяков, когда меня заволокли в комнату.
Я переступил порог. Помещение было дотошно светлым и стерильным. Здесь пахло хлоркой и потом. Мне хотелось зажмуриться и вспомнить запах океанского залива в Сиднее, но от него ничего не осталось. Казалось, что вся моя жизнь до этого момента была всего лишь иллюзией и ничем больше. Даже Кейтлин могла сойти до простого персонажа из одной из моих любимых историй, что я не успел дописать.
Ещё один конвойный, ещё один стол. Бумаги, которые я подписывал не глядя.
— Раздевайся. Сдавай всё личное.
Я стянул пиджак. Он всё ещё пах Кейтлин. Она надела его всего на пару секунд, но её аромат настойчиво впился в мою одежду, издеваясь надо мной. Этот чертов костюм мог оставить в себе только хорошие воспоминания о том, как мы вместе сбегаем из резиденции и летим первым же рейсов в Нью-Йорк, чтобы отснять последние кадры для кино. Но сейчас я желал только избавиться от него как можно скорее.
— Часы, кольца, цепочки — всё на стол.
Всё мимо. Я был равнодушен к таким железякам.