Кэролайн Невилл – За гранью кадра (страница 4)

— Значит эта девушка будет самой счастливой.

— Ты права. Она уже счастлива.

Кейтлин могла не догадываться, но я говорил о ней. Я был её главным героем, что сходил по ней с ума и был готов на всё, чтобы каждый день со мной был её самым любимым

Спустя пару минут она засопела, сжимая моё запястье в своём. Я собирался оставить этот момент в своей памяти как можно подольше, чтобы не забывать.

Я улыбался и продолжал смотреть кино дальше. Вернее, на неё, пока наша история приобретала новые сюжеты.

Голова раскалывалась от всей череды событий. Я мог поклясться, что чувствовал себя хуже, чем в ту роковую ночь, когда от меня отрекся весь мир и я сбежал, как последний трус. Я приподнялся на койке, пока все мои конечности окончательно не онемели. У меня едва получалось ими шевелить.

За решёткой замаячила какая-то тень — моя собственная или чья-то чужая. Никто не включал свет, чтобы привыкнуть ко тьме. Плевать, она хотя бы не врала.

— Она видела во мне монстра, — повторял я про себя еле слышно, потому что больше не видел других причин. — Всё дело в моём прошлом. Тогда стоит покончить с ним.

Я не злился на неё. Это было странно, потому что я должен был злиться и ненавидеть за то, что она воспользовалась моим доверием и обернула его против меня. Я готов был ждать её взаимности и тех заветных слов сколько угодно. Да хотя бы всю свою гребанную жизнь. Но в тот вечер в резиденции она ясно дала понять, что я был её временным пристанищем, чтобы вернуться. Кейтлин нашла себя, а я потерял.

Мне нечего было бояться, но паника так или иначе накрывала меня с головой. Я мог лежать спокойно минуту, две, пять, а потом сердце внезапно начинало колотиться так, что рёбра трещали. Я не мог дышать. Воздух в камере кончался, хотя его было полно. Руки сжимали край койки.

«Ничего, ничего, ничего» — твердил внутренний голос таким отчаявшимся тоном, что я желал положить всему конец.

А потом снова пустота.

И снова её лицо.

Вспышка.

Кейтлин читала на диване мои черновики, как книги. На ней был мой свитер — слишком большой, что он оголял одно её плечо. Я подошёл ближе и коснулся её нежной кожи губами. Ладони заботливо поправили воротник, и она улыбнулась в ответ. Её аромат духов с ирисами снова вскружил мне голову.

— Ты всегда отыщешь меня среди льда, да? — спросила она, указывая на моё сердце.

— Всегда.

Я ударил кулаком в стену. Кровь в жилах закипела, а затем и вовсе вырвалась наружу, окрасив костяшки в алый — цвет тёмной любви.

— Идиот! — крикнул я в пустоту.

На мгновение я ощутил облегчение, когда часть невидимой боли всё же обрела форму. Только внутри её оставалось ещё слишком много. Рука горела, но сердцу было тяжелее во сто крат.

Засов громко упал с замка.

— Оуэн Харрис, к тебе адвокат.

Харрис. Раньше так называли меня только родные люди. Сейчас же меня ничего не связывало с этой фамилией. Только её отголоски напоминали мне прошлый нелепый звук.

В камеру зашел рослый мужчина лет сорока, в строгом костюме, с папкой, которую он прижимал к груди как щит. Такие адвокаты берут дорого и выигрывают почти все дела. Наверняка, постарался Отис, но у меня были свои накопления со съёмок.

— Меня зовут Дарвин Деск, — представился он, продолжая стоять ровно и смирно напротив меня. Его одежда из черного шёлка выглядела намного чище и опрятнее моей. Я не снимал пиджак и чёрный цвет с себя. Протест самому себе. — Я представляю ваши интересы. Мы говорим откровенно?

— Разве может быть иначе? — пожал я плечами и съязвил в ответ из-за накопившейся усталости, но затем всё же добавил. — Простите.

Мужчина кашлянул и продолжил.

— Случай не из простых. Я бы сказал довольно сложный, — он перелистнул несколько страниц в папке, создавая только большее напряжение. — Вы бежали от наказания несколько лет. Сменили документы, континент, фамилию. Если бы вы сдались раньше — вас бы, возможно, оправдали.

— Но сейчас плевать, — сказал я.

Он поднял бровь.

— Простите?

— Уже ничего не исправить. Плевать на срок, на оправдание, на всё.

Дарвин вздохнул с сожалением, но я не нуждался в нём. В этой истории была полностью моя вина.

— Что касается Стивена Мэллори. Он подтвердил, что вы были замешаны в преступлении. Его адвокат рассказал, что тот парен был другом мистера Мэллори. Похоже, что он станет давать показания против вас. Мы можем попробовать договориться с ним, чтобы его слова не отяготил ваше наказание.

Я задумался и отвёл взгляд всего на пару секунд. Кейтлин всё ещё была слишком мне дорога, чтобы я посадил её брата в тюрьму. Не каждый человек заслуживал второй шанс, но когда-то она его мне и отдала. Пусть это станет моей последней просьбой любви.

— Я не стану бить в ответ. Сделайте так, чтобы его отправили по программе защиты свидетелей куда-нибудь далеко. Например, Австралия. Он будет свидетелем, а не соучастником. Так его не смогут задержать и дать срок.

Мой поступок был непонятен Дарвину. Наверняка он считал меня за придурка, раз я волнуюсь за какого-то парня, а не за себя.

— К чему такая самоотверженность, мистер Харрис?

Нас окружали надзорные и конвойный стоял почти в паре метров от нас. Если бы не обстоятельства, я бы расписал ему каждый пункт.

Костяшки ныли. Кровь оставила следы на белой рубашке вместе с пылью.

— Это единственный верный выход.

— Вы не должны отказываться от своих слов. Дело касается вашей дальнейшей жизни. Он настроен решительно. Я могу это оспорить. Но если вы хотите смягчить приговор — нужна стратегия. Признание. Раскаяние. Сотрудничество.

— Просто сделайте так, чтобы мне не дали слишком большой срок, — сказал я. — Остальное не важно.

— Зачем вам это? — он продолжал смотреть на меня в упор. — Разве выйти сухим из воды — не ваша цель? Вы столько лет бежали. Вы могли бы продолжать бежать.

Мог. Да к черту! Я собирался забрать этот секрет с собой в могилу, а затем гореть в аду за своё раскаяние. Только сколько бы я не бежал, оказалось, что моё прошлое всё равно следовало за мной по пятам.

Передо мной снова была Кейтлин. Она танцевала на кухне в нашей с ней квартире, полной хаоса и красок. Звучала дурацкая песня с радио, и она не попадала ни в одну ноту, подпевая ей. Я стоял в дверях и смотрел на неё не так как прежде. А как на свою семью, которую выбрал сам и которая выбрала меня тоже. Я был готов ради неё на всё.

Даже на это.

— Нет, — сказал я не дрогнув ни одним мускулом на своём лице. — Моя цель была в другом. И я её уже потерял.

— Поясните.

— Любовь, — я криво усмехнулся. Только одно слово и ничего больше. — Я никогда не думал о том, что ждёт меня впереди. Не строил никакие планы на будущее, потому что был уверен, что лишил себя его. Я не знал, зачем мне просто существовать. А потом появилась она. И я снова захотел. Захотел утро. Смех. Прикосновения. А теперь её нет. И всё снова откатилось назад. Так хотя бы я буду уверен, что не предал ту, что любил. Стивен должен быть с ней. Ещё одна разлука с братом разобьёт ей сердце.

— Значит, вы платите за его защиту?

— Да. Верно. Деньги можете списать с моего счёта.

Дарвин стал что-то записывать в свою папку с серьёзным и хмурым взглядом. Он был недоволен моим решением.

— Вы знаете, что это не спасёт вас от того, как они будут смотреть на вас в зале суда? Вместо благодарности может быть ненависть. Нельзя быть уверенным в чужих чувствах.

— Знаю.

— И это всё равно вас не остановит, я прав?

Я посмотрел на него. Впервые за этот разговор — прямо, не отводя глаз.

— Если вы хотели спросить меня о том, болит ли у меня сердце, то да. — Сказал я. — Мне плевать, каким я буду в глазах других людей. Но не в её. Даже если она считает меня чудовищем. Даже если никогда не поймет. Больше я не в праве что-то менять. Только могу сделать так, чтобы ей стало легче. Даже ценой себя. Снова.

Адвокат молча захлопнул бумаги и направился к двери. Наше с ним время вышло. Дарвин остановился спустя пару шагов и бросил мне через плечо:

— Я сделаю всё возможное, чтобы срок был минимальным. Но обещать не могу.

— Не нужно обещаний, — голос хрипел. — Просто сделайте.

Скоро от мужчины не осталось и тени. Конвойный проводил его обратно на свободу. Засов вновь затрещал. И я снова остался один с потолком и своими воспоминаниями.

***

Заседание суда походило на театр абсурда.

После неудачного сценария всегда есть несколько дорог и ты должен выбрать одну из них: переписать своё творение, найти себя в других ролях, провести анализ своей неудачи, попробовать сменить жанр, затаится или же исчезнуть. Я выбрал последний и подходящий для себя вариант.