Кэролайн Невилл – За гранью кадра (страница 1)
Кэролайн Невилл
За гранью кадра
Глава 1. Кейтлин
У каждого кино есть свой конец. Однако ты не всегда можешь знать, когда наступит та точка невозврата, которую оставил на своих зрителей режиссёр и сценарист. Даже когда актёры безупречно отыграли свои роли и рассказали историю такой, какая она есть, всё может перерасти в глухой антракт. Встать на паузу. Кино – это не просто другая жизнь, а её отражение. В любой момент всё может измениться до неузнаваемости, и ты никогда не сможешь быть к этому готов.
Не конец. Не распутье.
Замедление. Пауза.
Словно один из ассистентов, не желая встретиться с финалом лицом к лицу, открыл хлопушку, и та упала с пронзительным и глухим звоном. Удар, что касается всех безоговорочно. Тебя не спрашивают, ты становишься в эпицентре хаоса вместе со всеми, не зная, что делать дальше.
Но что, если ты сама стала тем самым хаосом? Разрушающим и болезненным?
— Это не может быть правдой, Кейтлин. Сейчас включится вспышка и всё встанет на свои места.
Я задыхалась. Воздуха катастрофически не хватало, и я держалась руками за сердце, словно по щелчку пальцев оно могло исцелиться.
Перед глазами простилался черный экран.
Мысли в голове притупились. Их было слишком много, что я не могла угнаться хотя бы за одной. Но лишь одна единственная фраза била по вискам с оглушительной силой.
Разум кричал из-за всех сил, перебивая сердце. Оно было беспомощно в этой битве.
Я хотела кричать. Бить кулаками об стену. Рыдать на последнем издыхании, пока не станет совсем невыносимо. Мне нужно было почувствовать хотя бы что-то. Убедиться, что я ещё жива.
Только вместо этого по щеке скатилась одинокая слеза. Она задела щёку, подбородок, а затем потерялась в серебряных блёстках на платье.
Свет несколько раз моргнул, от чего я всё же пришла в чувства.
Мне не хотелось помнить, как я здесь оказалась, но всё до мельчайших деталей засело глубоко внутри. Ладони крепко вцепились в жесткие подлокотники, а взгляд вернулся к женщине, что сидела напротив меня. Серые стены давили со всех сторон, от чего я и вовсе боялась пошевелиться.
— Мисс Мэллори. Нам нужны ваши показания.
Голос прозвучал ровно и серьёзно. Женщина средних лет в форме с усталыми глазами снова прокрутила пальцами ручку, указывая на лист подле себя. Он не был пустым. В нём были какие-то заметки.
Сколько я просидела здесь? Полчаса? Час? Вечность?
Казалось, что все обрывки событий перепутались между собой.
— Я уже всё рассказала, — услышав свой голос, теперь такой чужой и отстранённый, я вздрогнула.
— Боюсь, что это не так. Вы говорили многое. Повторите ещё раз.
Диктофон тихо шипел, нарушая тишину. Вокруг было сыро и холодно. Одна из стен была сделана наполовину из тонированного стекла, чтобы можно было следить за тем, что происходило в комнате допроса. Ты один, но под пристальным присмотром.
Я прикусила губу.
Когда во рту появился металлический привкус я всё равно ничего не почувствовала. Это походило не на боль, а вкус предательства. Именно так он и ощущался. Так пусто и в тоже время невыносимо отвратительно.
Я облажалась. Облажалась настолько, что снова предала того, кого искренне любила. Сначала Стивен, а затем и Оуэн.
Воспоминание о нём обожгло меня. Я зажмурилась до искр и холодных мурашек.
В горле комом стояли мои слова, брошенные ему от отчаяния. Я не хотела. Не хотела, чтобы всё привело нас именно к этому. Каждая моя чертова клетка тела изнывала от того, что я позволила себе сыграть на его доверии. Он не заслуживал таких громких и ужасных фраз.
Оуэн не заслуживал меня.
Не заслуживал мир, который был с ним так жесток.
— Я люблю тебя.
Мой шепот заставил меня проснуться от глубокого и страшного сна, чтобы понять, что из него уже невозможно выбраться.
Я встретилась взглядом со следователем. Она непонимающе уставилась на меня. Я рассыпалась на части и единственное, чего мне хотелось, чтобы всё стало как прежде. Мне хотелось вернуться в объятия Хартманна и никогда из них не выбираться.
Я хотела защитить. Защитить их обоих, но сделала только хуже. Не знаю сколько раз я успела сказать, что во всём есть моя вина: что это моя идея, что Стивен просто проходил мимо, что Оуэн ничего не знал. Каждое моё слово теперь виднелось на черновике. Оружие против них. Против нас.
— Давайте проясним момент. Вы будете говорить о мистере Харрисе как о вашем любимом человеке или преступнике? Это важно для вас и протокола в целом.
Хартманн. Оуэн всегда был для меня Хартманном с живым и чистым сердцем.
Губы невольно приоткрылись, но я тут же остановилась. Слёзы покрасились в чёрный из-за туши. Я не убирала их, нарочно не желая больше притворяться.
— Я не знаю, — выдохнула я. — Я не знаю.
Ложь. Я знала. Знала, что люблю его. Знала все его недостатки и достоинства. Знала его прошлое и настоящее. Мне стоило только соединить всё в одну правду.
— Мисс Мэллори.
— Я запуталась, ясно? Всё слишком сложно.
Передо мной стояло счастливое лицо Оуэна на яхте вместе с закатным солнцем в Сиднее. Только светлая сторона сменилась на тёмную сейчас в Чикаго.
— Вы не ответили на вопрос.
— Я хочу домой.
Слова прозвучали так по-детски, что мне стало слишком тошно от самой себя.
— Тогда вам придется дать показания.
— Какая к черту разница? Если я скажу, что он виновен, то вы посадите его? А если нет, то просто так отпустите?
Следователь не ответила, только продолжила смотреть на мои безумные и опухшие глаза.
Я опустила взгляд на руки. Они дрожали. Нижняя губа саднила, но я сильнее вжалась в неё зубами, чтобы не закричать.
— Любимый человек, — выждав секундную паузу я почти взвыла. — Он не преступник. Это неправда. Вы должны это понимать. Разве вы не видите?
— Чтобы во всём разобраться нам нужна достоверная информация. Мы стоим на одно и том же месте из-за того, что вы сами неуверенны в том, что говорите. Стивен Мэллори, как и Оуэн Харрис замешаны в противозаконных действиях.
— Потому что я путаюсь! Вы бы не путались? Если быесли бы
Я не понимала, почему стала заикаться и сбиваться.
— Если бы что, мисс Мэллори? — следователь склонила голову.
— Если бы вы любили их обоих.
Женщине не было дела до моей трагедии и того, что по-настоящему творилось у меня на душе. Её задача состояла в том, чтобы отыскать правду. Но что, если эта правда тоже была от меня скрыта?
После непродолжительной паузы и нескольких написанных черт она всё же тяжело выдохнула.
— Я зафиксирую всё в протокол. Можете быть свободны.
Мне помогли подняться. Сил совсем не было, ноги почти волочились по холодному бетону. Весь мир впереди путался и несколько раз я чуть не споткнулась. Мужчина придержал меня за локоть, сильно вжимаясь в кожу. Я всё равно не обратила на эту боль никакого внимания.
Только сердце терзалось от невыносимого страха.
Когда после темного и пустого коридора я увидела камеры, всё внутри меня сжалось. Их было две. Они стояли чуть поодаль друг от друга.
Я сделала решительный шаг.
На скамье склонив голову сидел мой брат. Он слышал чужие шаги, но всё равно не поднял своих тёмно-синих как у меня глаз. Его пальцы вцепились в волосы, словно желая вырвать их с корнями. Нас разделяла только железная решётка и годы молчания. Мы знали, что этого всё равно недостаточно. Всегда было недостаточно, чтобы снова стать ближе друг к другу.
Я чувствовала его ярость, как чувствуют затишье перед бурей. Сейчас передо мной словно снова сидел тот маленький потерянный мальчик из детского дома, желающий обрести лучшую жизнь. Когда же его дорога снова свернула не туда?